Сальваторе: Имя купленное кровью

Она не успела обернуться, как Дэймон резко сократил дистанцию и жестко взял её под руку. Его пальцы мертвой хваткой впились в её локоть через ткань легкой куртки, заставляя замедлить шаг еще сильнее и окончательно отстать от Рожхата и Эммы.

— Пусти, Дэймон, они заметят... — прошептала она, тщетно пытаясь вырвать руку.

— Рожхат сейчас слишком занят твоей лондонской подружкой, чтобы смотреть назад, — Дэймон опасно наклонился к ней, так что его губы почти касались её уха. — Твой домашний арест закончился раньше времени, «сестренка». Ты думала, что твой дневной толчок в саду останется без ответа? Из-за тебя отец устроил мне допрос, и целую неделю в Испании я думал только о том, как сильно хочу сорвать с тебя это упрямство.

Он сильнее сжал её руку, заставляя Ливию прижаться к его твердому, напряженному плечу. В темноте пустой набережной его глаза казались абсолютно черными, наполненными дикой, ревнивой одержимостью. Они оба продолжали идти в этой зловещей близости, пока впереди, на фоне залитых неоном уличных кафе, мелькали силуэты увлеченных друг другом Рожхата и Эммы.

Смех Эммы эхом разнесся по узкой каменной улице, когда они с Рожхатом резко свернули в сторону небольшой, залитой мягким теплым светом террасы. Это было уютное уличное кафе, скрытое под навесом из виноградных лоз, где играла тихая итальянская музыка. Рожхат галантно отодвинул для Эммы стул, а затем обернулся и, заметив отставшую пару, весело замахал рукой.

— Эй, Дэймон! Ливия! Вы там уснули по дороге? — прокричал курд с улыбкой, привлекая внимание нескольких немногочисленных посетителей.

— Идите сюда, здесь лучший эспрессо в этом квартале!Дэймон нехотя разжал пальцы на локте Ливии, но прежде чем отпустить её, его ладонь собственнически скользнула по её спине. На его лице мгновенно материализовалась та самая холодная, безупречная маска Сальваторе, которую он всегда носил при посторонних.

— Улыбайся, — леденящим шепотом приказал он Ливии прямо в губы, пока они подходили к столику. — Твоя мать требовала идеальной семьи. Попробуй только испортить Рожхату вечер своим кислым лицом.

Ливия судорожно вздохнула, пытаясь унять дрожь и вернуть лицу спокойное выражение. Они вышли на свет террасы и присели за столик напротив Рожхата и Эммы.

— Вы двое ходите так, будто у вас траур, — добродушно подколол их Рожхат, не сводя при этом блестящих глаз с Эммы. — Сицилийская ночь создана для того, чтобы пить вино и наслаждаться жизнью, а не считать камни на мостовой. Правда, Эмма?

— Полностью согласна, — Эмма лукаво прищурилась, принимая от Рожхата меню. — Но Ливия у нас домашняя девочка, она просто не привыкла к таким спонтанным ночным вылазкам.Ливия натянуто улыбнулась, стараясь держать руки под столом, чтобы подруга не заметила, как сильно у неё трясутся пальцы. Дэймон тем временем лениво откинулся на спинку стула и, закинув ногу на ногу, сделал заказ подошедшему официанту. Его поза выглядела абсолютно расслабленной, но под столом его тяжелый ботинок намеренно, едва ощутимо прижался к туфле Ливии, напоминая о своем присутствии и о том, что эта мнимая передышка в кафе — лишь короткая игра в приличия.

Возвращение на виллу Сальваторе прошло в удушающем молчании. Автомобиль Дэймона плавно разрезал ночную темноту, пока на заднем сиденье Рожхат вполголоса разговаривал с Эммой. Ливия же сидела впереди, напряжённо глядя на дорогу и чувствуя на себе тяжёлые, собственнические взгляды Дэймона.

