2. Присутствие.
Инес.
День нашей свадьбы был назначен на 13 февраля, в понедельник. Хотя я уже сбилась со счёта и не помнила, какой день наступил.
Никогда не думала, что собственная свадьба станет чем-то настолько противным и ужасным.
С детства мне читали сказки, где свадьбы – по любви. Где невеста в белоснежном платье и с длинной фатой, а рядом – возлюбленный, которому она клянется в вечной любви. В этом и была их красота.
Но моя – не тот случай.
Отца убили. Я осталась совсем одна.
После его смерти меня заперли в комнате. Три дня. Три дня, которые растянулись в бесконечность. Я плакала – нет, рыдала, захлёбываясь собственной болью. Потеря отца. Безысходность. Пустота.
Я не понимала, куда идти. И что теперь делать.
Рука дёрнулась к ручке, но та не поддалась. Впрочем, ожидаемо.
Волосы уже давно приняли свою привычную форму: завиваются в спирали, пушатся, живут своей жизнью – в отличие от меня. Комната, в которой я проводила эти дни, была маленькой, по крайней мере явно меньше моей.
Оснащена лишь одной лампочкой, которая и то работала не в полную силу. Издевательство. Полное. Я сидела на кровати – удивительно, что она вообще здесь есть, учитывая, что комната была подобием чердака: туда сгребали всё ненужное. Как иронично, что я оказалась здесь.
Мой взгляд в десятый раз прошёлся по привычным серым, шершавым стенам, затем – к тумбе, стоявшей прямо перед кроватью. Пустая. А чего я ожидала?
Интересно, мою пропажу ведь наверняка уже заметили?
Я провела вспотевшими ладонями по платью – уже было честно плевать. Прежде чем я успела что-то ещё подумать, услышала звуки за дверью – шаги, поспешно направляющиеся ко мне. Я выпрямилась.
Дверь с треском ударилась о стену, от чего я вздрогнула.
— Вставай, — велел неизвестный мужчина, и я на мгновение заколебалась.
Я поднялась, но из-за слабости и невыносимой усталости это вышло шатко, неуверенно. Он ничего не сказал – просто развернулся и дал понять, чтобы я шла за ним.
Мы поднялись по лестнице и вошли в очередную тёмную комнату. В нос тут же ударил до дрожи знакомый запах – металл. Я непроизвольно поморщилась.
Краем уха уловила скопление голосов в одной из комнат – голова тут же пошла кругом, и слова до меня доходили слабо.
Мужчина впереди открыл дверь именно туда.
И в тот же момент все взгляды устремились на меня.
Знакомых лиц было мало – но они здесь.
И среди них – тот, кто застрелил моего отца.
На секунду всё внутри вспыхнуло. Хотелось расцарапать его, задушить прямо здесь.
Но в голову сразу же впились слова отца.
«Молчишь и ничего не говоришь. Если просят - делаешь. Не перечь, не огрызайся.»
Гуманно.
Но вся гуманность исчезла в тот момент, как я провела здесь первый день.
Их взгляды - мерзкие и отвратительные - скользят по моему платью. Доли секунды. А затем возвращаются к лицу.
— Я и забыл, как она выглядит, — улавливаю тот самый голос, который когда-то первый нас приветствовал. — Как там тебя звали?
Я поворачиваю голову к нему. Собственное имя почти срывается с губ... но до меня доходит. Прикусываю язык. Без имён. Доверять нельзя никому – тем более тем, кто здесь.
Он тем временем, в ожидании, лениво облокачивается на спинку кресла.
— Персефона, — хриплю я, и сама не узнаю свой голос в первые секунды.
Кажется, я улавливаю его довольное хмыканье. А потом – шёпот. Везде.
Я была загнана в клетку поневоле.
Нос защипало, руки сжались в кулаки.
Плакать нельзя. В такой ситуации – тем более.
