7
В зале повисла тяжелая, пыльная тишина, нарушаемая только треском остывающего дерева. Адриан долго смотрел на закрытую дверь, за которой скрылась Кристина, а затем медленно повернулся к Максу. Тот стоял у окна, его плечи были напряжены, а пальцы судорожно сжимали эфес тренировочного меча, словно он готов был переломить его пополам.
— Ты перешел черту, Макс, — негромко сказал Адриан. — Даже для тебя это было чересчур.
Макс резко обернулся, его глаза горели холодным, ядовитым пламенем.
— Черту? О какой черте ты говоришь, Адриан? О той, где мой единственный друг обучает магическому искусству человека, который планомерно уничтожает мою жизнь? Да, кажется, эту черту перешел ты. Причем сегодня.
Адриан нахмурился, искренне не понимая масштаба этой ярости.
— Она твоя сестра, Макс. Да, она всегда была любимицей отца, она раздражала нас своей заносчивостью, но... ты смотришь на неё так, будто она совершила государственную измену. Раньше ты её просто игнорировал. Что изменилось? Почему сейчас эта ненависть стала такой... осязаемой?
Макс издал короткий, лающий смешок. Внутри него всё кричало от желания вышвырнуть правду, рассказать о письме в кабинете отца, о той единственной девушке, чье имя он теперь боялся даже произносить шепотом, и о том, как «милая Кристина» одним росчерком пера разрушила его будущее. Но он заставил себя замолчать. Эта тайна была слишком грязной, слишком болезненной, чтобы делиться ею даже с братом.
— Ты ничего не понимаешь, — Макс сделал шаг к Адриану, понизив голос до опасного шепота. — Ты видишь в ней испуганную девчонку, которая ищет защиты. А я вижу змею, которая научилась улыбаться и втираться в доверие. Она пользуется тобой точно так же, как пользовалась отцом.
— Она изменилась после падения, Макс! — Адриан повысил голос, теряя терпение. — Она едва не погибла. Неужели в тебе не осталось ни капли жалости? Тот человек, который столкнул её со скалы, совершил чудовищное преступление, а ты ведешь себя так, будто он оказал тебе услугу!
При упоминании скалы Макс на мгновение замер. Сердце пропустило удар. Он внимательно посмотрел на Адриана, выискивая в его глазах хоть тень подозрения, но нашел только искреннее возмущение.
— Услугу? — переспросил Макс, и его губы искривились в пугающей ухмылке. — Знаешь, Адриан... В этом мире выживают те, кто умеет вовремя избавляться от сорняков. А Кристина — самый живучий сорняк, который я когда-либо видел. И то, что ты теперь хранишь от меня тайны, занимаясь с ней за моей спиной... Это тебе простить гораздо сложнее, чем её существование.
Он подошел вплотную к Адриану, и воздух между ними, казалось, наэлектризовался.
— Ты действительно веришь ей больше, чем мне? После всего, через что мы прошли?
— Не заставляй меня выбирать, Макс, — негромко, но твердо произнес Адриан. — Мы через слишком многое прошли вместе, чтобы ты сейчас ставил мне такие условия из-за... из-за призраков прошлого.
Макс горько усмехнулся, глядя на друга с плохо скрываемой жалостью. Он слишком хорошо помнил тот нелепый, по-детски чистый восторг, с которым Адриан смотрел на Кристину еще с детства. Тогда это казалось невинной влюбленностью, на которую «прежняя» Кристина отвечала лишь холодным расчетом, используя Адриана как удобный инструмент для выполнения своих прихотей.
— Ты всё еще тешишь себя иллюзиями, — Макс положил руку ему на плечо, но в этом жесте не было тепла. — Ты думаешь, что если она сменила ядовитую спесь на испуганный взгляд, то внутри она стала другой? Ты для неё — всего лишь ключ. Ключ к магии, ключ к расположению отца, ключ к безопасности. Она использует тебя так же виртуозно, как раньше, только ставки теперь гораздо выше.
Адриан сбросил его руку.
— Ты не можешь знать этого наверняка. Она потеряла память, Макс. Она буквально начала жизнь с чистого листа. Почему ты не можешь дать ей этот шанс?
— Потому что сорняк, как его ни подрезай, всегда дает горькие плоды, — отрезал Макс. Его голос снова стал ледяным. — Рано или поздно, брат, тебе всё равно придется выбрать сторону. И я очень надеюсь, что к тому моменту, когда она нанесет свой удар, ты не окажешься у неё на пути. Иди. Нам больше не о чем говорить сегодня.