Когда машина остановилась у особняка, дом встретил их полной тишиной — Адам и Сара уже спали. Рожхат предложил проводить Эмму, и вскоре их шаги растворились где-то в глубине коридора. Как только они остались одни, Ливия быстро направилась к лестнице, надеясь незаметно скрыться в своей комнате.

Но Дэймон мгновенно перехватил её за руку.

— Ты решила поиграть со мной? — холодно спросил он, преграждая ей путь.

— Отпусти меня... — тихо выдохнула Ливия, пытаясь вырваться.

Не ответив, он силой повёл её наверх. Ливия едва успевала за его быстрым шагом, чувствуя, как внутри нарастает паника. Дэймон втолкнул её в свою спальню и резко захлопнул дверь. Сухой щелчок замка эхом разнёсся по комнате.

Ливия отступила к стене, тяжело дыша. В полумраке спальни взгляд Дэймона казался почти чёрным от одержимости.

— Думаешь, я забыл о твоей смелости в саду ? — хрипло произнёс он, медленно подходя ближе.

— Мне всё равно... — голос Ливии дрогнул. — Пожалуйста, Дэймон...

Он резко притянул её к себе, прижимая к холодной стене.

— Ты моя, Ливия, — тихо, почти угрожающе прошептал он.

Его пальцы крепко сжали её талию, а затем он наклонился к её шее. Горячие поцелуи обожгли кожу, медленно спускаясь к ключице. Ливия судорожно вдохнула, чувствуя, как всё внутри сжимается от страха и отчаяния.

— Дэймон... пожалуйста... остановись... — сорванно прошептала она, цепляясь пальцами за его рубашку. — Умоляю тебя...

Слёзы покатились по её щекам. На мгновение он замер, тяжело дыша у её ключицы. В комнате повисла напряжённая тишина.

Наконец Дэймон медленно отстранился, всё ещё удерживая её взглядом.

— Завтра утром ты ведёшь себя так, будто ничего не произошло, — холодно произнёс он. — Рожхат хочет посмотреть виноградники, и мы поедем вместе. И если кто-то заметит твои слёзы... ты знаешь, что будет.

Он резко открыл дверь.

— Уходи.

Ливия, не сказав ни слова, выбежала в тёмный коридор и бросилась к своей комнате, чувствуя, как сердце болезненно колотится в груди.

________________________________
Яркое сицилийское солнце слепило глаза, безжалостно заливая светом просторный внутренний двор виллы.

Ливия спустилась по ступеням крыльца, стараясь переставлять ноги как можно увереннее. Наперекор утренним приказам Сары одеться как примерная и скромная дочь Сальваторе, она сделала свой маленький безмолвный выбор в пользу бунта.

На ней были короткие черные шорты, открывающие стройные ноги, и простая черная майка. Волосы она оставила распущенными, чтобы они густой волной падали на плечи, создавая дополнительную защиту. Её пальцы до сих пор дрожали.

У автомобиля Сальваторе уже вовсю шло оживленное движение. Рожхат стоял у пассажирской двери, опираясь на капот, явным увлечением что-то рассказывал Эмме. Эмма, одетая в легкий светлый сарафан, заливисто смеялась, откидывая назад каштановые кудри. Между ними висела та самая легкая, флиртующая атмосфера, которой Ливия так отчаянно завидовала.

Курд умел очаровывать.Стоило Ливии подойти ближе, как Эмма мгновенно замолчала. Её взгляд скользнул по дерзкому наряду подруги, а затем с тенью глубокой тревоги остановился на бледном лице Ливии. Но расспросить её она не успела.Со стороны водительской двери бесшумно появился Дэймон. Он выглядел безупречно и пугающе спокойно — свежая белая рубашка с расстегнутым воротом, дорогие солнцезащитные очки, скрывающие его потемневшие, безумные глаза. На его лице не осталось и следа от той дикой одержимости, с которой он вчера ночью вжимал Ливию в стену своей спальни, заставляя её задыхаться от слез.Однако, когда его взгляд опустился на Ливию, Дэймон резко замер. Его глаза за стеклами очков потемнели до черноты. Он медленно, оценивающе скользнул взглядом по её открытым ногам в коротких шортах, по тонким бретелькам черной майки и хрупким ключицам.