Я должна выбраться отсюда во что бы то ни стало. И не важно, каким способом. И снова шаги только слышу их за своей спиной, в коридоре. Медленные, но четко отбивающие ритм. Не оборачиваюсь. Он останавливается за моей спиной, буквально чувствую его дыхание сзади, горячее и глубокое - застыла, не смея повернуться.
— Куколка, — Шепчет чей-то голос, совершенно мне неизвестный до этой поры. — Наконец выбралась из домика?
В голосе сквозит сарказмом. Наконец он вышагивает от меня и занимает место справа от тех мужчин, слегка поодаль, мой взгляд сразу цепляется за широкие плечи и массивную спину. Не все здесь такие – большинство гораздо ниже и меньше комплекции. Чувствую как спина начинает покрываться испариной, руки разжимаются в кулаках, нервно прячу их за спиной. Волосы прилипают ко лбу, образуя мелкие спирали от влаги.
— Где, блять его, Ареса носит? — Возмутился тот же мужчина, что спрашивал мое имя. Вот теперь удается возможность без давления скользнуть по ним взглядом. Он оказался мужчиной не старым, по моим расчетом не больше тридцати семи.
Я остаюсь стоять на месте. Они почти не замечают меня – слишком заняты своими деловыми переговорами и редкими, скользящими взглядами в мою сторону.
Живот недовольно урчит. Я не ела со вчерашнего вечера, да и то, что мне принесли, вряд ли можно было назвать свежим. Но, наверное, стоит быть благодарной хотя бы за это – меня не оставили голодать до тех пор, пока я не начну сходить с ума... или не решу перегрызть себе вены.
Проходит десять минут, растянувшихся в вечность под этими пристальными взглядами.
И вдруг – шаги. Рваные, быстрые.
Дверь распахивается в ту же секунду, и я невольно вздрагиваю.
Парень. Высокий. Шатен, чьи волосы слегка вьются, образуя некие волны.
Кажется это и есть тот самый злосчастный.
Арес.
Глаза невольно проходятся по нему. Плечи явно напряжены, а руки в кулаках, а из них течет кровь прямо на пол. А с его губ срываются недовольные ругательства. Он тяжело опускается на своё место, и только теперь его взгляд встречается с моим.
И именно в этот момент я понимаю: всё это время за мной наблюдали. Из тени.
Я чувствую это кожей.
Но не смею обернуться.
Арес усмехается, его взгляд полностью переключаются на меня, пока он лениво растягивается в кресле, положив одну ладонь на черный мраморный стол.
— Она едет со мной, — бросает Арес.
Я вижу, как его глаза сужаются, голова чуть склоняется набок - и меня передёргивает. Но я остаюсь неподвижной, вспоминая о взглядах, прикованных ко мне.
— Ты уверен? — хмурится один из мужчин, до этого молчавший. Голос сиплый.
— Как никогда.
Он не отводит от меня взгляда.
На секунду в комнате повисает тишина.
— Ты опять лезешь туда, куда не стоит. — Спокойно, но с нравоучением в голосе произносит брюнет, тот, чьи глаза не покидали меня с самого начала.
Арес медленно поворачивает голову.
— С каких пор ты решаешь за меня?
— С тех пор, как устал разгребать за тобой.
Пауза затягивается.
— Как всегда... брат.
Что-то в воздухе меняется. Тяжелеет.
Арес поднимается. Я чувствую что собственное дыхание застывает, шок застывает где-то в горле. Оставаясь и оседая там.
Размеренные шаги ведут его ко мне. Он не торопится – и от этого становится только хуже. Его взгляд давит, будто пытается заставить меня опустить глаза.
Тёмно-карие. С медовыми отблесками.
— Идём.
Он даже не ждёт ответа. Распахивает дверь и выходит, словно уверен – я последую. Ведь он прав.
Безысходность обжигает горло, заставляя меня сморщиться. Я колеблюсь – всего на секунду – и всё же иду за ним.
