Сальваторе: Имя купленное кровью

Воздуха катастрофически не хватало. Дэймон резко, почти грубо оторвался от её губ, словно его обожгло током. Он отпрянул на свое сиденье, тяжело и шумно дыша, а его грудная клетка ходила ходуном. В полумраке салона было видно, как дико расширились его зрачки.На секунду в машине воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием. Дэймон смотрел перед собой на лобовое стекло, и на его лице отразилась целая буря эмоций. На смену ярости и страсти пришел глухой, липкий страх. Он, Дэймон Сальваторе, который всегда держал всё под полным контролем, сейчас осознал страшную вещь: эта девчонка управляет им. Один её поцелуй с другим парнем заставил его разнести собственный клуб, а один ответный поцелуй в машине полностью лишил его разума. Ему стало жутко от того, насколько сильно он от неё зависит.

Ливия осталась сидеть на пассажирском кресле, прижав ладонь к искусанным, горящим губам. Её платье было слегка растрепано, а в глазах всё еще стоял туман от пережитого шока. Она смотрела на его напряженный профиль, ожидая новой вспышки гнева, но Дэймон молчал.

Он судорожно сжал пальцами руль, заставляя себя прийти в чувство.Ни слова не говоря, он резко нажал на кнопку, запуская двигатель. Спорткар снова оглушительно взревел. Дэймон рванул рычаг переключения передач и на огромной скорости выкрутил руль, возвращая машину на трассу.

Машина с визгом затормозила у парадного входа виллы. Как только замки щелкнули, Ливия резко дернула ручку и выскочила на прохладный воздух, пытаясь прийти в себя. Но стоило ей поднять голову, как она замерла.

На крыльце особняка, прямо под багровым светом уличных фонарей, их ждали Рожхат и Эмма. Судя по всему, они примчались сюда сразу после драки, напрочь проигнорировав вечеринку, чтобы проверить, всё ли в порядке и не поубивали ли Дэймон с Ливией друг друга по дороге.

Эмма, увидев подругу, мгновенно слетела по ступеням вниз. Она подскочила к Ливии, испуганно оглядывая её растрепанный вид и припухшие, искусанные губы.

— Лив! О боже, ты как? Он ничего тебе не сделал? — зашептала Эмма, крепко обнимая её за плечи и бросая свирепый взгляд на салон спорткара.В эту же секунду из машины вышел Дэймон. Он громко хлопнул дверью, и этот звук эхом разнесся по пустой территории.

Его лицо снова стало каменным и холодным, хотя разбитые костяшки пальцев всё еще кровоточили.Рожхат сделал шаг вперед, преграждая другу путь к дому, и устало потер переносицу:

— Дэймон, хорош. Вы оба стоили друг друга сегодня в клубе. Мы приехали убедиться, что вы доехали живыми, но, кажется, тебе реально нужно остыть. Ты весь клуб на уши поднял из-за своей... вспыльчивости.

Дэймон остановился у лестницы. Его темный взгляд на секунду метнулся к Ливии, которая пряталась за спиной Эммы, а затем он жестко посмотрел на Рожхата. Напряжение между друзьями возросло, ведь Рожхат был одним из немногих, кто мог открыто говорить Дэймону правду в лицо.

Рожхат тяжело вздохнул, оценивая масштаб катастрофы по дикому, загнанному взгляду друга. Он понимал, что если оставить Дэймона и Ливию сейчас в одном доме, особняк Сальваторе просто взлетит на воздух от этого напряжения.Рожхат подошел ближе и крепко положил руку на плечо Дэймона, слегка сжав его.— Дэймон, поехали отсюда, — негромко, но твердо сказал он.

— Хватит на сегодня драмы. Погнали обратно в город, зайдем в нормальное место, зальем этот стресс хорошим алкоголем. Тебе нужно переключить голову. Оставь девчонок одних, пусть выдыхают.

Рожхат стоял на крыльце, ожидая, что друг согласится уехать, но Дэймон даже не шелохнулся. Его лицо превратилось в каменную, непроницаемую маску, а в потемневших глазах застыло опасное упрямство. Сбежать в город, чтобы залить стресс алкоголем? Признать поражение и оставить Ливию здесь, чувствуя, как внутри всё горит от одного воспоминания о её губах? Нет. Дэймон Сальваторе никогда не бежал.

