Моя Персефона.

                          Инес.

Просыпаюсь от длительного, но не терпящего возражений стука в дверь, настойчиво заставлявшего меня вскоре проснуться. В полсилы встаю с кровати и открываю. Горничные.

— Ваше свадебное платье готово, а визажист слегка опаздывает, надеюсь, не проблема? — Робкий голос младшей из них – Эмили, как я выяснила днём ранее. — Нам нужно скорее вас привести в порядок, вы только проснулись?

Они по-хозяйски врываются ко мне в комнату. Я только заметила, что в руках Гарсиелы – или как там её, не запомнила и не старалась, – красовалось белое платье, простое. Они мигом толкают меня в ванную, надеясь, что я управлюсь там гораздо быстрее, чем они вдвоём за полчаса. Хотя так и случается. Я умываюсь быстро, но досадно, что вообще не решила повеситься именно сейчас. Было бы чертовски смешно. Хотя посмеялся бы лишь тот, у кого с юмором дела... так себе.

Выхожу. Вижу их. Около туалетного столика, где, собственно, стояло зеркало, был занесён из другой комнаты стульчик. Чёрный. Сразу понимаю, чей он.

Они насильно сажают меня, тут же начинают хлопотать. Не успеваю опомниться, как волосы сушат феном и расчёской. Кажется, надеются, что кудри примут более... покладистую форму, с которой можно начать работать.

Но вот досада – они образуются в нечто, похожее на гнездо с пухом. Гарсиела недовольно цокает языком, понимая, что без плойки явно не обойтись. Эмили быстро улавливает это и убегает за устройством. Прошу всех богов, чтобы они хотя бы принесли ещё термозащиту. Иначе я не вынесу.

Кудри мне достались от мамы, хотя я её, собственно, не часто видела. Как оказалось, она изменила отцу и вышла замуж за более, как тогда ей казалось, респектабельного мужчину, пообещавшего ей золотые горы. И с этим она ушла в закат. В памяти врезались отрезки из прошлого, когда после случившегося отец не выходил сутками из своего кабинета. Не помню точно, пил ли он или перерабатывал, стараясь унять горе.

Мне чуть ли не обжигают кожу.

Это и выводит меня из мыслей.
Горничные складно работают, придавая волосам послушность и схожесть с гладкостью. Похвально.

Вскоре волосы лежат даже идеально, струясь по моим плечам вниз, до груди, а уже там закручены в лёгкие волны. Далее девушки берутся за макияж. Не надеюсь на что-то хорошее. Вижу малую косметичку, что означает, что макияж будет минимальный.

Они наносят тональную основу, вбивая её в мою кожу спонжем. Румяна над скулами. Стрелки я решила нарисовать себе сама, ибо сомневаюсь, что они знают и смогут повторить то, что мне понравится. С ресницами так же.

Шумно выдыхаю. Остаётся лишь надеть платье, украшения и туфли.
Замираю.

Туфли.

Резко поворачиваюсь к ним.

— Туфли. Где они? — Они замирают так же.

— От господина Ареса не было никаких распоряжений насчёт туфель.

Прикусываю до крови губы. Смотрю на свои босые ноги, и тут щёлкает. Те туфли, с которыми я сюда пришла. Да, они были слегка потёртые, но это всё же лучше, чем ничего. Я киваю.
Гарсиела мне что-то лепетала про водителя. Что мне нужно успеть всё за десять минут, ведь он уже в пути. В спешке надеваю белое платье, о котором когда-то грезила в детстве - о той самой несбыточной мечте.
Неизвестный долг отца всё ещё давит мне на грудь, сдавливая шею. Ведь именно из-за него всё это происходит.

Как он мог поступить так опрометчиво?

Водитель приехал - об этом мне сообщила Эмили, спешившая ко мне со всех ног. Я в последний раз гляжу на себя зеркало.

Золотое колье мягко мерцало на коже, а россыпь бриллиантов вспыхивала холодным светом при каждом движении. Тонкое, изящное и дорогое  – без лишней вычурности. Мои глаза не отражают ничего того, чем колье могло похвастаться.

Платье покорно струится по моему телу, от чего мне становится ещё больше не комфортнее. Наконец отрываясь, надеваю свои прежние туфли, глазами придирчиво скользя по ним.

