Тяжёлая ноша
Эстер замерла над телом, прислушиваясь к дыханию мужчины. Ночь накрыла Гнилой лес стремительно, будто кто-то накинул на небо чёрное одеяло. Луна пряталась за тучами, и единственным источником света был слабый зеленоватый отсвет, который исходил от трухлявых пней. Гнилушки светились. Эстер знала это с детства, но каждый раз казалось, что лес зажигает их специально, чтобы напугать.
Мужчина лежал на боку, поджав колени к животу. Поза эмбриона. Поза того, кто пытается свернуться в комочек и перестать существовать. Эстер поморщилась, учуяв неприятный запах пота и слабости.
— Эй — позвала она шёпотом — Ты слышишь меня?
Никакой реакции в ответ. Только слабое подрагивание век и хриплое, едва уловимое дыхание. Эстер присела на корточки, вокруг грязь и сырость, но сейчас было не до этого. Она протянула руку и коснулась его лба, так аккуратно и напряженно, словно боялась в любой момент резкого движения, обмана. Но мужчина не шевелился, а его кожа горела. И не просто горела, а была обжигающей, будто внутри него тлели угли.
— Живой — пробормотала она — Пока живой.
Она проверила пульс на шее. Под пальцами билось сердце, слишком редко и слабо, но всё же. Тук-тук-тук-тук, с перебоями, как сердце старой козы перед забоем.
— Ты плох — сообщила она ему, хоть мужчина уже ничего и не слышал — Очень плох. Я бы сказала безнадёжен... Но оставить тебя так не смогу, совесть замучает... Придётся повозиться.
Она говорила шёпотом, разговаривая сама с собой, ведь когда говоришь, не так страшно.
Эстер отвела воротник его рубахи и посветила палочкой, ведь когда щупала пульс ощутила странную шершавость и маленькие дырочки, будто вампир укусил. Палочку она использовала редко, потому что в деревне магия была другой, не палочной, но для света сойдёт.
— Господи — прошетала Грейвс напуганно, дыхание участилось, словно она пробежала марафон.
Рана была чёрной, как уголь, как сама тьма. Вокруг неё расходились вены толстые, вздувшиеся, похожие на корни старого дерева. И эти вены были фиолетовыми, почти чёрными у краёв, и по ним, Эстер готова была поклясться, что-то медленно пульсировало.
Яд.
Не просто змеиный яд. Эстер видела укусы гадюк и медянок, так как училась у местных целителей. Это было не то, что-то более опасное и живое.
— Это плохо — сказала она ещё тише — Это очень, очень плохо.
Она выпрямилась и отошла на два шага, чтобы подумать.
Разум подсказывал одно — уходи, не трогай, не ввязывайся, это не твоё дело. Ты — Эстер Грейвс, зельевар-самоучка, а не героиня древних легенд. У тебя дома есть козы, которые ждут корма, бабушка Мардж, которая ждёт мазь для спины, и крыша, которую надо залатать до первого снега. У тебя нет времени, нет ресурсов и нет желания впутываться в чужую смерть.
— Он умрёт — сказала себе Эстер — Я не смогу его вытащить. Только потеряю время и мазь.
Она сделала шаг назад, уже готова была уйти, но потом остановилась.
— А если не умрёт?— долгая пауза и раздумывания — чёрт, почему я не могу просто пройти мимо? Почему я всегда тащу всякую дрянь в дом?
Потому что она такая. Потому что когда ей было двенадцать, родители ушли в лес и не вернулись, и никто, абсолютно никто не пошёл их искать! Соседи вздыхали, качали головами, говорили «бедная девочка», но никто не надел сапоги и не пошёл в чащу. Только бабушка Мардж. А Эстер осталась одна на пороге и ждала. Она до сих пор ждёт. Все эти двенадцать лет. И теперь, если она уйдёт, этот чужой человек будет лежать здесь, в гнилой листве, его никто не найдёт и никто не придёт. Только черви, которые начнут трапезу первыми. Дикие звери, которые обглодают тело до неузнавания. Смерть в одиночестве, будто за всю жизнь ты так и не стал кому то нужен.
Но Эстер решилась, и тащить крупного мужчину, по сравнению с ней, оказалось тем ещё квестом. Она ухватила незнакомца за воротник и потянула, ткань была рваной, пальцы проскальзывали. Он не двинулся с места вообще.
— Ты что, прирос? — прошипела она, дёргая сильнее.
Он поддался и тут же завалился набок, едва не придавив ей ногу. Эстер взвизгнула, скорее от неожиданности, чем от боли, и отскочила. Она зашла с другой стороны, перевернула мужчину на спину и ухватила за плечи. Напрягла все мышцы — слава богам, она не была хрупкой барышней (если только по росту), годы работы с тяжёлыми котлами давали о себе знать. Медленно, сантиметр за сантиметром, она потащила его назад, пятясь и ругаясь.
— Тяжёлый — выдохнула она через пять шагов. — Ты что, камни жрёшь на завтрак?