Он резко, почти грубо сбросил руку Рожхата со своего плеча.

— Никуда я не поеду, — глухо, со свистом процедил Дэймон, обжигая друга ледяным взглядом.

— Проваливайте. Оба.Рожхат лишь тяжело вздохнул понимая, что спорить сейчас бесполезно. Он бросил быстрый взгляд на Эмму, беззвучно одними губами сказав: «Уводи её», и направился к своей машине. Через минуту его автомобиль скрылся за воротами виллы.

Эмма, не теряя ни секунды, крепко перехватила Ливию за руку и буквально утащила её в дом. Девушки быстро взлетели на второй этаж, и Эмма закрыла Ливию в её комнате, оставаясь рядом, чтобы защитить, если Дэймон снова сорвется.Дэймон зашел в особняк следом.

Тяжелая дубовая дверь захлопнулась с оглушительным грохотом, который эхом разнесся по пустым коридорам. Шаг за шагом, едва сдерживая рвущееся наружу безумие, он поднялся на второй этаж и ворвался в свою комнату, с силой заперев дверь на замок.

Оказавшись в одиночестве, Дэймон окончательно потерял контроль над собой. Внутри него словно рванула бомба из ревности, собственнического инстинкта и жгучего страха перед тем, как сильно Ливия начала им управлять.С диким, утробным рыком он развернулся и с размаху ударил кулаком по стене. Боль в разбитых костяшках пальцев ожгла руку, но этого было мало, чтобы заглушить тонущий в ярости разум. Дэймон подлетел к массивному письменному столу и одним мощным движением снес с него всё: дорогой ноутбук с грохотом полетел на паркет, разбиваясь вдребезги, следом полетели бумаги, тяжелые органайзеры и стаканы.

Но это его не остановило. Дэймон метался по комнате как раненый, разъяренный зверь, круша всё на своем пути. Он схватил тяжелое кресло и с силой швырнул его в сторону большого зеркала в полный рост. Оглушительный звон разбитого стекла разрезал тишину виллы — осколки веером брызнули по полу, отражая его искаженное гневом лицо. Он срывал картины со стен, переворачивал мебель, крушил дорогие элементы декора, превращая свою безупречную комнату в полное пепелище.

Через коридор, в своей комнате, Ливия и Эмма сидели, замерев от ужаса. До них отчетливо долетали глухие удары, грохот ломающейся мебели и звон бьющегося стекла. Вилла Сальваторе буквально содрогалась от этого безумия. Ливия сжала колени руками, слушая, как Дэймон за стеной уничтожает всё вокруг, и понимала: он рушит комнату, потому что не может прямо сейчас разрушить её.

Грохот за стеной продолжался еще минут десять, после чего сменился оглушительной, мертвой тишиной. Звон разбитого стекла затих. Больше не было слышно ни ударов, ни тяжелых шагов Дэймона.Ливия сидела на краю кровати, вцепившись пальцами в покрывало. Сердце бешено стучало в груди, отдаваясь в ушах.

Эта внезапная тишина пугала её даже сильнее, чем погром. В голове крутился их безумный поцелуй в машине, его хриплое «Ты принадлежишь мне» и та пугающая беспомощность, которую она впервые увидела в его глазах.Ливия медленно поднялась с постели.

— Лив, ты куда? — Эмма тут же вскочила с кресла и перехватила её за локоть. Её лицо было бледным от искусанного страха.

— Не смей туда ходить. Ты слышала, что он там устроил? Он не в себе. Пошли лучше ко мне в домик, переждем до утра.

— Нет, Эмма, — тихо, но непреклонно ответила Ливия, мягко убирая руку подруги со своего локтя. — Я должна посмотреть.

— Ливия, он опасен! — Эмма почти перешла на панический шепот, преграждая ей путь к двери. — Ты видела его в клубе? Он избил парня до полусмерти, разгромил свою комнату. Что, если он сорвется на тебя?

— Не сорвется, — уверенно произнесла Ливия, хотя внутри у неё всё дрожало.Она сама не понимала, откуда в ней взялась эта слепая уверенность. Но она знала: Дэймон уничтожил свою комнату именно потому, что пытался сдержать ярость, направленную на неё. Он воевал сам с собой, со своей внезапной, удушающей одержимостью.