Адриан долго смотрел в глаза другу, пытаясь найти там хоть каплю прежнего доверия, но видел только глухую стену из старой боли и новой ненависти. Не сказав больше ни слова, он развернулся и вышел из зала, чеканя шаг.
Макс остался один в полумраке. Он подошел к обугленному манекену и коснулся пепла. В его голове снова и снова всплывал образ того письма, которое когда-то разбило его мир на куски.
«Ты не заберешь у меня еще и брата», — прошептал он в пустоту, и в его ладони на мгновение вспыхнула яростная искра, прежде чем окончательно погаснуть.
На следующее утро поместье Грейвальд наполнилось ароматом цветущих роз. Елена, не оставляя попыток вернуть дочь в привычный круг общения, пригласила в гости подругу детства Кристины Анабель.
Они сидели на открытой террасе. Анабель выглядела безупречно: золотистые локоны, нежно-розовое платье и огромные глаза, в которых читалась искренняя тревога. Она была на два года старше Кристины и уже готовилась к четвертому курсу Академии, в то время как Кристине предстояло вернуться на второй.
— О, Кристина, сердце мое обливается кровью! — Анабель прижала ладонь к груди. — Ты смотришь на меня так, словно я — случайная прохожая. Неужели ты совсем ничего не помнишь из нашего детства? Как мы прятались здесь от гувернанток?
Кристина осторожно отпила чай, изучая девушку поверх края чашки. Внутри неё нарастала паника: она видела этого человека впервые в жизни. Ей приходилось судорожно анализировать каждое слово «подруги», чтобы не выдать себя.
— Всё как в тумане, Анабель, — Кристина постаралась придать голосу печальную мягкость. — Лица, имена... они ускользают. Расскажи мне о нас. И о том, что ждет меня в Академии. Мне страшно возвращаться туда, ничего не помня.
Анабель подалась вперед, и её голос упал до доверительного шепота:
— Обучение — это лишь фон, дорогая. Главное — что будет после! Наши родители ведь давно всё решили. Моя помолвка с Максимилианом — мечта всей моей жизни.
Кристина едва не поперхнулась. Помолвка? С этим ледяным чудовищем? Она вспомнила ярость Макса в тренировочном зале и то, как он смотрел на неё вчера.
— Ты... действительно любишь его? — вкрадчиво спросила Кристина, пытаясь нащупать почву.
— С тех самых пор, как нам исполнилось семь! — глаза Анабель засияли лихорадочным блеском. — Войти в вашу семью официально... Это исправит всё. Хотя он... — она вдруг поникла, — он всё так же холоден. Он почти не замечает меня, Кристина. Даже на балах смотрит куда-то мимо. Но я верю, что после свадьбы всё изменится.
Кристина смотрела на нее, и вместо подозрения вдруг почувствовала холодную, липкую жалость. Она, пришедшая из мира, где люди сами выбирали свою судьбу, не могла понять, как можно так слепо обожать человека, который тебя не видит. Эти средневековые традиции — отдавать девушек как товар для укрепления власти Совета — вызывали у неё внутренний протест.
«Бедная девочка, — подумала Кристина, — ты влюблена в пустую оболочку. Ты не знаешь, какой хищник прячется за этой идеальной осанкой».
— Ты должна помочь мне, Кристина, — Анабель накрыла её руку своей ладонью. — Теперь, когда ты снова дома, ты могла бы чаще напоминать ему обо мне? Ты ведь его сестра, он прислушается к тебе.
Кристина выдавила самую невинную из своих улыбок, хотя внутри всё клокотало от иронии. Ей, которую Макс пытался убить, предлагали роль сводницы.
— Конечно, Анабель. Разве я могу отказать старой подруге?
Кристина понимала: Анабель — это идеальный «живой щит». Если она будет постоянно крутиться рядом с Максом, у него будет гораздо меньше возможностей для нового покушения.
— Расскажи мне больше об Академии, — попросила Кристина, переводя тему. — На четвертом курсе ведь всё иначе?
Солнце стояло в зените, когда Максимилиан, мрачный и холодный, как заиндевевший мрамор, вышел в сад. Он надеялся на тишину, но наткнулся на Кристину и Анабель, расположившихся в тени раскидистого дуба.
