Тень и солнце

Думаю мы молчали минуты две,пока я переодевалась.
- И кстати, Ами! - Гюзаль прикрикнула из-за двери кабинки, и я прямо почувствовала, как она картинно уперла руки в бока. - Ты почему так быстро убежала и бросила меня на произвол судьбы?! Оставила одну посреди зала с этим... «ледяным королем»!
О нет... Она помнит. Сердце снова ёкнуло. Я сразу растерялась, остановившись на середине движения - я как раз пыталась распутать завязки платка.
- Прости, прости, прости, ради Аллаха! - затараторила я, чуть не запутавшись в ткани. - Просто я так испугалась! Я не знала, что делать, ноги сами понесли меня к выходу... Я не хотела тебя бросать, Гюзаль, правда!
Я уже была готова расплакаться от чувства вины, но вдруг услышала, как за дверью Гюзаль звонко засмеялась. Этот смех был таким искренним и чистым, что я невольно замерла.
- Ой, Ами, видела бы ты своё лицо! - Гюзаль едва переводила дыхание от смеха. - Ты не просто убежала, ты испарилась! Керем даже рот открыл, он привык, что девчонки за ним бегают, а тут такая «вспышка молнии» в розовом платке. Не извиняйся, я тебя понимаю. От взгляда Демира даже у меня иногда мурашки, а ты у нас нежное Облако.
Я облегченно выдохнула и закончила переодеваться. Когда я вышла из кабинки, Гюзаль уже стояла у зеркала, поправляя свою форму. Она выглядела весёлой, но на долю секунды в отражении я заметила, как она бросила быстрый, почти тревожный взгляд на дверь.
- Ну что, Ами, ты готова к главному испытанию? - спросила она, когда я подошла к раковине.
- К какому? - я встревоженно подняла на неё глаза.
- Столовая! - Гюзаль подмигнула мне. - На голодный желудок даже Демир Арслан кажется страшнее, чем он есть на самом деле. Пойдем!
Быстро закончив переодеваться, я вышла из кабинки. Гюзаль ждала меня, прислонившись к холодной плитке стены. Не знаю, что на меня нашло в ту секунду - может, стресс от встречи с Демиром, а может, просто благодарность за её поддержку, - но я порывисто обняла её.
- Гюзаль, я так тебя люблю! Спасибо, что ты рядом, - вырвалось у меня.
Она на мгновение замерла от неожиданности, а потом обняла меня в ответ и улыбнулась самой тёплой улыбкой, которую я когда-либо видела.
- Я тоже тебя очень люблю, Ами. Но столовка не ждет! Если мы опоздаем, Азра со своей свитой оккупирует лучшие места, а я сегодня слишком голодна для дипломатии.
Аллах Акбар, до столовой мы добрались спокойно. Никаких летящих мячей, никаких антрацитовых глаз в коридорах.
Мы с Гюзаль пробрались через шумную толпу к раздаче. В воздухе стоял умопомрачительный аромат специй, свежего хлеба и жареного мяса.
- Альхамдулиллах... - выдохнула я, глядя на ряды дымящихся блюд.
- Чему ты так радуешься? - улыбнулась Гюзаль, подталкивая меня подносом.
- Ты не представляешь, какое это счастье - просто выбирать еду, не думая о том, халяль это или нет. В Бельгии столовая была для меня запретной зоной. Маме приходилось собирать мне контейнеры, чтобы я не осталась голодной. Я всегда чувствовала себя там чужой.
Гюзаль сочувственно кивнула и указала на золотистые котлетки.
- Тогда сегодня твой праздник. Бери кёфте, Ами. Это лучшее, что здесь готовят.
Мы заняли столик в самом дальнем углу. Я только успела прошептать слова молитвы перед едой и поднести вилку к губам, как гул голосов в зале внезапно начал стихать, словно кто-то медленно выкручивал регулятор громкости.
Двери столовой распахнулись. В зал вошла «элита».