Игнорируя испуганные протесты Эммы, Ливия решительно открыла дверь и вышла в темный, пустой коридор виллы. Шаг за шагом она приближалась к комнате Дэймона. Каждый шорох собственного платья казался ей слишком громким.Она остановилась у его двери. Из-под щели не доносилось ни звука. Ливия глубоко вздохнула, протянула дрожащую руку и мягко толкнула приоткрытую дверь от себя.Картина, открывшаяся её глазам, заставила её вздрогнуть. Комната Сальваторе-младшего превратилась в пепелище.

Огромное зеркало лежало на полу тысячей сверкающих осколков, посреди комнаты валялось перевернутое кресло, ноутбук был разбит вдребезги, а стены были исцарапаны и испачканы.Дэймон сидел на полу, спиной к кровати, прямо среди этого хаоса и битого стекла. Его голова была запрокинута назад, глаза закрыты, а футболка порвана еще сильнее. Он тяжело, прерывисто дышал. Опустив взгляд ниже, Ливия с ужасом заметила, что его разбитые костяшки пальцев сильно кровоточили, оставляя багровые пятна на паркете. Он выглядел не как опасный хищник, а как раненый, загнанный в угол зверь.От звука её шагов Дэймон медленно открыл потемневшие глаза. В них больше не было слепой ярости — только глухое, выжигающее изнутри отчаяние. Он посмотрел на Ливию, стоявшую на пороге, и его челюсть судорожно сжалась.

Дэймон медленно повернул голову, и его тяжелый, потемневший взгляд намертво приковал Ливию к порогу. В полумраке разгромленной комнаты его глаза казались угольно-черными, выжженными изнутри той бурей, которую он только что здесь устроил.

Он смотрел на неё сквозь упавшую на лоб челку, тяжело и прерывисто дыша.Ливия сделала робкий шаг вперед, и под её туфлей негромко хрустнул мелкий осколок зеркала. Этот звук заставил Дэймона судорожно сжать кулаки. Свежая кровь из разбитых костяшек снова потекла по его пальцам, капая на паркет.

— Уходи, Ливия, — тихо, на самом пределе слышимости процедил он. Его голос был настолько хриплым и сорванным, будто он долго кричал.

— Уходи, пока я не сделал хуже.В этом коротком предупреждении не было привычного приказного тона или высокомерия. Это была глухая, отчаянная попытка оттолкнуть её ради её же безопасности. Он сидел посреди руин собственного эго, до безумия испуганный тем, как сильно эта девчонка ломает его хладнокровие, и из последних сил пытался удержать зверя внутри себя на цепи

Но Ливия не сдвинулась с места. Гордость, которая вела её весь этот вечер, куда-то испарилась, уступая место странному, щемящему чувству жалости и непреодолимого притяжения к этому опасному, изломанному парню. Она видела, как сильно он страдает от собственной одержимости, и этот Дэймон — уязвимый, истекающий кровью среди осколков — пугал её гораздо меньше, чем тот, который швырял незнакомцев в баре.

— Нет, — так же тихо, но удивительно твердо ответила Ливия.Она закрыла за собой дверь, полностью отрезая их от внешнего мира и от оставшейся в коридоре Эммы. Намеренно переступая через обломки мебели и куски разбитого стекла, Ливия начала медленно сокращать расстояние между ними, не сводя с него глаз.

Девушка сделала еще один шаг, и это стало последней каплей. Дэймон не выдержал. Вся его хваленая выдержка, которую он по крупицам собирал, сидя на полу, разлетелась вдребезги.

Он резко, одним слитным движением вскочил на ноги, словно раненый хищник, которого загнали в угол. Ливия даже ахнуть не успела, как Дэймон в один широкий шаг преодолел разделявшее их расстояние, мертвой хваткой вцепился в её плечи и с силой прижал её к стене рядом с дверью.

— Почему?! — хрипло, сорвавшись на яростный рык, выдохнул он ей прямо в губы. Его глаза безумно метались по её лицу.
— Почему ты никогда, черт тебя дери, меня не слушаешь?! Я сказал тебе сидеть дома — ты тащишься в клуб! Я сказал тебе уйти из этой комнаты — ты прешь напролом! Ты хоть понимаешь, с чем ты играешь, Ливия?!

Он тряхнул её за плечи, но в этом движении было больше отчаяния, чем реального желания причинить боль.