Выхожу из машины и опускаюсь на заднее сиденье чёрного автомобиля. Я совершенно не знаю, что ждёт меня впереди, и думать об этом сейчас не хочу. Хотя бы не в эту короткую, почти спокойную десятиминутную поездку.
Закрываю глаза, позволяя голове мягко откинуться назад.

Долг.
Свадьба.
Мой дом.
Арес.
Аид.
«Дом богов».

Всё смешивается в одну бесформенную кашу, которую мне придётся разбирать по кускам, словно проклятый пазл. Один за другим. Я правда старалась не думать об этом. Но спокойствие будто намеренно обходит меня стороной.

Пальцы неосознанно сжимают ткань платья так сильно, что на ней появляются складки. Замечаю это лишь спустя пару секунд и торопливо разглаживаю материал дрожащими ладонями.

Машина плавно останавливается.

— Спасибо... — едва слышно бросаю водителю и выхожу наружу.
В лицо тут же ударяет прохладный свежий воздух, которого я была лишена почти неделю. На мгновение становится легче дышать. Лишь на мгновение.

Каблуки поочерёдно касаются каменной дорожки. Ноги слегка подкашиваются, а ком в горле поднимается всё выше с каждым шагом. Поднимаю взгляд и вижу белое здание.

ЗАГС.

А чего я ожидала? Пышной церемонии? Алтаря? Нет. Все эти часы подготовки, примерок и чужих рук на моём теле свелись к обычной росписи. К нескольким подписям, которые окончательно перечеркнут мою прошлую жизнь.

У входа замечаю знакомую машину Дилана.

Опоздала.

Надо было хотя бы спросить время у водителя.

Толкаю двери и захожу внутрь.
Десятки взглядов мгновенно обращаются ко мне. Воздух застревает где-то в груди, а нервы натягиваются до предела. На секунду кажется, будто я сейчас просто развернусь и уйду.
Но потом я нахожу знакомые глаза.
Дилан.

Чёрный костюм-тройка сидит на нём безупречно, подчёркивая широкие плечи и тёмную, почти пугающую уверенность. Вероятно, я задерживаю взгляд дольше, чем стоило бы.

Лишь спустя несколько секунд замечаю, что в помещении нет ни одной девушки, кроме меня и женщины у стола – работницы ЗАГСа. Остальные мужчины выглядят слишком серьёзными, слишком молчаливыми, будто пришли не на свадьбу, а на заключение сделки.
Мои ноги сами ведут меня к единственному человеку в этом зале, которого я знаю.

Дилан скользит по мне взглядом медленно, внимательно, от чего внутри неприятно сворачивается живот. В его глазах мелькает что-то похожее на одобрение. А затем появляется улыбка.

Не тёплая.

Не искренняя.

Та улыбка, которой улыбаются ради выгоды.

Он притягивает меня к себе за талию так легко, словно имеет на это полное право, и наклоняется к моему уху:

- Ты опоздала на целых десять минут. Я уже начал думать, что ты сбежала. Хотел даже послать за тобой людей. - Его взгляд впивается в моё лицо, будто пытается прочитать каждую эмоцию.

Я едва успеваю вдохнуть, как он уже ведёт меня к столу.
Передо мной кладут документы.

Свидетельство о заключении брака.

Я даже не пытаюсь читать условия. Вся моя жизнь уже давно превратилась в череду чужих условий и обязательств.

Теперь просто меняются цепи.
И держать их будет Дилан.

Я гляжу назад, на тех, кто здесь собрался, пока Дилан вчитывается в условия.
Что они вообще здесь делают?
Какова их роль? Просто стоять здесь?

В лицах многих узнаю черты тех, кто был в "доме богов", из-за непрерывного перелистывании событий в голове.

И далее ставит свою подпись, поставившая вскоре весь штамб на мне и на всем том, что я имею.

— Инес...

Шепчет он, переключая на то, что происходит сейчас, а не на тех убийц что стоят сзади. Какой же абсурд.

Мой взгляд невольно падает на его подпись - резкую, размашистую, состоящую почти из одних острых линий без единого смягчения.

Моя подпись рядом казалась её полной противоположностью - аккуратной, плавной, почти слишком живой рядом с его холодной уверенностью.

Он медленно вытаскивает из под пиджака коробку с кольцами. Красная и бархатистая. Когда он открывает кольца сразу же повторяют то же свечение, что и мое колье на шее - больше похожее на ошейник.
Дилан вытаскивает кольцо и тянется к моей руке, дабы надеть его. Я задерживаю дыхание. Его руки грубые и по ощущениям сухие. В конце концов, кольцо оказывается на моем пальце. Он без моей помощи надевает свое кольцо. Я не стала ни радоваться тому, сколько карат кольцо или тому, что кольцо идеально село на палец. Это всё лишь игра. Спектакль.

