Тень и солнце

Не знаю, к счастью или нет, но последний урок внезапно отменили. Аллах Акбар! Для меня это было настоящим спасением - после столовой и тяжелого взгляда Демира мне больше всего на свете хотелось оказаться дома, в тишине.
Мы с Гюзаль вышли на крыльцо.
- Обязательно напиши мне, как спросишь у родителей про выходные! - Гюзаль набрала свой номер на моем телефоне и весело подмигнула.
- Обязательно, - я улыбнулась, чувствуя, что этот день подарил мне не только страхи, но и настоящего друга.
Мы крепко обнялись на прощание. Выйдя во двор лицея, я сразу увидела знакомую серебристую машину папы. Всё напряжение последних часов мгновенно испарилось. Я побежала к ней, чувствуя, как рюкзак с Бадди бьет по спине. В этом железном «убежище» меня ждал привычный запах дома и спокойный голос отца.
Я уже почти добежала до двери, как вдруг краем глаза заметила вспышку света на парковке для старшеклассников. С резким, хищным ревом там заводился мощный черный мотоцикл.
Я непроизвольно обернулась. Водитель в черном шлеме с тонированным стеклом на секунду замер, глядя в мою сторону. Я не видела его лица, но по тому, как замерло моё сердце, я поняла - это Демир. Через мгновение он сорвался с места, оставив после себя лишь облако дыма и гул, который еще долго стоял у меня в ушах.
Я быстро запрыгнула в машину к папе.Обняв его очень крепко
- Как прошел день, дочка? - мягко спросил он, трогаясь с места.
- Хорошо, папа... - ответила я, прижимая сумку к себе. - Очень насыщенно.
Я смотрела в окно на удаляющееся здание лицея и думала о том, что Анкара оказалась совсем не такой «тихой», как я мечтала.В машине меня так разморило, что я и не заметила, как провалилась в глубокий сон. Весь стресс, страх перед Демиром и шум столовой просто выключили меня. Папа не стал меня будить, позволяя отдохнуть, и только когда машина мягко остановилась у нашего дома, я почувствовала его руку на своём плече.
- Соня, мы приехали, - тихо проговорил он с улыбкой.
Я протёрла глаза, сонно моргая. В этот момент я чувствовала себя совсем маленькой. Стоило мне переступить порог нашего дома, как на меня обрушился родной запах - аромат свежей выпечки, маминых духов и покоя. Вся та «взрослая» Амина, которая пыталась выжить в элитном лицее, мгновенно исчезла.
Увидев маму в коридоре, я не смогла сдержаться. Я бросила рюкзак прямо на пол и, как в детстве, со всех ног подбежала к ней, крепко-крепко обнимая её за талию. Я уткнулась носом в её плечо, вдыхая такой родной запах.
- Ого, доченька, что случилось? - мама рассмеялась, поглаживая меня по голове. - Тебя там обидел кто-то?
Я только сильнее зажмурилась. Мне не хотелось рассказывать ей про «ледяного короля», про ядовитую Азру или про то, как моё сердце едва не выпрыгнуло из груди. Сейчас я была просто ребёнком, который вернулся в свою крепость.
- Нет, мамочка... - пробормотала я, не выпуская её из объятий. - Просто я очень-очень по вам скучала.
Я чувствовала, как внутри меня всё успокаивается. Но где-то на задворках сознания всё ещё вспыхивали те два антрацитовых колодца вместо глаз. Почему даже здесь, в объятиях мамы, я продолжала о них помнить?

Мы сели ужинать. Мама превзошла саму себя: на столе дымился мой любимый ореховый суп, а по всему дому разливался аромат свежего яблочного пирога. Забыв обо всём плохом, я тихо прошептала «Бисмиллях» и начала уплетать еду с таким аппетитом, что папа с мамой не выдержали и рассмеялись.
- Аминочка, как первый день в школе? - спросила мама, подкладывая мне кусочек пирога.
- Альхамдулиллах, - ответила я, запивая суп водой. - Всё хорошо.
- Друзья появились? Никто не обидел?
- Друзья... да, - я сразу вспомнила о Гюзаль. - А обидеть - нет, никто.
Как я уже говорила, я умею быстро забывать плохое. Случай с Азрой и тот тяжелый взгляд в столовой словно подернулись дымкой, уступая место домашнему теплу. Мы еще долго сидели, обсуждая какие-то мелочи и планы на переезд.
После ужина я буквально «вплыла» в свою любимую комнату. Плюхнувшись на мягкую кровать, я вытащила из рюкзака Бадди.
- Ну что, Бадди, выжил? - прошептала я, усаживая мишку на подушку. Я начала было рассказывать ему, какой странный мальчик его сегодня поднимал, но наш разговор прервал звонок телефона.
Это была Гюзаль.
- Хэй, Ами! Как ты?
- Приве-ет! Хорошо, а ты как?
- Да просто шикарно... - ответила она, но на фоне внезапно раздались чьи-то злые мужские крики и грохот.
Я невольно прижала телефон плотнее к уху.
- Точно? У тебя кто-то кричит на фоне...
- Да это ничего, - голос Гюзаль на секунду стал глухим и грустным. - Просто отец с братом опять ругаются. Обычное дело. Так что насчет выходных? Спросила?
Ой... я совсем забыла.
- Спроси обязательно, дурочка моя! - Гюзаль сказала это так тепло, что слово «дурочка» прозвучало для меня как самое нежное прозвище.
Мы проболтали еще минут десять. Положив трубку, я наконец взялась за уроки, а когда закончила - наступило моё любимое время. Горячее какао, пушистый плед и любимая книга. Я погрузилась в чтение, стараясь не думать о том, что где-то в другом доме сейчас кричат.
Я легла в кровать, укутавшись в мягкое одеяло. В комнате пахло уютом и покоем. Бадди сидел на подушке рядом, и его пуговичные глаза, казалось, тоже светились предвкушением.
«Завтра я пойду гулять с Гюзаль», - подумала я, засыпая с легкой улыбкой на губах. - «И я чувствую, что завтра будет один из самых лучших дней в моей жизни, ИншаАллах».
С этой светлой мыслью я закрыла глаза и крепко уснула.