.Ливия замерла, вжатая в стену, но её взгляд не дрогнул. Сердце бешено колотилось о грудную клетку, а дыхание сбилось от его сумасшедшего напора. Она смотрела прямо в его потемневшие, полные боли и гнева глаза, чувствуя, как между ними снова вспыхивает то самое опасное электричество из машины.

Она судорожно дернулась, пытаясь высвободить руки из его стальной хватки, но это лишь сильнее распалило Дэймона. Потеряв последние остатки разума и контроля, он еще грубее и отчаяннее прижал её к стене.

Его тяжелое дыхание обжигало кожу.Дэймон зафиксировал её запястья одной рукой, а свободной ладонью, грубо и хаотично, начал изучать линии её тела сквозь тонкую ткань шикарного платья. В этих прикосновениях не было нежности — только дикое, собственническое желание подчинить себе эту непокорную девчонку, которая посмела разрушить его хладнокровие.Ливия попыталась отвернуться, задыхаясь от возмущения и нахлынувшей паники, но Дэймон резко перехватил её.

Против её воли он яростно, грубо впился поцелуями в её шею. Его губы были горячими, а колючая щетина обжигала нежную кожу, оставляя багровые следы. Ливия судорожно вздыхала, пытаясь оттолкнуть его , но Дэймон, ослепленный своей одержимостью, не останавливался.

Он спускался жесткими, требовательными поцелуями ниже, к ключицам, а затем — к вырезу платья, нагло заставляя её гореть от этой дикой смеси страха, злости и запретного, В замкнутом пространстве разгромленной комнаты, среди осколков разбитого зеркала, Дэймон окончательно стер все границы дозволенного, подчиняя Ливию своей безумной, разрушительной страсти.

— Пожалуйста, Дэймон, не надо... Прошу — сквозь удушающие слезы и взмолилась Ливия, тщетно пытаясь вернуть себе контроль над собственным телом.

Ее голос дрожал от смеси бессилия, страха и подступающей паники. Она умоляла его опомниться, смотря на него полными слез глазами, но Дэймона это не остановило.
Желание подчинить Ливию себе, наказать за бунт и выжечь из нее любого другого мужчину окончательно затмило здравый смысл.

Одним резким,  движением Дэймон оторвал ее от стены, подхватил и грубо бросил на кровать. Ливия упала на покрывало, едва успев выставить руки, но он мгновенно навалился сверху, придавливая ее своим тяжелым весом к матрасу и полностью лишая возможности сбежать.

Не обращая внимания на ее глухие протесты, Дэймон снова начал оставлять жесткие, обжигающие поцелуи на ее шее. Его губы действовали требовательно и жадно, заставляя нежную кожу гореть от боли. Он не давал ей перевести дыхание, спускаясь поцелуями ниже, к ключицам и груди, грубо сминая ткань шикарного платья.

Дэймон на секунду отстранился и посмотрел на её заплаканное, испуганное лицо. Огромные глаза Ливии были полны слез и неподдельного ужаса, а её тело под ним мелко дрожало.

В этот самый миг Дэймона словно пронзило разрядом тока. В его затуманенном яростью разуме внезапно вспыхнуло леденящее душу осознание: он уподобляется её отцу Расселу. Тому самому тирану и монстру, от которого Ливия с матерью бежали, спасая свои жизни. Дэймон всегда презирал таких людей, но прямо сейчас, применяя силу к беззащитной девушке в запертой комнате, он становился точно таким же чудовищем.Это осознание мгновенно отрезвило его, как ушат ледяной воды.Дэймон резко замер с лица моментально сошла вся краска.

Он с ужасом посмотрел на свои руки, сжимающие её плечи, и на  следы от своих жестких поцелуев на её шее.

Он рывком поднялся с кровати, отходя от неё на несколько шагов назад, тяжело и прерывисто дыша. Но его уязвленное эго и собственнический инстинкт, даже в момент этого жуткого прозрения, требовали оставить за собой последнее, решающее слово.

Дэймон судорожно сжал кулаки, заставляя свой голос звучать максимально жестко и угрожающе.Он навис над кроватью, и его потемневший, колючий взгляд насквозь прошил Ливию.

