3. Монтангем.
Рид.
Я был одержим не идеей пробраться к ней в дом, чтобы просто присвоить их имущество. Нет. Всё оказалось куда сложнее, чем я предполагал.
Я начал представлять её рядом с собой, как бы она отреагировала на мое присутствие? Что бы сказала?
Несколько дней назад она появилась – в чёрном облегающем платье, с выпрямленными волосами, которые, казалось, всё равно не поддались её попыткам укротить их. Я наблюдал.
Держалась она хорошо. Слишком хорошо.
Именно поэтому мне захотелось проверить, насколько её хватит.
С тех пор я не видел ни единого нормального сна. Ни одной спокойной мысли – без неё. Она въедалась в сознание, будто яд.
«Ведьма», – подумал я тогда.
Иначе как объяснить, что её невинное лицо всплывает передо мной каждые десять минут, не давая забыть о ней ни на секунду?
И вот теперь, находясь в доме Гефеста – хотя я предпочитаю называть его домом Персефоны, – я проворачиваю ключ в замке.
Тяжёлые двери поддаются неожиданно легко.
Служанки, похоже, давно что-то заподозрили и решили уйти. Дом пуст.
И это играет мне на руку.
Прохожу вдоль коридора, нажимаю на включатель. Яркий, чистый свет лепит глаза изначально, вскоре привыкаю. Брожу некоторое время по нудным комнатам; от кухни до туалетов, пока не натыкаюсь на комнату самой Персефоны, выполненная в бежевых и белых тонах.
Взгляд сразу скользит к кровати, белая простыня, розовые подушки. Морщусь. В нос впиваются слабый аромат духов, смешанный с чем-то девичьим – её запах. Глаза блаженно прикрываются. Безошибочно узнаваемый гранат и свойственное ей.
Вскоре оглядываюсь интенсивнее, стараясь запечатлеть в памяти как возможно больше отрезков этой комнаты. Мое внимание тут же привлекает скрипка, закрытая на ключ в стеклянном стенде.
— Кажется куколка музыкой увлекается, — Бровь приподнимается. Пальцы касаются холодного стекла, где вижу свое отражение мельком.
Шкаф выполненный из прочного дерева на первый взгляд – дуб кажется. Покрашенный в белый под стать самой комнате. Конечно, не будет же шкаф мешать ей эстетическое блаженство здесь. Открываю.
Всё аккуратно сложено, исключая среднюю полку с джинсами. Там полный бардак. Руки тянутся чтобы притронуться, но замечаю что-то куда более интереснее – нижний шкафчик отдельный от всего. Усмехаюсь.
Как и ожидалось здесь она хранила нижнее белье, большинство из них темных цветов, исключая пару кружевных телесного цвета. Никогда не думал что буду разглядывать чьё-то белье с таким вожделением и интересом. Один из них зацепил мой взгляд – черные, кружевные. Атласные, как вскоре я определил по ткани, вынув из общей стопки.
Кладу в карман.
Источник запаха – духи, те же, что были на ней. Я чувствовал их отчётливо ясно, когда был сзади нее. Когда дал ей её имя.
Одних трусов мне недостаточно, решаю забрать ещё и духи, устроив ей некий сюрприз на утро. Открываю крышку стеклянного флакона и аромат ударяет ещё резче. Как вдруг меня прерывает телефонный звонок, на что нервно вытаскиваю его с кармана и прикладываю к уху.
— Аид, общий сбор. — Хрипит голос Посейдона, скользкий тип.
Линия тут же обрывается.
"Монтангем." – проклятый собор всех этих уродов.
Шумно выдыхаю, оглядывая комнату напоследок.
Я ещё вернусь. И не раз.
Лакированные туфли стучат по мраморному белому полу, эхом отражаясь по недавно опустевшему помещению. Ее дом. Вскоре и мой.
Сажусь в машину. Флакон летит куда-то на заднее сиденье – следом и трусы. Впереди встреча с теми, чьи шеи хочется свернуть при каждом столкновении.