Чей-то взгляд буквально прожигал дыру в моём затылке. Настолько ощутимо, что по спине медленно пробежал холодок.

Невольно оборачиваюсь, скользя глазами по толпе.

И нахожу его.

Он стоял чуть поодаль от остальных, словно намеренно держался в стороне. Тёмная одежда, расслабленная поза и этот взгляд, от которого внутри всё мгновенно стянулось в тугой узел.

Аид.

Не один.

Рядом с ним крутилась светловолосая девушка, слишком красивая и слишком уверенная в себе. Она что-то говорила, мягко касалась его руки, пыталась поймать внимание, которое он упорно не отдавал ей.
Потому что всё это время он смотрел только на меня.

Не отводя глаз.

В груди неприятно кольнуло.
И именно в этот момент его ладонь медленно скользнула на талию блондинки, сжимая её так легко и привычно, словно делал это сотни раз. Девушка довольно ухмыльнулась, тут же подаваясь ближе.

Я должна была отвернуться.
Но почему-то продолжала смотреть.
Она приподнялась на носках и коснулась его губ своими.

И у неё получилось.

Аид не отстранился, а углубил поцелуй, но его глаза так же не отрывались от меня.

Дилан проследил за направлением моего взгляда и тихо хмыкнул.
Этот звук будто резко вернул меня в реальность. К нему. К его руке на моей талии. К кольцу на пальце.
К тому, где именно я сейчас нахожусь.
В животе затянулся тугой узел, а к горлу подступила тошнота. Я едва сдержала желание сделать глубокий вдох.

Что вообще со мной происходит?
Меня не должно это волновать. Ни сейчас. Ни когда-либо ещё.

Я заставляю себя перевести взгляд на Дилана и натягиваю улыбку. Наверное, слишком медленно и неубедительно, но этого хватает.

В его глазах тут же вспыхивает что-то опасное.

Я раззадорила его.

Даже этой жалкой попыткой выглядеть спокойной.

Его пальцы на моей талии сжимаются чуть сильнее, почти собственнически. Будто он почувствовал моё внутреннее смятение и остался этим доволен.

Работница ЗАГСа тем временем протягивает ему свидетельство о заключении брака. Плотная бумага с золотистой печатью выглядит слишком официально для документа, который по ощущениям больше напоминает приговор. Оригинал она аккуратно убирает в папку к остальным бумагам, словно это всего лишь ещё одна обычная подпись за день. А для меня в этот момент будто окончательно захлопывается дверь.

                             ****

Когда мы оказываемся дома, я почти сразу стягиваю с ног эти чертовски неудобные туфли. Те с глухим стуком падают где-то у входа, а я с облегчением ступаю босыми ногами по холодному полу. Намного лучше, чем терпеть новые мозоли и ощущение, будто ступни вот-вот сотрутся в кровь.

Дом встречает тишиной. Тяжёлой, давящей.

Я медленно прохожу дальше по коридору, чувствуя за спиной присутствие Дилана, даже не оборачиваясь. Это ощущается почти физически.

Пальцы нервно теребят кольцо на безымянном пальце - единственное, что сейчас помогает хоть немного справиться с нарастающим напряжением. Металл холодный, непривычный. Чужой.

Что будет теперь?

Вопрос крутится в голове слишком громко.

Я ведь не глупая. Прекрасно понимаю, что обычно происходит после свадьбы. Особенно в браках вроде нашего, где никто не спрашивает, чего именно хочешь ты. Не решаюсь спросить. Даже обернуться к нему.

Он молчит до тех пор, пока не оказывается спереди меня, ускорив шаг и произносит:

— Идём.

Я застываю. Во рту становится ужасно сухо, ноги отказываются идти совсем. Приходится.

Не замечаю, как мы заходим в его спальню, в которую я уже заходила ранее и была знакома с тем, как выглядит эта комната. Тёмная. Слишком тихая. Слишком чужая. Кажется уже заранее подготовленная именно для определенной цели.
Дилан снимает пиджак.

Я стою.

Он переходит к рубашке, медленно расстёгивая пуговицы.

Я всё ещё стою.

