3
После инцидента в бальном зале Виктор наложил строгий запрет на общение Максимилиана с Кристиной. Уроки танцев были временно приостановлены, что принесло девушке огромное облегчение: находиться в руках своего несостоявшегося убийцы было выше её сил.
Однако Елена не давала ей скучать. В особняке появился учитель по этикету, и Кристина целыми днями терпеливо постигала азы науки, которая казалась ей совершенно бесполезной. Она заучивала, какой вилкой полагается есть омаров, как правильно держать спину и с какой интонацией отвечать на светские любезности.
Весь этот мир фальшивого блеска и жестких правил был ей чужд. По вечерам, расплетая сложные высокие прически, Кристина до боли в сердце скучала по своей прошлой жизни. Ей не хватало привычных джинсов, кед и - кто бы мог подумать - простой резинки для волос. Она тосковала по друзьям и, к своему удивлению, даже по ворчливым родителям. Засыпая в роскошной постели, пахнущей лавандой, она каждый раз надеялась проснуться в своей тесной, но такой родной «хрущевке».
Максимилиана она видела теперь только за общими трапезами. Он мастерски избегал её взгляда, словно она была пустым местом. Кристина понимала, что это влияние Виктора, но всё равно чувствовала, как по коже пробегает холодок всякий раз, когда брат находился в одной комнате с ней. Она знала его тайну, а он знал её - и это молчаливое противостояние душило её сильнее любого корсета.
Одиночество в этом доме казалось вечным, пока порог особняка не переступил Адриан - племянник Виктора и двоюродный брат Макса.
Внешне он напоминал кузена: та же породистая лепка лица, те же темные волосы, но сходство на этом заканчивалось. Адриан был младше на три года. Он с Кристиной учился на одном курсе в Академии. Его взгляд, в отличие от ледяной стали Макса, светился искренним, почти осязаемым теплом.
Поприветствовав старших Грейвальдов на пороге их дома, он повернулся к девушке и тепло улыбнулся.
- Рад видеть тебя в добром здравии, Кристина. До меня дошли слухи о несчастном случае и твоей потере памяти. Искренне надеюсь, что это лишь временный туман, который скоро рассеется.
- Не надейся слишком сильно, Адриан, - подал голос Макс, не дав Кристине открыть рта. Его слова прозвучали как удар хлыста. - Наша сестрица не сможет вернуть то, что безвозвратно утрачено. Некоторые вещи просто перестают существовать.
Он бросил на Кристину быстрый, колючий взгляд, в котором отчетливо читалось: «Самозванка».
Девушка растерянно замолчала, не зная, как парировать этот выпад, но положение спасла Елена.
- Адриан, дорогой, раз уж ты у нас в гостях, я хотела бы попросить тебя об услуге. Стань партнером Кристины по танцам. Ей нужно освежить навыки вальса, чтобы уверенно чувствовать себя в обществе.
«Которых у меня никогда и не было», - обреченно подумала Кристина.
- С великим удовольствием, - Адриан снова посмотрел на неё, и в его карих глазах она не увидела ни подозрения, ни насмешки. - Обещаю быть терпеливым учителем.
Кристина робко улыбнулась ему в ответ. Впервые за всё время пребывания в этом «золотом плену» она почувствовала, что обрела союзника. Теперь тишина особняка Грейвальдов больше не казалась ей такой оглушительной.
Адриан действительно был полной противоположностью Максимилиана. Когда он брал Кристину за руку, она не чувствовала ледяной угрозы или желания подчинить; от его ладони исходило спокойное, уверенное тепло.
- Не бойся, - шепнул он ей на первом же занятии, заметив, как она в очередной раз споткнулась и испуганно взглянула на дверь. - Я тоже когда-то считал, что вальс придумали исключительно для пыток благородных отпрысков. Главное - слушай музыку, а не стук палки мадам Виолетты.
Кристина робко улыбнулась ему, стараясь покорно следовать за парнем в ритме танца. В карих глазах Адриана светилось нечто большее, чем просто вежливость - в них была мягкость и какая-то затаенная нежность. В голове Кристины мелькнула внезапная мысль: возможно, Адриан был влюблен в прежнюю обладательницу этого тела? Вероятно, безответно, ведь старая Кристина вряд ли замечала кого-то, кроме себя. Но задать такой вопрос в лоб она не решилась.
Пользуясь тем, что мадам Виолетта отвлеклась на музыкантов, Кристина решилась спросить о том, что не давало ей покоя:
- Почему вы с Максимилианом братья, но настолько... разные? - Она едва успела закончить фразу, вовремя выпрямив спину под строгим взглядом наставницы.
- Видишь ли, Кристина, всё дело в грузе ожиданий, - ответил Адриан, уверенно ведя её в повороте.
- Ожиданий? Каких?
- Максимилиан - единственный сын и наследник главы рода Грейвальд. Это не просто титул, это тяжелая цепь. После Виктора он получит всё: влияние, земли, имущество... и все те обязательства, которые копились веками.
- Но это не должно делать из человека... - Кристина на мгновение запнулась, подбирая эпитет к слову «подонок», - такого бесчувственного и холодного монстра.
- Я сын младшего брата Виктора, - Адриан грустно усмехнулся. - В нашем мире у вторых сыновей всегда были привилегии, за которые, правда, приходится платить отсутствием власти. Старший сын получает всё, поэтому и воспитание у него соответствующее. Наследник обязан быть сильным, волевым и идеальным - живым воплощением герба. А вот от вторых особо ничего не ждут. Мой отец после женитьбы просто купил дом в соседнем городе, получил свою крохотную часть наследства и занялся торговлей. В нашем доме нет и десятой доли этой прислуги, и моё детство, в отличие от детства Макса, было по-настоящему беззаботным.
- Но это же несправедливо! - возмутилась Кристина. - Почему один ребенок должен нести на себе весь этот груз, а другой - расти в любви и свободе?
- Таков закон нашего мира, - ответил Адриан, легко покружив её. - Жестокий, но незыблемый.
- Значит, это методы Виктора сделали его таким? - Кристина вспомнила те страшные фрагменты памяти Макса, которые видела: свист плети и холодные глаза отца.
- У Макса никогда не было детства, - голос Адриана стал тише. - Он буквально с пеленок должен был доказывать своё право на фамилию. Больше всего на свете он хотел, чтобы отец им гордился. Но в ответ получал только новые требования и суровые наказания. Думаю, в этом и заключалась изначальная цель Виктора: выжечь в нём всё человеческое, чтобы осталась только сталь, способная удержать власть Грейвальдов.
Кристина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Жалость к Максу снова шевельнулась в её душе, вступая в конфликт со страхом. Она понимала, что Виктор не просто растил сына - он ломал его.