Машина трогается. Былое удовольствие сменяется холодным безразличием, накрывшим меня мгновенно.
Не замечаю, как спустя тридцать минут оказываюсь в назначенном месте. Пистолет из бардачка привычно оказывается за спиной.
Захожу внутрь. Звериные крики доносятся из главного зала, пропитывая собой весь особняк до самого выхода.
Шаги быстрые, чёткие. Сейчас не время тянуть.
Толкаю дверь – и передо мной разворачивается жуткая картина.
Парень. На вид лет двадцать пять. Всё его тело покрыто кровью и гематомами. Он стоит на коленях перед Зевсом. По обе стороны – двое, удерживают.
Он сплёвывает кровь на пол - и тут же получает удар в спину, срываясь в хрип от боли.
Знатно его измучили.
С показным безразличием усаживаюсь поодаль от Посейдона. Его глаза с явным удовольствием следят за происходящим.
Тот хватает парня за волосы, заставляя смотреть прямо в глаза, и с ядовитым спокойствием втирает ему что-то о предательстве.
— Он сдал нас органам, — Зевс срывается на безумный смех, оглядывая всех. — Думал, ты, сука, умнее нас?
Он снова пинает его в грудь.
Парень едва дышит, захлёбываясь собственной кровью. Исход здесь ясен – медленная, мучительная смерть. Особенно от рук Зевса.
У каждого здесь были свои излюбленные методы пыток – и они удивительно точно совпадали с их именами.
Только сейчас замечаю Ареса. Он сидит ближе всех, с тем же холодным безразличием наблюдая за происходящим.
Но по ощущениям – его здесь нет. Будто он где-то далеко, за пределами этого особняка, несмотря на то, что всё разворачивается прямо перед его глазами.
Краем уха слышу, как Зевс снова срывается на ругань – и добивает парня, вонзая в него металлический жезл с заострённым концом.
Раз. Ещё раз.
И ещё – пока окончательно не успокаивается.
Жезл со звоном падает на пол.
Мужчина достаёт из кармана порошок, нервно рассыпает его по столу, выравнивает в тонкую линию – и резко втягивает.
Глаза закрываются в эйфории.
В этом же состоянии он восторженно смеётся.
Мое присутствие здесь не отсрочило и десяти минут как уже хочется свалить отсюда подальше. Замечаю как уже мертвого парня утаскивают за двери, намереваясь сжечь или скормить свиньям. Кровь тянется за ним следом, оставляя жирную полосу после себя. Не сразу замечаю что комната заполнена вонью металла, оставляющий привкус на языке, от которого начинает мутить.
— Переходим к делу, — Наконец оклемается Зевс.
В комнату заносят на подносе темную и потёртую папку, которую кидают перед нами на стол. Посейдон едва заметно наклоняется с предвкушением вперёд, явно чувствуя запах денег.
Зевс лениво открывает папку, так же перелистывая страницы, словно не выбирая судьбы людей, а избирая товар. Хотя здесь это так и было.
Фото. Досье. Возраст.
С краю короткие пометки.
Цена.
— Эта партия уйдет на восток, — Спокойно произносит Зевс. — Клиент платит хорошо. Без лишних вопросов.
— Проблемы? — Раздается хриплый голос Ареса, который кажется наконец понял где он находится.
— Была одна, — Усмехается Зевс, бросая быстрый взгляд на дверь, за которой только что исчезло тело. — Уже нет.
Тишина становиться всё тяжелее.
Я откидываюсь на спинку кресла, наблюдая как с лёгкостью решаются чужие судьба.
Арес молчит.
Но его пальцы едва заметно вжимаются на подлокотнике.
— Ты становишься слишком шумным временами, — Ворчит Посейдон, на что что-то во мне щелкает со скрытыми весельем.
— Что-то не устраивает? — Голос дрожит от злобы, практически переходя на хрип.