Он оборачивается ко мне и выгибает одну бровь, замечая моё оцепенение.
Мне хочется плакать.
Я не хочу, чтобы всё было именно так. Не хочу находиться здесь, не хочу этот вечер, не хочу чувствовать себя загнанной в угол.

Прошу, пусть всё окажется сном. Пожалуйста.

Пусть я просто открою глаза и окажусь у себя дома. В своей комнате. Не здесь.
Но ничего не меняется.

Дилан подходит ко мне сзади почти бесшумно. Его руки скользят по моей талии, сжимая чуть сильнее, будто напоминая, кому я теперь принадлежу.

Его губы касаются моей шеи.
Я не чувствую ничего.

Ни тепла. Ни трепета. Ни того, о чём обычно говорят девушки, когда рассказывают про любовь или желание.

Только пустоту и нарастающую тяжесть где-то под рёбрами.

Его руки переходят выше, сжимая мою грудь. Губы Дилана не открываются от меня, переходя с шеи на ключицу.

— Инес... — Хрипит он, — Сними платье.

Я едва распознаю его слова - они звучат глухо, будто сквозь воду. В голове шумит слишком сильно, чтобы разобрать хоть что-то полностью.

Понимаю лишь одно: бежать некуда.
И мне придётся смириться с этим.
Пальцы дрожащими движениями цепляются за край платья. Ткань кажется неожиданно тяжёлой, пока я медленно тяну её вверх, снимая через голову.

Прохладный воздух тут же касается кожи, заставляя меня невольно поёжиться.

Я отвожу взгляд в сторону, лишь бы не смотреть на Дилан. Не видеть его реакцию. Не чувствовать себя ещё более уязвимой, чем уже есть.

Платье мягко падает куда-то на пол.

Он нагибает меня, заставляя опереться об кровать. Слышу как застёжка его ремня расстегивается. Сердце громко стучит где-то в ушах от страха.

Вскоре это происходит.

Он пальцами проводит меж моих ног, я дергаюсь. Дилан мягко массирует сквозь ткань белья, после проверяет мою реакцию. Мои пальцы сильно сжимают простынь. Я до нельзя прикусываю нижнюю губу.

Уже понимая, что я готова, он отодвигает ластовицу трусов.
Буквально через секунду я чувствую как его член упирается мне в промежность, на что испускаю предательский стон. В голове всё идёт кругом, я не дышу.

Он входит сразу из-за чего я замираю в немом крике, чувствуя как внизу всё ужасно шипит и болит. Не так я хотела провести свой первый в жизни секс. Он замечает это.

— Ты... девственница? — Слышу полу-стон парня.

Без ответа всё становится явным, когда кровь капает на простынь алым пятном. В глазах застывают слезы, не даю им проскользнуть по щеке.

Его руки необычайно нежно поглаживают мою спину, но это не спасает ситуацию. Член медленно двигался внутри меня, что приносило мне одну нудящую боль.

Я держала всё в себе. Слезы подавляла, а боль старалась игнорировать.

Дилан начал двигаться быстрее, сильнее прижимая меня к себе. Его руки крепко держали мои плечи, не позволяя отстраниться, а горячее дыхание обжигало кожу где-то у виска.

Комната постепенно наполнялась тяжёлым, сбившимся дыханием и тихим скрипом кровати. Я чувствовала, как его пальцы сильнее впиваются в кожу, будто он пытался удержать меня ещё ближе, ещё крепче.

Он уткнулся лицом в мою шею, оставляя короткие, рваные поцелуи, пока движения становились всё резче и нетерпеливее.

Поворачиваю голову к двери, пока Дилан целует мою спину и оцепенела.

Аид.

Его глаза впиваются в меня - тяжёлые, тёмные, такие, которые невозможно выдержать слишком долго. От этого взгляда внутри что-то резко щёлкает.

Я не хочу чувствовать себя слабой. Не хочу, чтобы он видел страх, растерянность или пустоту внутри меня.

Поэтому начинаю двигаться ему навстречу, заставляя тело подстроиться под его ритм. С губ срываются тихие, почти правдоподобные стоны, и я замечаю, как во взгляде Дилана тут же вспыхивает удовлетворение.
Он подхватывает мой внезапный «энтузиазм» мгновенно.

Движения становятся быстрее, жёстче, а руки сильнее удерживают меня рядом с собой, будто теперь он окончательно уверен в происходящем.

Но мой взгляд...

Он не отрывается от Аида.