Сальваторе: Имя купленное кровью

Дэймон мёртвой хваткой вцепился в её запястья, прижимая Ливию к холодным железным прутьям ворот. Её дорожная сумка так и осталась лежать на асфальте. Из особняка доносились приглушённые голоса — Адам и Сара уже вошли в дом, не подозревая, что происходит у ворот.

Ливия тяжело дышала, глядя на него сквозь слёзы.

— Отвали от меня, Дэймон! — закричала она. — Всё кончено! Я ухожу! Натравливай своего Рассела, я его больше не боюсь! Пусть приходит!

Дэймон наклонился ближе. На его лице появилась колючая усмешка.

— О, ты не поняла, — тихо протянул он. — Рассел не тронет тебя. Я только что перевёл ему ещё одну круглую сумму. И прямо сейчас твой ненаглядный папаша готов пойти в полицию. Но знаешь, что он там скажет?

Ливия замерла.

— Рассел подпишет любые показания, — продолжил Дэймон. — Он заявит, что в ту ночь его ударила не ты, Ливия. Он скажет, что это сделала твоя драгоценная мамочка Сара. А я предоставлю нужные улики. Покушение на убийство, дорогая. И по щелчку моих пальцев полиция с удовольствием упрячет твою святую маму за решётку.

Слова ударили по Ливии словно разряд тока. Весь её гнев исчез, уступая место парализующему ужасу. Дэймон ударил по самому больному — по её матери.

Он удовлетворённо прищурился, заметив, как она побледнела. Отпустив её запястья, Дэймон жёстко взял её за подбородок.

— Так что у тебя всего два варианта, Ливия, — процедил он. — Либо ты прямо сейчас забираешь свою сумку, возвращаешься в особняк, выполняешь все мои условия и принадлежишь мне до конца своих дней... Либо твоя мама Сара отправляется за решётку уже завтра утром. Выбирай. Время пошло.

Ливия стояла, прижатая к холодным железным прутьям ворот. Воздух застрял в горле, а слова Дэймона продолжали выжигать внутри всё живое. Он ударил по единственному человеку, ради которого она была готова на всё, — по её матери.

Вся её злость превратилась в ледяную ненависть. Слёзы отчаяния брызнули из глаз, но она упрямо задрала подбородок, отказываясь ломаться перед ним.

— Ты невыносим, Дэймон... — сорвавшимся шёпотом выдохнула она. — Ты просто хуже всех на свете. Ты гнилой, жестокий эгоист. Даже Рассел со всей его грязью не додумался до такой подлости, какую сейчас творишь ты! Ты монстр, Дэймон. Худшее чудовище, которое я когда-либо встречала.

Дэймон даже не шелохнулся. Наоборот, его колючая усмешка стала только шире, а пальцы сильнее сжали её подбородок. Ему было плевать на её оскорбления. Главное — она оставалась рядом.

— Пусть так, Ливия, — леденящим шёпотом отрезал он. — Я могу быть худшим дьяволом на этой земле. Но этот дьявол прямо сейчас решает, будет твоя мать спать в своей мягкой постели или гнить в камере. Забирай сумку и шагай в дом. Разговор окончен.

Он резко отпустил её. Ливия пошатнулась, затем медленно подняла с асфальта тяжёлую дорожную сумку и, не оборачиваясь, побрела обратно к особняку Сальваторе, который теперь официально стал её личной тюрьмой.

Ливия медленно переступила порог особняка, и тяжёлая дубовая дверь с глухим стуком захлопнулась за её спиной, отрезая последний путь к спасению. Огромный холл встретил её полумраком и тишиной. Позади раздались шаги Дэймона — он шёл следом как надзиратель.

Не успела Ливия сделать и нескольких шагов, как навстречу ей из гостиной выбежала Сара.

Мама была вся в слезах. Лицо опухло от рыданий, косметика размазалась по щекам, а причёска окончательно растрепалась. Увидев дочь с дорожной сумкой, Сара всхлипнула и бросилась к ней.

