Тень и солнце

Утро субботы ворвалось в мою комнату вместе с ласковым светом. Я проснулась с таким легким сердцем, какого не чувствовала с самого отъезда из Бельгии. Выходной! Моя самая первая прогулка с подружкой в этой новой, пока еще непонятной, но такой красивой стране.
Я быстро прочитала утреннее дуа, благодаря Аллаха за новый день. В ванную я почти вприпрыжку влетела. Намаз сегодня я не совершала из-за «красных дней», но это не мешало мне чувствовать связь с Богом и благодарность в душе.
Умывшись, я выбежала на кухню. Родителей дома не было - они ушли в гости к старым знакомым, оставив на столе записку с пожеланиями хорошего дня. Я быстро позавтракала, едва замечая вкус еды, потому что все мои мысли были уже там, в парке.
Пришло время самого важного - выбора наряда. Мой новый нежно-желтый платок идеально подходил к моему настроению, он словно светился изнутри. К нему я подобрала белоснежное платье в мелкий цветочек. Посмотрев в зеркало, я не смогла сдержать улыбки: сегодня я была готова дарить тепло всему миру.
- Ну что, Бадди, ты готов? - я бережно уложила мишку в рюкзак, оставив его мордочку чуть выглядывать из-под замка. - Сегодня нас ждет парк Гёксу!
Я вышла из дома, зажмурившись от яркого солнца Анкары. Впереди был целый день, который, как я верила, станет лучшим в моей жизни. ИншаАллах.

Выйдя из дома, я почти вприпрыжку побежала на автобус. Настроение было чудесным, пока на перекрестке мимо меня с оглушительным ревом не пронесся какой-то мотоциклист. Он пролетел так близко, что поток воздуха едва не сбил меня с ног.
- Фу, ненавижу мотоциклы! - проворчала я себе под нос, поправляя платок. - Столько шума и опасности...
Но я не из тех, кто долго злится. Быстро забыв об этом инциденте, я запрыгнула в подошедший автобус и через полчаса уже была у ворот парка Гёксу.
Гюзаль уже ждала меня. Сегодня она выглядела по-особенному стильно: широкая футболка, штаны карго с кучей карманов, а её непослушные кудряшки, как обычно, жили своей жизнью, создавая вокруг головы забавный нимб.
- Ами! - закричала она, завидев меня издалека, и начала активно махать рукой.
Когда я подошла ближе, она замерла, рассматривая мой наряд.
- О боже, ты выглядишь как ангел! Нет... как маленький солнечный цыпленок! - Гюзаль расплылась в улыбке.
- Спасибо... - я густо покраснела, как всегда смущаясь комплиментов. - А ты сегодня тоже очень красивая. Тебе идет такой стиль!
- Ой, спасибо! - она схватила меня за руку, её глаза так и сияли. - Обещаю, сегодня я сделаю твой день самым лучшим! Ну что, идем?
- Да! - весело воскликнула я, и мы шагнули вглубь парка.
Мы гуляли по парку уже около часа, и я действительно чувствовала себя счастливой. Гюзаль купила нам по огромному рожку маараш - это мороженое было таким тягучим, что мы чуть не испачкали мой новый платок, пока пытались его есть и одновременно смеяться.
- Ами, пойдём скорее! - Гюзаль потянула меня за руку в сторону мостиков. - Я хочу показать тебе то самое место у озера. Там сейчас должно быть совсем тихо.
Мы свернули с оживлённой центральной аллеи на узкую тропинку, поросшую мягкой травой. Здесь ивы склоняли свои ветви к самой воде, создавая уютные зелёные шатры. Мы шли молча, наслаждаясь тишиной, как вдруг я заметила впереди, под раскидистым деревом, знакомый силуэт.
Рядом с тропинкой, прямо на траве, стоял тот самый черный мотоцикл. Его матовый корпус хищно поблескивал в лучах солнца. Тот самый, что чуть не сбил меня утром...
А рядом с ним, прислонившись спиной к стволу ивы, сидел человек. На нём была всё та же черная футболка, но сейчас его поза не была напряженной. Его голова была откинута назад, глаза закрыты, а на коленях, свернувшись крошечным рыжим комочком, спал котенок. Демир медленно, едва касаясь, поглаживал его кончиками пальцев.