Азра шла первой, небрежно откинув волосы назад. Керем, как всегда, что-то весело вещал, активно жестикулируя, но его энергия словно разбивалась о глухую стену безразличия человека, шедшего следом.
Демир Арслан.
Сегодня он казался еще мрачнее. Его черная футболка подчеркивала бледность лица, а антрацитовые глаза смотрели сквозь людей, не задерживаясь ни на ком. Я заметила, как на мгновение он едва уловимым жестом прижал ладонь к животу, и его челюсти сжались еще сильнее. Боль. Я увидела её в его взгляде раньше, чем он успел её спрятать.
- Не смотри, Ами, просто ешь, - лихорадочно зашептала Гюзаль, буквально утыкаясь носом в свою тарелку. Она вся сжалась, стараясь слиться со стеной.
Их компания двигалась к центральному столу, но путь лежал прямо мимо нас. Керем уже открыл рот, чтобы что-то выкрикнуть, но Демир внезапно замедлил шаг.
Он остановился прямо напротив нашего столика. Время словно загустело. Я замерла, сжимая вилку так сильно, что пальцы побелели. Демир медленно перевел взгляд с моего подноса на моё лицо. В этом взгляде не было той ярости, что в спортзале - скорее какое-то тяжелое, выматывающее любопытство. Он смотрел на меня так, будто я была невозможным видением.
Азра, почувствовав, что внимание «короля» переключилось, тоже остановилась. Её глаза сузились, превратившись в две ледяные щелочки, когда она оценила мой розовый платок и мою тихую молитву.
- Демир? - её голос прорезал тишину, как лезвие. - Ты нашел здесь что-то интересное? Или кто-то забыл правила приличия и слишком громко шепчет свои сказки?
Она явно намекала на мою молитву. Я почувствовала, как по спине пробежал холод, а Гюзаль рядом со мной почти перестала дышать.
- Тебе-то какое дело, Азра? - внезапно перебила её Гюзаль. Её голос дрожал от волнения, но она не отвела глаз. - Амина просто обедает. Или в этом лицее теперь запрещено дышать без твоего разрешения?
Я оцепенела. Гюзаль, всегда такая весёлая и покладистая, сейчас стояла горой за меня. Но Азра лишь презрительно фыркнула, собираясь ответить что-то еще более ядовитое.
Однако Демир даже не посмотрел на Азру. Он продолжал сверлить меня своим странным, тяжелым взглядом. В нем не было злости, но было что-то настолько пронзительное и изучающее, будто он пытался заглянуть мне прямо в душу и найти там ответ на свой собственный вопрос. Его антрацитовые глаза словно вытягивали из меня все силы.
Мне стало настолько не по себе под этим двойным давлением - ядовитой усмешки Азры и пугающего внимания Демира, - что я не выдержала. Чувствуя, как к горлу подступает комок, а щеки горят, я закрыла лицо руками, прячась в коконе своих ладоней. Мне хотелось просто исчезнуть, раствориться, лишь бы не чувствовать на себе этот жгучий взгляд.
В этот момент тишину столовой разорвал громкий, заливистый смех Керема.
- Ой, не могу! - хохотал он, хлопая Демира по плечу. - Демир, посмотри, ты её совсем запугал! Ты скоро начнешь обращать людей в камень одним взглядом, как Медуза Горгона. Облако сейчас просто растает от страха!
Смех Керема немного разрядил обстановку для остальных, но для меня он прозвучал как гром среди ясного неба. Азра самодовольно улыбнулась, считая, что победа за ней, а Демир...
Демир медленно перевел взгляд на смеющегося друга. Его лицо снова стало каменным, а рука незаметно для окружающих, но заметно для меня, снова чуть сжала край футболки в районе желудка.
- Пошли, Керем, - холодно бросил он, разворачиваясь. - Хватит тратить время на глупости.
Как только их «свита» скрылась за центральным столом, Гюзаль тут же придвинулась ко мне, накрыв мои дрожащие ладони своими.