Он не ответил.
— Молчишь, конечно. Потому что в отключке. Тебе хорошо. Ты спишь и не знаешь, что тебя тащит полоумная девка по ночному лесу.
Лес под ногами хрустел, шуршал, вздыхал. Где-то ухнула сова и Эстер так испугалась от неожиданности, что чуть не бросила свою ношу и не побежала. Но сжала зубы и продолжила. Она выволокла его на тропинку, ту самую, что вела к деревне. Уже поблизости мелькали огоньки из домиков тех, кто ещё не спал. Свет в окне бабушки Мардж горел и Эстер чуть не заплакала от облегчения.
— Ещё немного — сказала она, скорее ему, чем себе — Ещё немного, и я свалю тебя на пол и буду пить чай. А ты будешь лежать и не жаловаться.
Эстер дотащила мужчину до своего дома, толкнула дверь ногой, ввалилась внутрь и они оба рухнули на пол.
— Приехали — простонала Эстер, отползая и тяжело дыша — Конечная остановка!
Эстер вздохнула, села и посмотрела на незнакомца. Он по прежнему не шевелился. Только хрипло и тяжело дышал, как загнанная лошадь. Эстер попыталась представить, что будет, если вдруг он проснётся посреди ночи и окажется сумасшедшим или убийцей?
— Нет — сказала Эстер вслух — Рисковать я не буду.
Она достала из-под лавки моток верёвки, которым чинила забор прошлым летом. Верёвка была пеньковой, толстой, узлы на ней держались мёртво.
— Прости, дружок — сказала она незнакомцу, приподнимая его за плечи — я никому не доверяю.
Узел был связан крест-накрест, удерживая руки незнакомца крепко за спиной. Бабушка Мардж научила Эстер плести этот узел и называла его «вдовьим», потому что он не развязывался даже после смерти. Ноги связала чуть выше щиколоток, но не слишком туго, чтобы кровь циркулировала. Потом подумала и добавила узел на поясе, связав его вместе с руками, вдруг он умеет выгибаться. А потом ещё подумала и намотала на рот чистую тряпку.
— Это временно — объяснила она — На случай, если ты закричишь или начнёшь читать заклинания.
Эстер отступила, оглядела свою работу и удовлетворённо кивнула.
— Сойдёт. Ты точно не сбежишь.
Теперь самое сложное — зелье. Эстер не была уверена, что справится. Она никогда не варила антидот от такого яда. От чёрного, от движущегося, от того, который пульсировал в венах, как живой. Но у неё был рецепт и ингредиенты, а также голова на плечах — упрямая, склонная к риску и иногда даже удачливая. Она достала из шкафа глиняные горшки, пучки трав, пузырьки с настоями. Тяжёлый чугунный котел поставила на огонь. Когда вода закипела, Эстер бросила щепотку сушёной полыни для очистки. Она работала быстро, но аккуратно. Каждый ингредиент отмеряла точно: на вес, на глаз, на нюх.
— Синежёлчник — приговаривала она, кидая в котёл порезанные грибы — Корень гнилого дуба. Мёд. Миндальная эссенция. И… слёзы гарпии, которых нет, но у меня есть кое-что получше.
Она достала маленький пузырёк с мутной жидкостью, это были слёзы эльфа. Бабушка Мардж добыла их лет двадцать назад у какого-то прохожего торговца и хранила как зеницу ока. Эстер украла их в прошлом году, когда варила мазь для своей ноги. Мардж до сих пор не знает. Ну или знает, но молчит.
— Прости, бабушка — шепнула Эстер, капая три капли в котел — Я верну.
Зелье зашипело, изменило цвет с бледно-зелёного на тёмно-коричневый, а потом на чёрный, как ночь за окном.
— Готово — сказала Эстер, выключая огонь — Или не готово, но больше я ничего не могу сделать — и пожала плечами.
Мазь получилась густой, пахла мёдом, миндалём и гнилью. Именно так и должен пахнуть сильный антидот. Быстро остудив мазь простым заклинанием Эстер подошла к незнакомцу, отогнула воротник и вмазала чёрную пасту в рану.
Мужчина дёрнулся. Всё тело выгнулось дугой, из горла вырвался странный звук, то ли стон, то ли рык. Эстер испуганно отдёрнула руку, но увидела практически сразу, как чёрные вены уже начали менять цвет. Стали тёмно-синими, а пульсация замедлилась.
— Работает — прошептала Эстер облегченно — Слава богам, работает.
Она стояла рядом с ним, смотрела на его бледное и измождённое лицо. Крючковатый нос, тёмные впадины под глазами — прям аристократ.
— Ты теперь мой подопытный пациент — сказала она ему — Не благодари, но и не умирай, пожалуйста. У меня на сегодня и так много планов.
Она накрыла его старым одеялом, не потому что он мёрз, а потому что так было правильно, как она думала. Сев за стол, Эстер положила голову на руки и не заметила, как уснула.