Я замерла, боясь даже вздохнуть. Этот «ледяной король», этот атеист, который вчера пугал меня своим взглядом, сейчас выглядел таким... настоящим.
Гюзаль рядом со мной резко остановилась. Я почувствовала, как её ладонь, сжимавшая мою руку, стала ледяной. Она смотрела на парня с такой смесью боли и нежности, что у меня внутри всё перевернулось.
- Гюзаль... - шепотом позвала я её. - Это же тот мальчик из лицея...
Но в этот момент сухая ветка под моей ногой громко хрустнула. Демир мгновенно открыл свои антрацитовые глаза и посмотрел прямо на нас
- Опять ты, Akılsız (бесрассудная)? - его голос прозвучал низко, почти сливаясь с шелестом ивовых ветвей. Он не шевельнулся, но я заметила, как он инстинктивно прикрыл котенка широким рукавом своей черной кофты, словно защищая его от наших взглядов.
- Мы... мы не знали, что ты здесь, - голос Гюзаль прозвучал неестественно высоко, в нем отчетливо слышалась дрожь. Она сделала резкий шаг назад, увлекая меня за собой. - Мы уже уходим. Пойдем, Ами.
Демир ничего не ответил. Он снова опустил взгляд на рыжий комочек, который зашевелился у него на коленях, и его длинные пальцы с тяжелым серебряным кольцом привычно коснулись мягкой шерстки. Он выглядел так, будто мы для него - просто назойливые насекомые, нарушившие его покой.
Я уже развернулась, чтобы уйти, но что-то внутри - та самая детская вера в то, что ни одно существо не должно быть безымянным - заставило меня остановиться. Я тихо спросила:
- А как его зовут?
- Кого? - Демир снова поднял на меня свой тяжелый, выжигающий взгляд.
- Котенка.
Он молчал несколько секунд, словно раздумывая, стоит ли вообще тратить на меня слова. Его лицо казалось каменным, и только тень от ресниц ложилась на скулы, делая его взгляд еще темнее.
- У него нет имени,Акилсыз - наконец произнес он, и в его голосе послышалась горькая усмешка. - Имена - это для тех, кому есть куда возвращаться. А он - такой же уличный мусор, как и всё остальное в этом городе.
- Акилсыз? Почему это? - вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык. - Почему вы называете меня так? И почему он - мусор?
- Сама подумай, - почти прошептал он, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то, похожее на искру костра в глубокой шахте. - Искать смысл там, где его нет, и давать имена тому, что завтра может исчезнуть - это и есть высшее безрассудство.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось от его слов. «Уличный мусор»? Как можно так говорить о живом существе, которое так доверчиво спит у тебя на коленях? Мой внутренний ребёнок, который верил в доброту каждого сердца, просто не мог промолчать.
- Никто не является мусором, Демир-бей, - тихо, но твёрдо произнесла я. Гюзаль испуганно дернула меня за руку, умоляя замолчать, но я уже не могла остановиться. - Аллах создал каждое существо с любовью. И у этого котёнка должно быть имя, потому что он живой и он чувствует вашу теплоту, даже если вы пытаетесь это скрыть.
Демир медленно выпрямил спину. Котенок недовольно пискнул, когда его покой нарушили. Антрацитовые глаза парня теперь впились в моё лицо с каким-то новым, пугающим интересом.
- Akılsız (Акилсыз - безрассудная), - почти прошептал он, и это турецкое слово прозвучало как предупреждение. - Ты действительно думаешь, что твои красивые сказки изменят реальность?
Он встал, одним плавным движением спустив котенка на мягкую траву. Тот сразу начал путаться у него в ногах. Демир сделал шаг ко мне, и я почувствовала тот же холодный аромат табака и металла, что и в школе.
- Если ты так печёшься об именах, дай ему его сама, - бросил он, кивнув на рыжий комочек. - Но не надейся, что это спасёт его от следующего дождя или голода.
Он подошел к своему мотоциклу и надел шлем. Стекло скрыло его лицо, превращая его в безликого всадника.