— Ливия! Господи, Ливи, ты вернулась... — Сара мёртвой хваткой вцепилась в плечи дочери. — Милая, прости меня... Прости, что всё так вышло! Я не хотела, чтобы ты узнала об этом вот так. Не уезжай, умоляю тебя, не бросай меня в этом кошмаре!

Ливия замерла в объятиях матери, чувствуя, как сердце превращается в лёд. Сара плакала, думая, что дочь вернулась по собственной воле. Она даже не подозревала, какой ценой далось это возвращение.

Ливия медленно подняла взгляд и посмотрела через плечо матери на Дэймона.

Он стоял у входа, небрежно прислонившись к стене и засунув забинтованные руки в карманы брюк. На его губах играла знакомая торжествующая усмешка. Дэймон молча наблюдал за происходящим, взглядом приказывая Ливии начать играть роль послушной куклы прямо сейчас, на глазах у её рыдающей матери

Дверь кабинета Адама на втором этаже со скрипом приоткрылась. Из полумрака вышел хозяин дома. Бледный, с расстёгнутым воротом рубашки, он бросил тяжёлый взгляд на Сару и Ливию.

— Ливия, зайди ко мне. Сейчас же, — глухо, не терпящим возражений тоном отрезал Адам.

Сара испуганно вздрогнула и сильнее сжала руку дочери, но Ливия мягко отстранилась. Поднявшись по мраморной лестнице, она вошла в кабинет, и за её спиной щёлкнул замок.

Адам не сел за стол. Он стоял у окна, уперев руки в бока, и тяжело вздыхал.

— Присаживайся, Ливия, — тише произнёс он, указав на кресло.

Сам он подошёл ближе, и в его голосе впервые появились надломленные нотки.

— Ты должна понять... то, что наговорила Карла, и то, что подтвердила твоя мать... Всё это было слишком давно. мир был другим.

Ливия молча сидела, крепко сжимая подлокотники кресла.

— Мы с Ханной никогда не любили друг друга, это был холодный контракт наших семей, — Адам начал ходить по кабинету. — Когда я встретил Сару, она была глотком воздуха. Да, мы совершили ошибку, мы скрывались. Но Сара не виновата в смерти Ханны! Ханна сама уничтожила себя наркотиками, её психика была сломана задолго до меня. Я бросил Сару тогда только ради того, чтобы спасти её от мести Карлы фон Брок. Я откупился. Я не хотел, чтобы Дэймон рос в этом аду, понимаешь? И когда восемь месяцев назад я нашёл вас... я искренне хотел всё исправить. Хотел дать вам защиту, дать тебе будущее. Я не монстр, Ливия.

Девушка слушала его оправдания, и внутри разливалось холодное презрение. Адам пытался защитить себя в её глазах, перекладывая часть вины на покойную жену, но не замечал самого главного.

Он не знал, что его собственный сын прямо сейчас уничтожает Ливию теми же методами — шантажом, властью и деньгами, которыми сам Адам когда-то пытался заглушить последствия своих ошибок.

Ливия сидела неподвижно, уставившись в одну точку на полированном дереве стола. Слова Адама вызывали у неё лишь тошноту. Ей хотелось закричать, что его «защита» превратилась в её рабство, а его сын прямо сейчас ломает ей жизнь теми же методами.

Но на кону была свобода мамы. Она заставила себя дышать ровно и отключить эмоции. Лицо Ливии стало непроницаемым.

Она медленно подняла голову и посмотрела на отчима.

— Я всё понимаю, Адам, — тихо, но твёрдо произнесла она— Прошлое остаётся в прошлом. Вы с мамой через многое прошли, и я не собираюсь вас судить. Главное, что сейчас вы вместе, и всё хорошо.

Адам замер, и на его лице появилось облегчение. Он ожидал обвинений, но получил покорность.