Челюсть Сальваторе-мнадшего судорожно сжалась от новой, глухой вспышки бешеной ревности. Этот наряд был прямым вызовом ему, и Дэймона приводила в ярость мысль, что Рожхат или кто-то еще на виноградниках сможет смотреть на её открытое тело.Дэймон обошел машину и хладнокровно, одним резким движением расмахнул перед Ливией переднюю дверцу внедорожника. Он наклонился к ней так близко, что его голос, тихий и леденящий, прозвучал прямо у её уха:

— Ты решила поиграть с огнем, Ливия? — прошептал он, и в его тоне вибрировала опасная угроза.

— Садись в машину. Живо. На месте ты пожалеешь о каждом сантиметре этой открытой кожи.

Ливия замерла на секунду, чувствуя, как по спине пробежал мороз, но упрямо вскинула подбородок и покорно села в салон. Дэймон с глухим стуком захлопнул дверцу.

*****

Вишневая БМВ Дэймона плавно затормозила на гравии смотровой площадки, и мотор послушно затих. Дэймон заглушил двигатель, снял солнцезащитные очки и первым вышел из машины.
Его лицо оставалось спокойным, хотя при виде Мартины челюсть едва заметно сжалась.Лиам, заметив друга, тут же широко улыбнулся и шагнул навстречу. Прошло десять дней с той дурацкой ситуации в клубе, но они слишком долго были лучшими друзьями, чтобы позволить глупой ссоре разрушить их связь. Дэймон сам набрал его этим утром, решив, что мужская компания Рожхата и Лиама — это именно то, что нужно. Они крепко, по-братски обнялись и пожали друг другу руки.

— Рад тебя видеть, брат. С возвращением из Испании, — искренне произнес Лиам, похлопав Дэймона по плечу. Затем он перевел взгляд на вышедшую из машины Ливию и тепло ей улыбнулся.

— Привет, Лив. Отлично выглядишь. Рад, что ты наконец выбралась из дома.Ливия натянуто улыбнулась в ответ, чувствуя себя невероятно неловко под прицелом глаз Мартины. На ней по-прежнему были короткие черные шорты и черная майка на тонких бретельках, а распущенные волосы прикрывали наглухо замазанную консилером шею.

— Оу, Ливия... — звонкий, фальшивый голос Мартины тут же разрезал дружескую атмосферу. Она лениво покачала бокалом белого вина, сделала маленький глоток и смерила девушку уничтожающим взглядом от открытых ног до бледного лица.

— Какая смелая одежда для семейной прогулки. Дэймон, дорогой, ты пригласил Лиама, а он взял меня. Мы подумали, что компании из Палермо не помешает немного разнообразия. Но, боже мой, Ливия... Я думала, после того случая ты будешь ходить исключительно в закрытых платьях. Или ты оделась так специально, чтобы вернуть чье-то внимание?

Ливия почувствовала, как ладони мгновенно стали влажными. Она невольно сделала шаг назад, инстинктивно ища защиту.Дэймон, который только что тепло разговаривал с Лиамом, мгновенно изменился в лице. Он сделал шаг в сторону, заслоняя Ливию своим широким плечом от ядовитого взгляда бывшей невесты. Его глаза потемнели до состояния грозовой тучи. Дэймон не собирался ругаться с Лиамом, но терпеть Мартину на своих виноградниках, да еще и выслушивать её подколки в адрес Ливии, он не собирался.

— Мартина, — голос Дэймона упал до леденящего, вибрирующего шепота, от которого у Ливии по спине побежали мурашки. — Я пригласил своего лучшего друга. Твое присутствие здесь — это ошибка, которую я пока терплю только из уважения к Лиаму.

Эмма не стала молча стоять в стороне. Британская независимость и преданность подруге перевесили любой страх перед ледяной Мартиной. Она решительно сделала два шага вперед, закрывая собой Ливию от ядовитого взгляда гостьи.