- Пошли, Ами, пожалуйста! - взмолилась Гюзаль, буквально оттаскивая меня в сторону.
Через секунду парк огласил оглушительный рёв мотора. Демир сорвался с места, обдав нас облаком пыли и запахом жженой резины. Я стояла и смотрела ему вслед, прижимая руки к груди, а маленький котенок одиноко сидел у корней ивы.
Как только рёв его мотоцикла затих, растворившись в шуме города, я опустилась на траву и осторожно взяла котенка на руки. Малышка была такой крошечной, её сердечко бешено билось о мои ладони.
- Буду... звать тебя... о, так ты девочка! Муиза. Буду звать тебя Муиза, - прошептала я, поглаживая рыжую шерстку.
В этот момент я вспомнила историю о нашем Пророке Мухаммаде (мир ему), который так любил кошек, что его любимицу звали Муиза. Рассказывали, что однажды он даже отрезал кусок своей одежды, чтобы не разбудить её, когда она уснула на рукаве. Если Пророк проявлял такое милосердие, как мог Демир назвать эту живую душу «мусором»?
Гюзаль стояла рядом и улыбалась, глядя на нас. Но вопросы в моей голове кричали громче, чем птицы в парке.
- Гюзаль... - я обернулась к ней, прижимая котенка к себе.
- Да, Ами?
- Откуда ты знаешь Демира? И почему мы всё время бежим от него?
Улыбка мгновенно исчезла с лица Гюзаль. Она отвела взгляд в сторону озера, и её плечи снова напряглись.
- Ами... прошу, давай не сейчас.
- Но почему? Почему, Гюзи? Мне так интересно, и кажется, будто между нами вырастает стена каждый раз, когда заходит речь о нем.
Гюзаль тяжело вздохнула - этот звук совсем не подходил такому солнечному дню.
- Обещаю, что расскажу потом. Честно. Но сейчас... давай просто гулять дальше? Давай просто наслаждаться днем?
Я посмотрела на её встревоженное лицо и почувствовала, как моё сердце смягчается. Мне не хотелось быть причиной её грусти.
- Ну хорошо, - я улыбнулась, удобнее перехватывая Муизу. - Только она теперь с нами!
- Договор! - рассмеялась Гюзаль, и её настроение мгновенно улучшилось.
Время близилось к пяти вечера. Мы с Гюзаль уже успели обойти несколько магазинов, и мои руки были заняты пакетами, а в сгибе локтя уютно устроилась Муиза. Гюзаль, вспомнив о какой-то важной мелочи, попросила меня подождать её у главного входа в торговый центр.
- Я быстро, Ами! Одна нога здесь, другая там! - крикнула она и скрылась в толпе покупателей.
Я осталась стоять на ступенях, вдыхая прохладный вечерний воздух и мерно поглаживая рыжую шерстку котенка. Но моё спокойствие длилось недолго.
Издалека донесся знакомый, хищный рык мотора. Сердце мгновенно ушло в пятки. Я подняла глаза и увидела, как к тротуару плавно причалил знакомый черный мотоцикл. Демир Арслан. Он снял шлем, и его взъерошенные черные волосы на мгновение закрыли лицо, но даже через это расстояние я почувствовала его тяжелый, антрацитовый взгляд.
«Астагфируллах... ну что я такого натворила?» - пронеслось у меня в голове. Я инстинктивно прижала Муизу крепче к груди, словно закрывая её собой. Почему из миллионов людей в этом огромном городе я снова и снова натыкаюсь именно на него?
Демир не уехал. Он заглушил двигатель, небрежно повесил шлем на руль и, засунув руки в карманы куртки, медленно направился прямо к лестнице, где стояла я. Каждый его шаг отдавался глухим стуком в моих ушах. Он шел так уверенно, будто этот торговый центр, эта улица и даже этот вечер принадлежали только ему.
Я хотела отвернуться, спрятаться, зайти внутрь, но ноги словно приросли к гранитному полу.
- Всё-таки не бросила этот «мусор» в парке? - раздался его низкий, пробирающий до костей голос совсем рядом.