- Ами, дыши! Всё хорошо, они ушли, - зашептала она, заглядывая мне в глаза. - Не принимай слова Азры близко к сердцу, она просто пустая кукла. А Демир... он сегодня какой-то особенно невменяемый. Прости, что тебе пришлось это выслушать.
Я медленно отняла руки от лица и сделала глубокий вдох. Есть уже не так хотелось... шучу, конечно! В такие моменты меня обычно спасали три вещи: искренняя молитва, действительно хорошая еда и... теперь ещё и Гюзаль. Ой, ну и как же я забыла про Бадди! Ощущение того, что мишка в целости и сохранности лежит в моем рюкзаке, придавало сил.
Я посмотрела на свои кёфте. «В конце концов, еда не виновата в том, что у Демира Арслана нет манер», - подумала я и решительно взяла вилку.
Пока я ела, возвращая себе душевное равновесие через вкуснейшие турецкие котлетки, Гюзаль болтала без умолку. Она словно пыталась выстроить вокруг нас стену из слов, чтобы защитить от остального зала. Рассказывала о том, как однажды Керем перепутал кабинеты и пытался сдать экзамен по химии вместе с младшими классами, о том, какие скидки сейчас в торговом центре Анкары, и о том, что нам обязательно нужно сходить в кино на выходных.
Я слушала её щебет, и мне становилось легче. Но стоило мне на секунду поднять глаза, как я снова наткнулась на Демира. Он сидел к нам боком и, кажется, вообще не прикоснулся к своей еде. Он пил только воду, а его взгляд был устремлен в окно, туда, где за забором лицея шумела свободная жизнь. Он выглядел таким одиноким среди толпы, что на мгновение мне стало его жаль. Но я тут же отогнала эту мысль - львы не нуждаются в жалости маленьких облаков.
- Ами, ты меня слышишь? - Гюзаль помахала рукой перед моим лицом. - Я говорю, после школы зайдем в магазин? Хочу купить тебе те самые сладости, о которых рассказывала!- Конечно! Я спрошу у родителей, - ответила я на предложение Гюзаль пойти по магазинам.
Странно, но я умела очень быстро выкидывать из головы плохие моменты. Стоило Демиру скрыться из виду, как страх начал таять. Мы снова смеялись, болтали ни о чем, делились маленькими секретами и обсуждали бельгийский шоколад. Но один вопрос всё же не давал мне покоя с самого утра.
- Кстати, Гюзаль, можно вопрос?
- Да, конечно, Ами! - она весело заправила прядь волос за ухо.
- Мы ведь в Турции... - я обвела взглядом столовую, где сотни учеников жили своей жизнью. - Почему здесь так много атеистов? Я думала, тут всё иначе. И... веришь ли ты сама?
Гюзаль вздохнула, и в её глазах промелькнула тень, которую я раньше не замечала.
- Знаешь, Ами... Анкара - это город контрастов, - тихо начала она. - В элитных лицеях, вроде нашего, многие считают веру чем-то «устаревшим» или «ограничивающим». Для таких, как Азра или Демир, религия - это просто правила, которые мешают им чувствовать себя богами. Они верят только в деньги и силу.
Она замолчала, подбирая слова. В её голосе послышалась легкая грусть.
- А я... я верю, что там, наверху, кто-то есть. Но я не такая сильная, как ты. Я боюсь показывать это, боюсь выделяться. В этом месте проще раствориться в толпе, понимаешь? Если ты наденешь платок или начнешь открыто молиться, тебя тут же съедят. Как Демир. Он ненавидит само упоминание о Боге. Говорят, он считает, что если бы Бог был, он бы не допустил той несправедливости, которую Демир видел в детстве.
Я слушала её, и моё сердце сжалось. Теперь я понимала, почему она так вцепилась в меня. Она видела во мне ту смелость, которой ей самой не хватало.
- А Демир... - Гюзаль на секунду запнулась, её голос дрогнул, - он не просто атеист. Он воюет с небесами. И лучше не оказываться на линии этого огня.