— Послушай меня, Мартина, — Эмма скрестила руки на груди и смерила её уничтожающим взглядом. — В Англии таких, как ты, называют просто — дешевые сплетницы. Прошло уже довольно много времени, а ты всё никак не успокоишься. Тебе больше нечем заняться, кроме как караулить нас на виноградниках и комментировать чужую одежду? Посмотри на себя — ты же буквально задыхаешься от собственной желчи.

Мартина от такой наглости со стороны дочери экономки на секунду потеряла дар речи. Её идеальное светское лицо перекосило от возмущения, а бокал с белым вином в руке заметно дрогнул.

— Да как ты смеешь... Ты вообще кто такая, чтобы так со мной разговаривать?! — задохнулась от ярости Мартина. — Дэймон, утихомирь эту прислугу!Но Дэймон даже не повернулся в её сторону. Напротив, резкий выпад Эммы заставил его ледяные губы дрогнуть в едва заметной, усмешке.

Рожхат позади них тихо и одобрительно усмехнулся в бороду, окончательно очарованный смелостью каштановолосой бунтарки.Лиам, чувствуя себя крайне неловко за поведение своей спутницы, быстро шагнул вперед и жестко взял Мартину за локоть.

— Мартина, хватит. Прекрати этот цирк, — твердо оборвал её Лиам, заставляя замолчать. Он перевел взгляд на друга. — Извини, Дэймон. Я не думал, что она устроит сцену.Дэймон ровно кивнул лучшему другу, давая понять, что к нему претензий нет, но затем перевел потемневший взгляд на Ливию. Короткие черные шорты по-прежнему выводили его из себя, и он не собирался оставлять этот вызов без личного ответа.

— Всё нормально, Лиам, — сухо произнес Дэймон, пряча руки в карманы брюк. —Лиам , забери Эмму, покажите Рожхату нижние террасы. А мне кое-что проверить Ливия поймешь со мной?

Эмма хотела было возразить, но Ливия мягко коснулась её руки, беззвучно умоляя глазами не делать хуже. Дэймон железной хваткой перехватил Ливию за локоть и на глазах у всех повел её по узкой тропинке в сторону каменного строения, скрытого за густыми рядами виноградных лоз.

Они уже дошли до самого сердца южных плантаций. Рожхат и Эмма увлеченно рассматривали тяжелые, налитые соком гроздья винограда чуть впереди. Их голоса и легкий смех то и дело долетали сквозь плотную зеленую стену. Лиам шел чуть поодаль, лениво срывая ягоды и о чем-то переговариваясь с Мартиной, которая то и дело морщилась от палящего солнца Палермо. Ливия старалась держаться ближе к Эмме, но раскаленный воздух Сицилии обжигал её открытые плечи, а внутри всё сковывало от леденящего присутствия Дэймона. Он шел за ней шаг в шаг, словно хищник, выжидающий идеальный момент.

Этот момент наступил, когда тропинка разделилась надвое возле массивной каменной кладки старого склада. Лиам и Рожхат увлеклись обсуждением южного склона и увели Эмму с Мартиной чуть ниже по склону.Дэймон действовал мгновенно и хладнокровно, пользуясь тем, что друзья отвлеклись и скрылись за очередным поворотом виноградных рядов.

— Пойдем, Ливия. Я покажу тебе старый погреб. Отец просил проверить запасы, — громко, с подчеркнутым безразличием произнес он в сторону уходящей компании, создавая идеальное алиби для их отсутствия.Прежде чем Ливия успела хотя бы обернуться, позвать Эмму или выразить протест, Дэймон железной хваткой перехватил её за локоть. Его пальцы до боли впились в её оголенную кожу. Он резко увлек её за собой по узкой, заросшей травой тропинке, уводя прочь от основной тропы, к уединенной стене старого каменного строения.Ливия едва успевала переставлять ноги в своих коротких черных шортах, спотыкаясь о сухую землю.