— Я рад, что ты оказалась настолько взрослой и мудрой девочкой, Ливия, — сказал он, коснувшись её плеча. — Иди к маме, успокой её.

— Да, конечно, — Ливия послушно поднялась, чувствуя, как сумка тянет плечо.

Она вышла в коридор и тут же наткнулась на Дэймона.

Он стоял, прислонившись к стене, с ленивой, колючей усмешкой. Его потемневшие глаза скользнули по её лицу — проверяя, насколько хорошо она сыграла свою роль.

Ливия сделала всего несколько шагов к лестнице, когда Дэймон резко отлип от стены и молниеносно перехватил её. Забинтованная ладонь жестко вцепилась в её талию, другая — в плечо, утягивая в тёмный, тупиковый угол коридора.

Рывок — и она оказалась прижата спиной к холодной стене. Сумка с глухим стуком упала на паркет.

— Пусти... — едва слышно выдохнула Ливия, не отводя от него ледяного взгляда.

Дэймон наклонился ближе, его горячее дыхание коснулось её губ. На его лице появилась колючая, сытая усмешка.

— Отлично сыграно в кабинете, куколка, — вкрадчиво произнёс он. — Стоило немного надавить, и ты стала послушной девочкой. А теперь слушай мои условия.

Ливия замерла.

— Первое, — чеканил он ей в губы, — ты больше не ночуешь в гостевом домике. Только в главном особняке. Второе — вернёшься в комнату, наведёшь порядок чтобы никто ничего не понял. И третье...

Он сделал паузу, взгляд опустился к её губам.

— Сегодня в полночь ты спустишься в малую гостиную и придёшь ко мне. Будешь выполнять всё, что я прикажу. Любую мою хотелку, Ливия. И не опоздай — иначе ты знаешь, что я сделаю. Уяснила?

Он резко отпустил её, оставляя прижатой к стене, едва удерживающейся на ногах от бессилия и ненависти. Ловушка захлопнулась окончательно.

Часы в холле глухо пробили полночь. Особняк Сальваторе погрузился в мертвую тишину. Адам и Сара давно ушли в спальню, и для Ливии этот час стал началом личного кошмара.

Она осторожно приоткрыла дверь своей комнаты. На ней был простой шелковый халат, сердце билось так громко, что казалось — его слышно в коридоре.

Ливия спустилась по мраморной лестнице, замирая на каждом шаге. Каждый звук казался слишком громким. Перед глазами стояло лицо мамы — и она шла дальше, заставляя себя не остановиться.

Внизу она повернула к малой гостиной. Дверь была приоткрыта, изнутри лился багровый свет камина.

Ливия толкнула дверь и вошла.

Дэймон уже ждал. Он сидел в кожаном кресле у огня, с бокалом виски в руке. Рубашка с расстёгнутыми пуговицами, тёмный силуэт в отблесках пламени. Его взгляд сразу пригвоздил её к месту, а на губах появилась колючая усмешка.

— Ровно в полночь, — хрипло протянул Дэймон, делая глоток. Он поставил бокал и поднялся. — Умница, куколка. Ты начинаешь понимать правила этой игры. Подойди ближе.

Ливия замерла, сжав пальцами края халата. Воздух в комнате стал тяжёлым, почти невозможным для вдоха. Ловушка захлопнулась, и ночь с Дэймоном Сальваторе началась.

Ливия сделала несколько медленных шагов вперед и остановилась прямо перед ним. Близко — почти вплотную.

Она не опустила взгляд. Напротив, гордо посмотрела Дэймону прямо в его потемневшие глаза. В её взгляде не было страха — только ледяная, выстоявшая ненависть и упрямство. Она дала понять: тело принадлежит этому вынужденному договору, но её дух он не сломает.

Дэймон замер. Его усмешка дрогнула и исчезла. Напряжённый отпор в её глазах ударил по нему сильнее, чем он ожидал. Он хотел видеть сломленную жертву — а перед ним стояла девушка, принимающая бой.