Молча. Смотрю себе под ноги, иногда бросая быстрые взгляды на его спину. Он идёт впереди так же молча.
И я почти благодарна за это – не приходится напрягать и без того пересохшее горло.
Его шаги быстрые. Мои – обычно медленнее, но сейчас мне приходится ускоряться, чтобы не отстать... и не остаться здесь. Неизвестность пугает. Я не знаю, что ждёт меня в его доме. Может, меня убьют. Может, продадут. Мысли цепляются одна за другую, всё хуже и хуже. Последние дни я окружена только незнакомыми людьми. Это давит. Ломает.
И, наверное, это и есть цель – довести меня до грани.
Чтобы я сломалась сама.
Чёрный Ford Mustang припаркован прямо перед самим входом в особняк, снова запах зелени и металла, уже практически знакомый. Я боюсь, но поворачиваю голову в сторону машины отца. Rolls Royce Phantom также обездвижено стоит на том же месте, где папа его аккуратно припарковал. В голову врезается значительный вопрос: Что станет со всем нашим состоянием?
Нужно набраться смелости и спросить Ареса, пока он.. В более менее нейтральном настроении. Сажусь молча, на пассажирское сиденье, боясь что-либо произнести или сделать. Расслабиться вовсе не получается, я лишь усугубляю себе ситуацию; додумывая и придумывая то, как возможно он собирается убить меня.
Лишний звук кажется опасным, как и движение.
Я поворачиваюсь к нему, осматривая его острый профиль. Взгляд скользит к его шее и я замираю. Это татуировка. Не замечаю как открыть пялюсь, пытаясь уловить и воссоздать узор или картинку из этих линий.
— Тебя пристрелить? — Я отворачиваюсь от него, услышав как они грубо сказаны.
На что получила лишь усмешку. — Да ладно, я шучу, расслабься.
"Вот урод."
Я осознаю насколько пальцы сильно сжали сиденье, оставляя на нем следы, а на пальцах тупую боль. Пытаюсь выдавить из себя что-то по типу – улыбки.
Он рулил левой рукой, вторая лишь моментами переключала коробку передач. Тишина снова окутывает машину, на что собираюсь силами и решаюсь:
— Что будет с домом и машиной?
Он не отвечает, первые десять – двадцать секунд мы едем абсолютно молча. Вскоре он прочищает горло.
— Стоят там, где ты их оставила.
Я моргаю.
— Пока.
"Пока"
Одно слово – и все надежды трескаются.
Но мысль о том, что пока у меня ещё что-то есть, странно успокаивает.
Я не замечаю, как мы подъезжаем к какому-то зданию. Оно совсем не похоже на «дом богов».
Машина останавливается.
Арес выходит первым.
Я – следом.
Оглядываюсь.
Ухоженный сад. Живые цветы – слишком аккуратные, будто за ними следят каждый день. Тропинка тянется от ворот прямо к входу. Солнце согревало кожу.
Всё выглядит... спокойно.
Пугающе спокойно.
Тропинка хрустит под ногами, заставляя ноги вспомнить о том, что я ещё хожу на каблуках, которые сильно натерли мне щиколотки. Движения причиняли лишь дискомфорт. Дверь открывается без ключа. Тяжёлая, выполненная из дуба.
Как только переступаю порог – сразу чувствую разницу.
Внутри прохладно. Воздух сухой.
Высокие потолки, почти пустые стены. Никаких лишних деталей – только тёмные оттенки, стекло и холодный блеск металла. Всё выглядит дорого... и нежилым.
Дверь за спиной тихо закрывается. Щёлчок звучит громче, чем должен.
Я вздрагиваю.
— Привыкай, — бросает он, даже не глядя на меня.
Вскоре слышатся чьи-то поспешные шаги. Выглядывает женщина, чей возраст скорее склоняется к сороку. А за ней девушка, кажется чуть старше меня. Двадцать четыре. Они перешептываются доли секунды и оказывается передо мной.