- Да, это не мусор, - я старалась, чтобы мой голос не дрожал. - И теперь у неё есть имя.
- У неё? - Демир вскинул бровь, и его взгляд на мгновение стал чуть менее колючим.
- Да. Муиза.
Демир молча смотрел на меня, а потом перевел взгляд на котенка, который в этот момент сладко зевнул.
- Слушай... - он сделал шаг вперед, становясь почти вплотную. - Отдай её мне.
- За... - хотела я спросить «зачем?», но он резко перебил:
- Отдай. Надо.
Я почувствовала, как во мне просыпается какая-то упрямая смелость. Я не могла отдать Муизу тому, кто называл её мусором.
- Нет, - я прижала котенка к себе еще крепче.
- Это был не вопрос. Отдай, - в его голосе зазвучал металл.
Я посмотрела в его антрацитовые глаза. В них было всё: привычное упрямство, ледяное равнодушие... и боль?
Я уже хотела что-то спросить, но заметила, как его рука снова непроизвольно потянулась к животу, точь-в-точь как в тот раз в столовой. Он явно пытался скрыть это, но лицо его на мгновение побледнело.
- Почему ты всегда держишься за живот? - вопрос сорвался с моих губ раньше, чем я успела подумать.
- Не твоё дело, Akılsız (безрассудная), - огрызнулся он, стиснув зубы. - Просто отдай котенка.
- Нет.
- Да.
- Нет!
- Да.
Наше «сражение» прервал шум открывающихся дверей. Из магазина буквально вылетела Гюзаль, таща за собой огромного плюшевого медведя, который был чуть ли не больше неё самой. Увидев Демира рядом со мной, она мгновенно изменилась в лице: её улыбка погасла, а в глазах застыл настоящий ужас.
- Ладно. Я ухожу, - коротко бросил Демир, напоследок еще раз взглянув на Муизу.
Он развернулся и, не сказав Гюзаль ни слова, пошел к своему мотоциклу.
- Он просил Муизу... котожор! - фыркнула я, всё ещё немного возмущённая упрямством Демира.
- Ха-ха! - Гюзаль звонко рассмеялась, её страх перед братом на мгновение отступил. - Это для тебя! - Она с трудом протянула мне того самого огромного медведя.
Мои глаза так и засверкали.
- Огромное спасибо! - выкликнула я, едва не выронив Муизу, и крепко обняла подругу вместе с её подарком.
- Оу-оу, полегче! - смеялась она в ответ.
Мы ещё немного поболтали, и я вернулась домой. Альхамдулиллах, этот день действительно стал особенным. Дома мама встретила меня привычным вопросом:
- Как дела, дочка? Как день прошёл?
- Всё прекрасно! - ответила я, но тут Муиза решила заявить о себе негромким «мяу».
- Кажется, дочка принесла в дом творение Аллаха? - папа вышел из комнаты, хитро щурясь.
- Ассаламу алейкум, папа... Да, - я виновато улыбнулась.
- И как зовут это чудо? - спросила мама, уже протягивая руку, чтобы погладить рыжую головку.
- Муиза.
- Ого, ну хорошо, дочка, оставим, - папа кивнул, и я готова была прыгать от счастья.
- Вы самые лучшие! - я обняла их и поспешила в свою комнату.
Первым делом я достала коробочку от старого платья, выстелила её мягкой тканью и даже пожертвовала туда своего маленького мишку Тэдди - он идеально подошел Муизе в качестве подушки. Убедившись, что «принцесса» довольна новым местом у моей кровати, я наконец смогла расслабиться.
Сняв платок и переодевшись в уютную пижаму, я принялась расчесывать волосы. Да, они у меня есть, и я вовсе не лысая, как думают некоторые! Мои волосы - в маму: длинные, тёмные, прямые, почти до самых колен. Совсем не такие, как у Гюзаль, чьим кудряшкам я по-доброму завидовала уже второй день.
Закончив свою рутину и прочитав Шахаду, я плюхнулась на кровать,обнимая медведя подаренного моей Гюзи. Засыпая под мерное сопение Муизы, я думала о том, что сегодняшний день подарил мне больше вопросов, чем ответов. Ух ну все спать!