Желваки на его лице заиграли, пальцы судорожно сжались.

— Думаешь, сможешь смотреть на меня так вечно, куколка? — хрипло процедил он, делая шаг ближе и перехватывая её за талию. — Твой дух исчезнет, как только я изменю условия нашей сделки.

Ливия не вздрогнула. Она продолжала смотреть на него холодно и прямо.

Ливия даже не попыталась вырваться из его хватки. Она стояла, вжатая в его тело, чувствуя его бешеный пульс. Багровые блики камина ложились на её лицо, но взгляд оставался ледяным.

Она медленно вдохнула, и на губах появилась горькая усмешка.

— Ты можешь делать со мной что хочешь, Дэймон, — тихо, но хлестко произнесла Ливия. — Запирать меня здесь, приказывать приходить ночью, даже брать моё тело. Но для меня ты навсегда останешься лишь трусом.

Дэймон на секунду замер.

— Трус, который прячется за деньгами и шантажом, потому что не способен признать очевидное, — продолжила она, не отводя взгляда. — Ты боишься меня, Сальваторе. Боишься, что я не склоняюсь перед тобой. И твоя «месть» за мать — просто ширма для собственной слабости. Ты жалок.

Слова ударили по нему с сокрушительной силой. Усмешка исчезла. Лицо потемнело от гнева, зрачки сузились.

Его пальцы сильнее сжались на её талии, и Ливия едва сдержала боль, но не отвела подбородок.

Дэймон тяжело задышал, наклоняясь к ней так близко, что между ними почти не осталось воздуха.

Ливия стояла, вжатая в его крепкое тело. Пальцы Дэймона сжались на её талии до боли. Его лицо потемнело от гнева, а в безумной усмешке сквозило торжество хищника.

Он наклонился вплотную.

— Трус, говоришь? — хрипло процедил он прямо ей в губы. — Думаешь, гордость защитит тебя? Ты пришла выполнять мои условия, куколка.

Он резко дёрнул пояс, ослабляя узел.

— Сними шелковый халат, Ливия, — ледяным тоном приказал Дэймон. — Прямо сейчас. Покажи свою хваленую гордость, когда на кону свобода твоей матери. Посмотрим, как ты запоешь. Время пошло.

Земля уходила у неё из-под ног. Его удар был точным и жестоким — и Ливия понимала, что он не шутит.

Девушка сделала медленный, ледяной вдох, заставляя свои эмоции полностью отключиться. Продолжая гордо и неотрывно смотреть Дэймону прямо в глаза, она подняла руки к поясу.

Её взгляд не опустился ни на секунду — в нём по-прежнему горел непримиримый огонь презрения, который так сильно бесил Сальваторе .Дрожащими, но упрямыми пальцами Ливия потянула за край ткани. Шелковый халат плавно соскользнул с её плеч и глухо упал к ногам на пушистый ковер у камина. Она осталась стоять перед ним абсолютно беззащитной Но даже так её осанка оставалась царственной, Ливия приняла его условия, но всем своим видом кричала:

«Ты взял моё тело, Дэймон, но ты никогда не получишь мою покорность».

Дэймон замер, его рваное дыхание на секунду прервалось. На каменном лице отразилась целая буря эмоций — от дикого, собственнического торжества до пугающего замешательства. Вид её абсолютной наготы в сочетании с этим ледяным, гордым взглядом напрочь снес ему остатки разума. Он ожидал, что она сломается или разрыдается, но Ливия швырнула ему в лицо свою гордость как вызов

Дэймон сделал к ней последний шаг вплотную, перекрывая собой весь свет от камина, и его забинтованная ладонь жестко легла на её обнаженную талию, притягивая к своему горячему телу.

Этот гордый взгляд окончательно лишил Дэймона самообладания. Вместо того чтобы сломать Ливию, он лишь сделал её сильнее, и это разъедало его изнутри.

