Моя Персефона.

Венецианская мафия в последнее время слишком перегибала с заданиями: самых неумелых отправляли на опасные миссии, а тех, кто действительно что-то умел, заставляли сидеть за бумагами.

Они давно перестали работать сами, предпочитая наживаться на том, что уже было создано до них. Власть держалась не на силе, а на удобной системе - подчинять слабых, прикрываясь их неопытностью.
И даже когда правда начинала всплывать наружу, когда становилось ясно, кто именно дергает за ниточки, было уже слишком поздно.

Мой отец был влиятельным человеком в этих кругах, и его присутствие считалось обязательным. Меня он с собой никогда не брал, хотя вечно твердил обратное и говорил о том, как мне следовало бы начать присматриваться к его должности.
Я сидела в холодной мраморной комнате, глядя на себя в зеркало, и выпрямляла непослушные кудрявые волосы, пытаясь придать им хоть какое-то подобие гладкости. Впервые предстать перед этими людьми было для меня чем-то важным, почти основополагающим: вскоре мне придётся к ним привыкнуть, а возможно - и работать с ними. Проблем не хотелось вовсе.

Золотые браслеты тихо постукивали друг о друга при каждом движении, создавая единственный звук помимо плойки, тщетно выравнивающей мои волосы.

Спина невольно напряглась. Я старалась не думать о плохом - по крайней мере, не сейчас, ведь любое лишнее движение могло привести к ожогу шеи, чего с моим платьем хотелось бы избежать.

— Ты готова, tesoro? — дверь открылась, и вошёл отец в дорогом костюме; из-под пиджака мелькнули часы.

— Ты уверен что это хорошая идея? — Спросила я, отворачиваясь к зеркалу, пытаясь скрыть волнение и некую тревожность. Хоть рука невольно дрогнула при очередной попытке выровнять прядь волос.

— Определенно.

Я хмыкнула. Какая самоуверенность.

— Я почти готова. — Произнесла, ощущая на себе тяжёлый и не терпящий промедления взгляд.

— «Почти» — это не ответ, — Он прошел внутрь комнаты, его туфли отдавались четкими и громкими шагами в просторной комнате. Увидев как он остановился за мной, я прочла в его взгляде оценку. — Там не любят неопределенности.

Я сжала плойку чуть сильнее, чем стоило. Прядь невольно выскользнула и вернулась в свое прежнее состояние. Конечно. Сейчас ведь самое время.

— Там вообще кажется много чего не любят. — Ответила, пытаясь придать локону хоть какую-то послушность.

Его выражение лица нисколько не изменилось, оставаясь таким же чуждым и отдаленным.

— Ты выглядишь достойно, этого достаточно.

Вскоре я увидела как он отворачивается и без колебаний уходит.
Прошло десять минут, прежде чем я окончательно собрала себя - по частям, по мыслям.

Я вышла к машине, оставляя за собой лишь запах гранатовых духов и чёткое цоканье каблуков.

Rolls-Royce Phantom уже ждал у входа.
Я села внутрь, оказываясь рядом с отцом. Он говорил по телефону, но всё равно успел смерить меня взглядом – коротким, холодным. Пять минут опоздания. Достаточно, чтобы это заметить.

Машина тронулась.
В салоне стало тихо. Почти.

— Ты читала легенды о греческих богах?

Серьёзно?...

Я отвела взгляд к окну.
Когда-то - да. В детстве. У бабушки. Среди пыли, старых книг и рецептов, которые я никогда не открывала.

— Читала.

Он выдохнул. Медленно.
А потом сказал:

— Мы не используем настоящие имена. У нас есть структура.
Я - Гефест.

Я нахмурилась.

— Выбери себе имя. Любое. Женщин там немного. — Он уже смотрел в телефон.
Как обычно.

Я переваривала сказанное, которое было слишком спокойным. В его голосе не было ничего – ни сомнения, ни колебания.
И именно это пугало.

Мне стало не по себе.
Я сдвинулась на сиденье, пытаясь найти удобное положение. Не вышло.
Вскоре машина замедлилась.

Впереди показались железные ворота – тяжёлые, с узорами, которые было сложно разобрать на ходу. Когда мы проехали дальше, показались и другие машины, не менее дорогие чем наша, а вскоре передо мной предстал особняк в темных тонах. Черный кирпич и мрамор. Дикое сочетание.