— Отпусти меня, Дэймон! — в панике зашептала она, тщетно пытаясь вырвать руку. — Лиам и Эмма поймут, что мы ушли! Хватит!

Дэймон даже не обернулся. Он тащил её за собой с той же дикой уверенностью, с какой десять дней назад увозил из ночного клуба. Он вел её туда, где никто не смог бы прервать его личную расправу за её утренний бунт и этот дерзкий, открытый наряд.Как только они зашли за массивный угол склада, полностью скрывшись из виду, Дэймон резко развернул её к себе. Он с силой прижал её спиной к прохладной, шероховатой стене здания. Его тяжелое, напряженное тело мгновенно заблокировало ей все пути к бегству. Очки съехали на переносицу, и его глаза, потемневшие от ярости и ревности, впились в её  лицо.Ливия попыталась отвернуться, но Дэймон перехватил её лицо ладонью, жестко фиксируя подбородок и заставляя смотреть прямо на него. В его глазах не осталось и капли той сдержанности, которую он только что демонстрировал перед лучшим другом. Дерзкий наряд, открывающий слишком много кожи, сорвал его последние тормоза.Не говоря больше ни слова, он наклонился и безжалостно, яростно впился губами в её шею. Это было не проявление нежности — это было наказание. Он целовал её грубо и требовательно, прямо поверх старого, замазанного гримом следа, заставляя Ливию судорожно вздохнуть и замереть от неожиданности.Его поцелуи, обжигающие и властные, медленно спускались ниже, к хрупкой ключице, а затем перешли на оголенные плечи. Дэймон зубами оттянул тонкую бретельку черной майки, впиваясь в нежную кожу и оставляя на ней новые, багровые отметины собственности. Он словно выжигал на ней свое имя, заставляя её платить за каждый сантиметр открытого тела, который сегодня видели другие мужчины.Ливия закинула голову назад, упираясь затылком в прохладный камень старого погреба. Из её глаз хлынули горькие слезы бессилия, которые дорожками покатились по щекам, окончательно смывая остатки консилера.

— Пожалуйста... — навзрыд выдохнула она, судорожно пытаясь оттолкнуть его ладонями в грудь. Её голос сорвался на беспомощный всхлип.

— Прекрати, Дэймон... Умоляю тебя, не надо! Мне больно... Отпусти меня к Эмме!Но её плач и дрожь лишь сильнее распаляли его глухую, неуправляемую ревность. Его тяжелое, напряженное тело навалилось на неё сильнее, напрочь лишая возможности дышать и двигаться. Его пальцы до боли впились в её бедра у краев коротких черных шорт, намертво прижимая девушку к стене.

— К Эмме? — прошипел он ей прямо в губы леденящим, хриплым тоном, на секунду оторвавшись от её плеча. — Ты надела это, чтобы доказать мне свой мнимый характер, Ливия? Так получай свой характер. Больше ты этот наряд не наденешь. Завтра и до конца жизни ты будешь ходить так, как прикажу я.Она продолжала захлебываться слезами, полностью сломленная его дикой одержимостью. Они стояли в этой зловещей, уединенной близости у стены старого склада, сгорая в пламени чужих грехов и по-прежнему не зная, что кровь Адама Сальваторе делает их родными братом и сестрой по отцу, а сам Дэймон — наследник Данте Моретти.Дэймон резко отстранился, тяжело и рвано дыша. Его челюсти были судорожно сжаты от ярости, которую он с трудом загонял обратно вглубь себя. Он медленно опустил руки, выпуская её из каменного плена стены старого погреба. Его ледяной взгляд скользнул по её растрепанным волосам и сбившейся бретельке черной майки.Ливия бессильно прислонилась к каменной кладке, судорожно глотая раскаленный воздух. Из её глаз всё еще катились горькие слезы, окончательно смывая плотный слой консилера. Кожа на шее и плечах горела от его резких, наказывающих поцелуев.