Посейдон откидывается на спинку кресла, закидывая ногу на ногу. В отличие от остальных, кровь на полу его будто вовсе не беспокоит.
— Трупы, крики, пропавшие люди, — спокойно перечисляет он. — Ты слишком увлекаешься. Рано или поздно это привлечёт внимание.
— Мы и так под вниманием, — усмехается Зевс. — Но всё ещё сидим здесь. Значит, я всё делаю правильно.
— Пока что.
В комнате мгновенно становится тише.
Как замечаю, даже парни у дверей переглядываются, чувствуя как воздух тяжелеет.
Зевс медленно поднимается с места.
— Хочешь сказать, я теряю хватку?
Посейдон лишь пожимает плечами.
— Я хочу сказать, что ты начинаешь убивать ради удовольствия, а не необходимости.
Арес всё это время молчит. Только теперь замечаю, как его пальцы медленно постукивают по подлокотнику. Раз. Два. Раз.
Раздражение.
Или напряжение.
— Закончили? — Наконец произносит он холодно. — У нас поставка через два дня. Может, хоть раз обсудим дело без вашего цирка.
Зевс, хоть и гораздо старше Ареса, не может ослушаться. Из-за касты.
— Порт перенесли, — Глядит на папку Зевс. — Старый маршрут засветился.
— Кто слил? — Резко спрашивает Арес.
— Пока неизвестно.
Тишина.
Плохой ответ. Особенно здесь.
Арес перелистывает страницу. Его взгляд на секунду задерживается на чём-то дольше обычного. Мое внимание так же привлекает эта страница.
Девушка.
С каштановыми кудрявыми волосами, но острыми чертами лица и бледной кожей.
Она похожа на Персефону.
Не полностью.
Но вполне достаточно, чтобы во мне что-то щёлкнуло и неприятно перевернулось.
Я потёр пальцами переносицу, стараясь вообще не вникать в это. Не думать. Тошнота подступила к горлу.
— Эта партия едет в Прагу, клиент платит вдвойне. — Не слышу слова Зевса, лишь молча сижу. — Внешность редкая, так что заплатили заранее. Порт отправляется уже завтра.
Игнорирую. По крайней мере пытаюсь. Челюсть до безумия сводит, что я игнорирую тоже.
Не хочу участвовать в этом дерьме более, лишь встаю и ухожу.
****
Наконец подъезжаю к дому ближе к позднему часу. Живот сводит спазмом, из-за чего двигаться становится чертовски неприятно.
Вспоминаю про духи и трусики, что валялись на заднем сиденье. Дотягиваюсь до них и убираю в карман. Захожу внутрь дома.
Тихо.
Как обычно.
Поднимаюсь по лестнице, и в голову тут же лезет самая ахуенная идея — зайти в её комнату, пока она спит.
Останавливаюсь у двери. Так же бесшумно, как и снаружи. Спит.
Тяну ручку на себя и вхожу внутрь. Лёгкие сразу заполняет уже ставший привычным её запах, а глаза медленно привыкают к темноте.
Она лежит на кровати, одеяло прикрывает её лишь наполовину.
Медленно подхожу ближе, надеясь, что не проснётся. Край кровати прогибается под моим весом.
Секунд десять я просто смотрю, как она мирно спит. Часть её естественных кудрей превратилась в растрёпанное месиво. Ухмылка невольно трогает губы.
К счастью, спазмы быстро отпускают, а воспоминания о Монтангеме постепенно отходят на задний план. Рука тянется к ней, пальцы медленно проходят по ее нежной коже щёк, на что она слегка вздрагивает. Не обращаю внимания.
Тыльная сторона ладони проходит с щёк к челюсти и ниже, до самой шеи. Мое дыхание сбивается. Хочу поцеловать её.
Резко одергиваю себя от данной идеи и встаю. Чертовски будет не хорошо, если она поймает меня посреди ночи здесь. Напоследок решаюсь оставить ей некий подарочек.
Флакон небезызвестных ей, собственных духов.