Выйдя из машины, я сразу почувствовала, как ладони предательски покрылись липким потом. Я втянула воздух глубже, пытаясь унять дрожь, но он отдавал металлом и чем-то гнилым, травянистым – запахом, от которого сводило внутри.
Я бросила взгляд на отца. Его лицо оставалось каменным, будто всё происходящее было заранее решённым приговором. Ни колебаний, ни сомнений. Он уже шёл внутрь, не оборачиваясь, словно знал – я последую.

Вокруг – ни души. Пустота давила, сжимала горло, и в этой тишине слишком отчётливо звучала одна мысль: мы опоздали. Или... пришли слишком вовремя. Не так я представляла себе первую встречу с ними. Совсем не так.

Недаром чутьё выло внутри, требуя бежать. Не оглядываться. Рвать прочь, пока ещё есть шанс. Но за красивой оболочкой всегда скрывается что-то гнилое. И я это знала. Всё равно шла.

Идиотка, Инес. Ты ведь сама себе вырыла могилу.

Каблуки глухо отбивали ритм - слишком громко для этого места, слишком живо. Я стиснула клатч до побелевших пальцев. Сердце билось рвано, болезненно, будто пыталось вырваться наружу, а под ногтями нарастала тупая, почти сладкая боль от напряжения.

И чем ближе я подходила, тем яснее понимала – назад дороги уже нет.

Вскоре, оказавшись перед огромными деревянными дверями, я заметила, как рука отца на мгновение замерла. Сначала - едва заметное колебание, затем он наконец перевёл взгляд на меня. Медленно прошёлся с головы до ног и произнес:

— Молчишь и ничего не говоришь. Если просят — делаешь. Не перечь, не огрызайся.

Я кивнула раньше, чем успела это осознать, и в тот же момент он открыл дверь.

Я замерла.

Комната оказалась гораздо темнее предыдущих - там хотя бы были окна, хоть какой-то свет. Здесь же - только густые тени.

Мы вошли внутрь, и десятки глаз тут же обратились на нас. Дерьмовая ситуация.

— Гефест, мы уже заждались, — раздался чей-то ленивый, бархатистый голос.

Я прошлась взглядом по лицам: большинство – не моложе сорока, остальные явно младше, но не менее настораживающие. И всё же хозяин этого голоса... ему точно за сорок. А может, и больше.

Все они были в костюмах. Некоторые с дорогими часами. Включая моего отца.
Но это касалось лишь тех, кто сидел за этим огромным чёрным столом.
Те, кто стояли позади, выглядели иначе. Словно вне игры.

Неравенство бросалось в глаза – слишком явно.

Я удержала лицо неподвижным. Надеюсь, ни одна эмоция не вырвется наружу. Ни тени усмешки.

Нужно остаться «хорошей дочерью».
Иначе можно лишиться головы. С такими успехами это обеспечено.

— Задержались. — Заметила едва задержавший на мне взгляд отца, который прошел к своему месту. А мне? Стоять здесь? Последовать за ним?

Я выбрала второй вариант, так показалось гораздо безопаснее.

Десятки глаз снова на мне, отчего взгляд невольно сталкивается с чужими, оценивающим.

— Дочь твоя? — Без формальностей начал второй, чей взгляд оказался более живым.
Отец кивнул. — Значит возвращаешь долг, Гефест.

Я замерла.
Вижу как двое парней мигом оказываются за моей спиной, кажется на тот, если я попробую сбежать. А хотелось. Забыть об этом всё, просто.. Жить как раньше.
Злосчастный курок направился прямо на моего отца.

Нет, нет, нет, нет, прошу!..

И выстрел. Единый звук поглотивший комнату. Свежая кровь – кровь отца, облачила мне чёрное платье липкими и тёплыми пятнами. А после как и оказалось лицо. Я старалась не выдать эмоций, не усугубить ситуацию, чтобы под конец и самой не оказаться под дулом. Слезы сдержала – как и крик.

Вскоре чьи-то шаги направились ко мне, останавливаясь подле меня и схватив за подбородок с силой повернул к себе. Вижу как глаза впиваются в мои и от этого становится жутко. Едва уловимая ухмылка касается его губ.

— Персефона...