— Приведи себя в порядок, — сухо и безжалостно процедил Дэймон, возвращая на лицо маску абсолютного безразличия. — Живо. Они идут сюда.Ливия в панике вскинула голову. Издалека, со стороны узкой тропинки между густыми виноградными рядами, действительно послышались шаги и голоса. Лиам, Рожхат и Эмма возвращались с нижних террас быстрее, чем она ожидала. Мартина, судя по цоканью каблуков по сухой земле, шла чуть позади, продолжая что-то недовольно бормотать.

Первой шла Эмма. Её живой взгляд мгновенно зафиксировал Ливию. Дочь Марии резко замерла на месте, и её лицо тут же побледнело от сильной тревоги. Она сразу заметила заплаканные глаза подруги, её лихорадочное дыхание и то, как неестественно Ливия прижимала волосы к шее. Эмма сделала шаг вперед, готовая снова броситься на защиту, но Рожхат, шедший следом, мягко, но твердо удержал её за локоть, призывая к осторожности. Проницательный курд тоже всё понял, бросив на Дэймона тяжелый, оценивающий взгляд.Лиам вышел следом за Рожхатом. Он перевел взгляд с Дэймона на Ливию, и его плечи заметно напряглись. Лиам отчетливо видел, что его лучший друг снова перешел все возможные границы приличия наедине со сводной сестрой. В воздухе Палермо снова запахло опасным, свинцовым напряжением.Последней из-за угла склада грациозно выплыла Мартина. Она лениво покачивала полупустым бокалом вина, и на её губах мгновенно расплылась торжествующая, змеиная улыбка. Ей не нужно было быть гением, чтобы понять, что здесь только что произошло.

— Оу... какая восхитительная картина, — фальшивый, звонкий голос Мартины эхом разнесся над старым погребом. Она остановилась в двух шагах от Ливии, бесцеремонно разглядывая её заплаканное лицо.

— Дэймон, дорогой, ты сказал, что пошел проверить запасы отца. Но, кажется, вы с Ливией проверяли здесь что-то гораздо более интересное? Ливия, девочка моя, почему у тебя такой вид, будто тебя только что поймали на месте преступления? Твоя одежда выглядит еще более растрепанной, чем на тех ночных фото у машины .Ливия почувствовала, как земля уходит из-под ног. Под перекрестным прицелом пяти пар глаз её маленькая попытка бунта обернулась полным крахом.

Эмма резко дернула рукой, сбрасывая с себя сдерживающую ладонь Рожхата. В её глазах, обычно веселых и беззаботных, сейчас горел такой яростный огонь, что курд невольно отступил на шаг, решив не вставать на пути у разъяренной британки.

Она решительно прорвалась сквозь мужчин и выросла прямо перед Мартиной, загораживая собой дрожащую Ливию.

— Закрой свой рот, Мартина, пока я сама его тебе не закрыла! — голос Эммы прозвучал хлестко, как пощечина. Она шагнула к гостье из Палермо вплотную, заставив ту испуганно отшатнуться.

— Тебе мало было утреннего позора? Ты продолжаешь совать свой длинный нос туда, куда тебя никто не звал. Тебе не надоело караулить чужих мужчин и собирать грязные сплетни? Посмотри на себя

— ты же выглядишь жалко со своим вечным бокалом и этой ядовитой ухмылкой! Сгинь с моих глаз, пока я не вспомнила, как дерутся в лондонских пригородах!Мартина от такой откровенной угрозы со стороны дочери экономки побелела как полотно. Её бокал зловеще звякнул о кольца на пальцах, а идеальная светская маска окончательно треснула.

— Да как... как ты смеешь?! Лиам! Дэймон! Вы слышали это?! — задыхаясь от унижения, закричала Мартина, ища поддержки у мужчин.Но мужчины молчали. Лиам лишь тяжело вздохнул, потирая переносицу — ему было откровенно стыдно за свою спутницу, которая снова полезла на рожон. Дэймон стоял неподвижно, и на его ледяных губах промелькнула едва заметная, хищная усмешка: наглый отпор Эммы в адрес Мартины его даже забавлял. Рожхат же позади них смотрел на Эмму с еще большим, почти первобытным мужским восхищением. Эта девушка окончательно перевернула его мир своей безумной верностью подруге.Эмма не стала ждать ответа. Она резко развернулась, мертвой хваткой вцепилась в холодные пальцы Ливии и силой потащила её прочь от каменного склада, уводя по узкой тропинке обратно к смотровой площадке, где была припаркована вишневая БМВ.