— Здравствуйте, — Приветствует старшая из них.
Я не успеваю ответить, как Арес перебивает.
— Комната готова?
— Да.
Короткий, а даже сухой ответ. Какой и должен быть. Она бросает на меня взгляд полный любопытства, но и не уступающий настороженности.
— Проведи её.
Арес снимает пиджак, сминая ткань на шее – в этот момент я ловлю рисунок на её задней части. Рукоять клинка, или меча – точно оружие. Не удивительно. Линии острые, без единой плавности.
— Пойдемте.
Отвлекает.
Она ведёт меня по лестнице вверх. Шаги теперь нерасторопные. Идём вровень.
— Вам повезло, — Неожиданно для меня произносит она.Я лишь слегка выгибаю бровь — она улавливает.
— Вас сюда привёл один из них. Не притащили.
— Один из них?
Ловлю её взгляд всего на пару секунд – будто она решает, стоит ли говорить дальше. Но, к моему счастью, продолжает:
— Второй практически не бывает здесь.
Аид. Даже не удивлена.
— И кто из них хуже? — вырывается у меня прежде, чем я успеваю себя остановить.
- Это ты сама поймёшь.
Мы останавливаемся. Женщина открывает дверь, пропуская меня внутрь.
Осматриваюсь: просторная комната, шёлковая кровать, и ещё одна дверь.
— Там туалет и ванна?
Горничная кивает.
Всё складывается настораживающе хорошо, не считая, что мой дом и машина отца еще под сомнением, со словом "пока".
Сопровождение вскоре покидает меня. И только сейчас я чувствую, как ноги начинают подкашиваться. Хочу дойти хотя бы до ванной – просидеть там подольше. Прийти в себя получается с трудом.
Окружённая тёплой водой с пеной, я пытаюсь отвлечься, но мысли заняты всем сразу – и это совсем не облегчает.
Я полностью погружаюсь под воду, задерживая дыхание. Перед зажмуренными глазами один за другим вспыхивают фрагменты последних дней: «дом богов», отец, заточение в комнате... а затем – дом одного из мафиози.
Я выныриваю, жадно вдыхая воздух. Лёгкие будто сжимаются, я откашливаюсь.
Волосы постепенно принимают привычный вид. Нужных средств здесь нет, приходится справляться тем, что есть. Сушу их, стараясь убрать лишнюю пушистость.
Открыв шкаф, я ожидала увидеть пустоту. Но там – аккуратно разложенная одежда.
Они всё продумали заранее.
Я надеваю простую чёрную футболку и серые спортивные штаны.
Телефона нет. Это проблема.
Хотя... для них – наоборот. Минус одна сложность.
Я поднимаю взгляд на часы – те, что висят на стене.
Половина десятого.
Не слишком поздно. И не рано.
Но сна у меня не было нормально уже около трёх дней.
В доме стоит полная тишина. Я замечаю это, лишь прислушавшись.
Непривычно начинаю двигаться по комнате тихо, будто подстраиваясь под неё.
Мысли снова возвращаются к одному и тому же: какой долг отец не смог оплатить, если я лишилась и его... и, возможно, лишусь всего остального.
И в конце – себя. Окончательно.
Я неосознанно прикусываю губу до крови, сильнее вдавливая её в зубы.
Ноги ноют. Шея неприятно зудит.
Голова отзывается тупой, давящей болью.
Хочу, чтобы это закончилось.
Хотя бы на время.
После засыпаю, давно не ощущая теплой кровати и удобного матраса под собой.
Посреди ночи я чувствую на лице чьи-то руки.
Тыльная сторона ладони едва касается щеки, скользит ниже... и замирает на шее.
Я вижу размыто. Всё плывёт - и потому кажется, будто это всего лишь видение. Побочный эффект бессонных дней.
Я не двигаюсь.
Не уверена, могу ли вообще.
А затем... темнота снова накрывает меня.
И я окончательно отключаюсь.