— Если я еще раз увижу, что ты прикоснулась к кому-то, или кто-то к тебе , — процедил он чеканя каждое слово прямо ей в лицо,

— поверь, я закончу начатое.Бросив этот ледяной ультиматум, он резко развернулся,  и вышел из разгромленной комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Дверь в комнату распахнулась с глухим стуком, и внутрь буквально влетела Эмма. Её лицо было белым как мел, а глаза округлились от пережитого ужаса. Увидев разгром вокруг и Ливию, сжимающуюся на краю кровати, Эмма всхлипнула и в два шага преодолела расстояние между ними, наплевав на хрустящие под ногами осколки.

— Лив! О боже, Ливия! — Эмма упала перед ней на колени, крепко, до боли обнимая подругу за плечи.

Ливия не выдержала. Весь тот мертвый холод, который сковал её тело во время нападения Дэймона, наконец отступил, уступая место горьким, удушающим слезам. Она уткнулась лицом в плечо Эммы, содрогаясь от беззвучных рыданий. Её пальцы судорожно вцепились в ткань платья подруги, словно Эмма была единственным якорем, удерживающим её над пропастью.

— Всё хорошо, всё позади, я здесь, — шептала Эмма, гладя Ливию по растрепанным волосам, хотя её собственные руки крупно дрожали.

— Этот ублюдок ушел. Он уехал из дома, я слышала, как внизу хлопнула дверь и взревел мотор. Его здесь нет.

Ливия продолжала плакать, чувствуя, как горят искусанные губы и как ноет шея, на которой Дэймон оставил следы своей безумной ревности. В голове до сих пор набатом стояли его последние, слова: «Если я еще раз увижу, что ты прикоснулась к кому-то , поверь, я закончу начатое».

Он не просто напугал её — он растоптал её попытку защитить свою свободу.Минут через десять Ливия наконец смогла сделать первый глубокий вздох. Слезы постепенно высыхали, оставляя на душе выжженную, звенящую пустоту

— Лив, мы не можем здесь оставаться, — твердо сказала Эмма, понизив голос. — Адам и Сара вернутся только через несколько дней. Если Дэймон приедет обратно в таком состоянии... я боюсь за тебя. Пошли ко мне в гостевой домик мама  сейчас спит, мы пройдем тихо.

_____________________________

Утро следующего дня:

Ливия стремительно шла по коридору, прижимая к себе чистые вещи. Она надеялась незаметно проскочить наверх, забраться в свою комнату и спрятаться от всего мира. Но стоило ей поравняться с проемом гостиной, как она буквально налетела на Дэймона.Они столкнулись прямо в дверях. Ливия инстинктивно отпрянула на шаг, её сердце испуганно забилось в горле, а пальцы судорожно вцепились в воротник кардигана, пытаясь спрятать следы на шее. Дэймон стоял перед ней — его забинтованные белым спортивным бинтом костяшки правой руки выглядели пугающе, а на скуле темнел след от ночной драки. Между ними мгновенно вспыхнуло то самое дикое, удушающее напряжение, оставшееся после кошмара в его комнате.

Ливия открыла рот, готовая высказать ему всю свою злость и обиду, а взгляд Дэймона потемнел, фиксируя её дрожь.Но договорить или начать новую ссору они не успели.

Внезапно тяжелая дубовая дверь особняка со скрипом распахнулась без какого-либо стука. Охрана на въезде открыла массивные ворота виллы без единого вопроса, и гостья вошла в дом так, словно владела тут каждым кирпичом.Ливия и Дэймон одновременно, с глубоким удивлением повернули головы на звук, замирая у проема гостиной.

В холл нагло, с высокомерно поднятой головой вошла пожилая, но невероятно статная и ухоженная женщина. На ней было дорогое дизайнерское пальто, массивные золотые украшения, а на лице застыло выражение брезгливого превосходства. Это была Карла фон Брок — мать Ханны и родная бабушка Дэймона.

Карла фон Брок небрежно швырнула свою брендовую сумочку прямо в руки Марии. Та поймала её на автомате. Мария работала на эту семью уже тридцать лет. Она прекрасно знала крутой нрав Карлы и помнила ещё те времена, когда Ханна была жива.

— Мария, — Карла даже не удостоила женщину взглядом, проходя вглубь холла. — Принеси мне крепкий чай в малую гостиную. И прикажи охране занести мои чемоданы. Этот дом, как всегда, обделен элементарным уютом.Мария испуганно кивнула, вжав голову в плечи:

— Да, госпожа фон Брок. Прямо сейчас.Карла медленно повернулась в сторону гостиной. Её хищный, цепкий взгляд зафиксировал застывших у проема Дэймона и Ливию.