Дэймон резко подхватил её на руки и стремительно вышел из малой гостиной. Не говоря ни слова, он быстро поднялся по мраморной лестнице на второй этаж, не обращая внимания ни на что вокруг.

Добравшись до своей комнаты, он распахнул дверь, вошёл внутрь и с грохотом захлопнул её за собой, сразу повернув ключ в замке.

Ливия оказалась на краю огромной кровати. Дэймон тут же навис над ней, не сводя с неё потемневшего взгляда.

Его ладонь жёстко перехватила её запястья, а багровые от гнева глаза впились в её холодное, непокорное лицо. Несмотря ни на что, Ливия продолжала смотреть на него с тем же ледяным вызовом, который сводил его с ума.

— Всё, куколка. Игра окончена, — хрипло процедил Дэймон прямо ей в губы. — Теперь ты принадлежишь мне. Без остатка. Ты будешь жить в этой комнате, спать в этой постели и делать всё, что я прикажу. Твоя гордость больше ничего не значит. Ты моя, Ливия. Навсегда.

Ливия лежала под ним, чувствуя стальную хватку на своих запястьях, но её взгляд оставался прежним — холодным и непреклонным. Даже сейчас она не отвела глаз, продолжая смотреть на него с тем самым вызовом, который не давал ему покоя.

Мужчина полностью потерял связь с реальностью. Тот факт, что даже под его тяжелым телом Ливия продолжала смотреть на него с ледяным презрением, окончательно выжег остатки его хладнокровия.

Он должен был подчинить её, сломать этот взгляд, заставить её почувствовать его абсолютную, неоспоримую власть.Он резко наклонился и впился в её губы требовательным, яростным поцелуем.

В этом порыве не было ни капли нежности — только дикая, первобытная страсть на грани с жестокостью. Дэймон буквально пожирал её, сминая губы до крови, перекрывая любой доступ к кислороду. Его свободная забинтованная рука спускалась ниже, хаотично и грубо исследуя изгибы её обнаженного тела, сжимая её кожу до багровых следин.

Он брал то, за что заплатил свободой Сары, выставляя свои самые жесткие условия.Ливия задыхалась под его массивным телом. Пальцы Дэймона впивались в её бедра и талию с такой силой, что внутри всё сжималось от резкой, пронзительной боли. Но она приняла решение.Через эту физическую боль, через удушающие слезы, которые беззвучно покатились из её глаз, размывая остатки туши по подушке, Ливия принципиально не стала сопротивляться

Её тело оставалось послушным, мягким и неподвижным под его натиском. Она не сделала ни единого движения навстречу, не попыталась оттолкнуть его или обнять в ответ.

Одним резким движением он расстегнул её лиф, полностью обнажая её грудь Ливия инстинктивно вздрогнула и попыталась закрыться руками, скрестив их на груди в отчаянной попытке защитить остатки своего достоинства.

Но Дэймон не позволил ей этого сделать. Он перехватил её запястья своей рукой и с силой впечатал их в матрас над её головой, полностью блокируя любые движения.Наклонившись, он начал требовательно и жестко целовать её шею, ключицы и грудь, оставляя багровые отметины на нежной коже.

Ливия задыхалась под его весом, но упрямо сжимала челюсти.А затем он завладел ею одним мощным, жестким толчком.Из глаз Ливии мгновенно пошли слезы — горячие, удушающие потоки обожгли её щеки, оставляя мокрые следы на подушке. Это была чистая, пронзительная физическая боль вперемешку с сокрушительным чувством бессилия.

Но даже через эти слезы она заставила себя замолчать. Её тело обмякло под его ритмичными, резкими движениями, превращаясь в безжизненную куклу. Ливия принципиально перестала сопротивляться, отдавая ему то, что он купил пачкой денег для Рассела, но её выжженный, пустой взгляд остался устремлен в потолок. Дэймон полностью сделал её своей, но с каждым новым толчком понимал, что её дух остался для него недосягаем...💔