Кристина увидела его первой. В её глазах промелькнул озорной, почти кошачий блеск. Она всё еще пыталась осознать правила этого мира, и появление «подруги детства», которая явно была без ума от Макса, показалось ей идеальным шансом. Она не знала о письме, не знала о его разбитом сердце — она просто видела перед собой заносчивого брата-убийцу и влюбленную в него девушку, которую можно использовать.
— Максимилиан! — звонко воскликнула она, лучезарно улыбаясь. — Как удачно, что ты решил к нам присоединиться. Мы как раз говорили о тебе.
Анабель мгновенно вспыхнула, став под цвет своих розовых лент. Она вскочила, неловко расправляя юбки, и устремила на юношу взгляд, полный такого неприкрытого обожания, что Кристине на миг стало не по себе. В её мире такая слепая преданность казалась опасной болезнью.
— Леди Анабель, — сухо бросил Максимилиан, едва кивнув. Он явно намеревался пройти мимо, но Кристина не собиралась его отпускать. Ей нужно было прощупать, насколько глубоко она может вонзить в него шпильку этикета.
— Постой, брат. Анабель рассказывала мне о ваших... планах на будущее. Знаешь, я была так тронута, узнав, как сильно она ждет вашей свадьбы, — Кристина поднялась и подошла к нему почти вплотную. — Она боится, что ты слишком холоден, но я пообещала ей, что ты просто скрываешь свои истинные чувства. Ведь правда?
Максимилиан замер. Кристина видела, как на его шее забилась жилка. Она и представить не могла, что каждое её слово сейчас бьет по самому больному месту. Для него это не было просто «сватовством» — это было напоминанием о том, что из-за этой самой девчонки он никогда не будет с той, которую действительно любил. Он смотрел на Кристину и не мог понять: она действительно ничего не помнит или это её самая жестокая игра?
— Кристина, я не думаю, что... — начала было смущенная Анабель, но Кристина мягко её перебила.
— О, не скромничай, милая! Макс просто стесняется при мне. Знаешь, — она понизила голос до заговорщицкого шепота, глядя прямо в яростные глаза брата, — он вчера только и делал, что спрашивал, придешь ли ты сегодня.
Ложь сорвалась с её губ легко и естественно. Максимилиан посмотрел на неё с такой ненавистью, что воздух вокруг него, казалось, начал вибрировать. Он понял: она привязывает его к этой восторженной кукле, используя правила приличия как цепи. Если он сейчас сорвется, он подставит под удар союз отца с влиятельной семьей Анабель.
— Ты сегодня на редкость разговорчива, сестра, — процедил он сквозь зубы. — Видимо, падение со скалы окончательно лишило тебя чувства такта.
— Просто я начала ценить... семейные узы, — парировала Кристина, картинно поправляя выбившуюся прядь Анабель. — Посмотри на неё, Макс. Она так старалась ради тебя. Разве ты не предложишь ей прогуляться по аллее? Я как раз хотела зайти в дом за книгой.
Анабель с надеждой посмотрела на Максимилиана. Под этим взглядом он выглядел загнанным в угол зверем.
— Конечно, — выдавил он, предлагая Анабель локоть с таким видом, будто это была плаха. — Пройдемся, леди.
Когда они отошли на несколько шагов, Кристина услышала восторженное щебетание Анабель и увидела напряженную, застывшую спину брата. Её забавляло его бешенство, но внезапно веселье угасло.
Она смотрела на Анабель — такую хрупкую и искреннюю в своей вере в любовь. Кристина, как человек из другого времени, чувствовала комок в горле: эта девушка шла на заклание к человеку, который её не просто не любил, а, возможно, презирал за сам факт этой помолвки.
«Она ведь совсем не плохая, — неожиданно для себя подумала Кристина. — И она действительно любит этого монстра. Какая ирония... Одна идет к алтарю, мечтая о счастье, а другой — мечтая о том, как бы всё это уничтожить».
Кристине стало жаль её. Анабель была лишь еще одной жертвой в этой игре Совета и Грейвальдов. Впервые Кристина почувствовала к кому-то здесь не расчет, а тень настоящего сочувствия.
— Бедная ты девочка, — прошептала Кристина, провожая их взглядом. — Ты любишь того, кто не способен на любовь. И я только что подтолкнула тебя к краю еще быстрее.