Вся аристократическая спесь и ледяное превосходство этой женщины были направлены прямо на них. Она нагло обвела глазами фигуру Ливии, и на её холеном лице появилась холодная, торжествующая улыбка.

Карла сделала медленный, хищный шаг к Ливии Статная женщина остановилась в полушаге  от девушки. Она брезгливо, кончиками пальцев, приподняла подбородок Ливии вверх, заставляя смотреть на себя.Вся аристократическая спесь Карлы фон Брок сейчас была направлена на беззащитную девушку.

— Ты выросла точной копией своей паскудной мамаши, — ледяным, дребезжащим от ненависти шепотом произнесла Карла, впиваясь глазами в черты лица Ливии.

— Из-за твоей матери моя Ханна гнила заживо, спивалась от ревности и умерла от передозировки. Пока твоя святоша была любовницей Адама и спала с ним при живой жене! А теперь она окрутила моего зятя, заставила расписаться, и вы думаете, что стали Сальваторе? Нет, девочка. Вы были и остаетесь грязью. И я вышвырну вас отсюда.

Эти слова ударили по Ливии как сокрушительный разряд тока. Воздух в секунду выбило из её легких, а земля словно ушла из-под ног. Внутри всё оборвалось. Она потрясенно смотрела на Карлу, не в силах вымолвить ни слова.

Ливия не знала. Мама никогда не рассказывала ей об этом. Она была уверена, что Адам и Сара встретились и полюбили друг друга спустя много лет, как честные люди. Мысль о том, что её добрая мама была любовницей женатого мужчины и косвенно виновна в смерти матери Дэймона, разорвала сознание Ливии на куски. Все эти месяцы жестокости Дэймона, его дикая ненависть и издевательства вдруг обрели страшный, логичный смысл.

Он мстил за свою мать.Дэймон, стоявший в проеме гостиной, весь подобрался. Его забинтованные пальцы правой руки сжались так, что побелели костяшки, а на скулах бешено заходили желваки. Он перевел потемневший, колючий взгляд с торжествующей бабушки на побледневшую, раздавленную Ливию. Правда, которую он так тщательно скрывал, чтобы самолично душить её шантажом, теперь была вывалена наружу самым грязным образом.

— Не смейте говорить о моей маме в таком тоне! — её голос звенел от подступающих слез, но резал тишину холла как лезвие. — Моя мама не виновата в том, что ваша дочь не смогла удержать своего мужа и выбрала наркотики! Если ваш зять гулял от вашей дочери, то виноват в этом только он один! Моя мама настрадалась в жизни больше, чем вы можете себе представить, и я не позволю вам поливать её грязью!Карла от такой немыслимой, хлесткой дерзости опешила. Её холеное лицо перекосило от дикой судороги, а глаза округлились. Девчонка посмела заговорить о Ханне в таком тоне .

Но договорить Ливии не дали.Дэймон не выдержал. Слова Ливии о Ханне, о том, что его мать «не удержала» мужа и сама выбрала такой конец, прошлись по его самой глубокой, сочащейся кровью ране. Вся его утренняя холодность в секунду выгорела. Он коршуном налетел на Ливию со спины.Его забинтованная рука мертвой хваткой вцепилась в её плечо, а вторая — жестко, до хруста, зажала ей рот, полностью прерывая её крик. Дэймон с дикой силой рванул Ливию назад, прижимая спиной к своей груди, тяжело и прерывисто дыша. На его скулах бешено заходили желваки, а взгляд стал абсолютно безумным.

— Закрой свой рот! — рявкнул Дэймон ей прямо в ухо, и его низкий, вибрирующий от ярости голос заставил её содрогнуться. — Слышишь меня?! Заткнись! Не смей, блять, открывать свой рот и произносить имя моей матери! Ты никто в этом доме, Ливия. Ты и твоя мамаша — просто воровки, которые пришли на всё готовое!Ливия судорожно забилась в его руках, пытаясь оттащить его стальные пальцы от своего лица, но Дэймон держал её как в тисках.

Из её глаз брызнули слезы — от дикой обиды, от предательства Дэймона и от страшной правды, которая только что разрушила её мир. Он снова применял к ней силу, защищая память Ханны на глазах у торжествующей Карлы, которая скрестила руки на груди и победоносно улыбалась, глядя на эту сцену.....