— Пошли, Лив, — твердо бросила она на ходу, не давая подруге обернуться. — Хватит с нас этого змеюшника. Мы едем домой.

Эмма буквально закрыла Ливию собой в салоне вишневой БМВ, не позволяя Дэймону даже смотреть на неё. Пока Дэймон молча закипал от ярости за рулём, Эмма крепко держала дрожащую Ливию за руку, становясь её единственной защитой. Машина на бешеной скорости мчалась к вилле в удушающей тишине, а никто в салоне даже не подозревал страшной правды: Ливия и Дэймон — родные брат и сестра по отцу, и вся семья Сальваторе построена на лжи.

Как только машина остановилась у виллы, Эмма сразу вытащила Ливию из салона и почти силой увела её внутрь дома, не давая Дэймону приблизиться. Пустая прохладная вилла впервые за день показалась Ливии безопасной. Добравшись до комнаты Эммы, девушка заперла дверь на ключ, словно пытаясь отрезать их от всего ужаса, оставшегося за стенами спальни. Щелчок замка стал для Ливии первым коротким чувством защиты и облегчения.

— Всё, Лив. Мы на месте. Ты в безопасности, слышишь меня? — Эмма тяжело дышала, её сердце бешено колотилось. Она подвела подругу к кровати и аккуратно усадила на мягкое покрывало.

— Боже мой, тебя всю трясет...Ливия сжалась в комок, спрятав лицо в ладонях, и плечи её снова судорожно заходили ходуном. Горькие, скопившиеся за всю дорогу слезы хлынули с новой силой.

— Он сумасшедший, Эмма... Он просто больной чудовище! — захлебываясь рыданиями, выдохнула Ливия. — Я думала, что за  это время после того кошмара в его комнате... что он хоть немного остынет. Я надела эти шорты назло ему, хотела доказать, что он не хозяин мне! А он... он утащил меня к этому погребу и...

— Тихо, тихо, моя хорошая, не плачь, — Эмма опустилась перед ней на колени, мягко убирая распущенные, спутанные волосы с её лица.Стоило прядям сдвинуться в сторону, как при дневном свете спальни глазам Эммы открылась жуткая картина. Плотный слой водостойкого консилера полностью смылся слезами. На  шее Ливии, прямо над ключицей, багровело вчерашнее ночное клеймо, а чуть ниже, на нежной коже плеча, наливались свежие, сочные следы от его жестких, наказывающих поцелуев у погреба. Бретелька черной майки до сих пор была перекручена.Эмма в ужасе прижала ладонь к губам, сдерживая крик возмущения.

— Ливия... Господи. Это... это сделал Дэймон? Сегодня? И вчера ночью тоже он?!

— Послушай меня внимательно, Ливия, — Эмма говорила тихо, но твердо, заглядывая ей в глаза. — Этот ледяной ублюдок думает, что он Бог в Палермо. То, как он пожирал тебя глазами всю дорогу в зеркале... Лив, это не просто высокомерие. Это какая-то больная, дикая одержимость. Скажи мне наконец правду, почему ты терпишь это? Почему не пойдешь к Адаму?

Ливия судорожно схватила Эмму за руки. Её пальцы были ледяными, а в глазах застыл первобытный, дикий ужас. Секрет, который она хранила в себе все эти месяцы, наконец рвался наружу. Она больше не могла нести этот крест в одиночку.

— Я не могу пойти к Адаму, Эмма! — навзрыд выдохнула Ливия, и новые слезы хлынули из её глаз. — Ты не понимаешь... Дэймон шантажирует меня. Он держит меня за горло из-за моего отца, Расила!Эмма замерла с полотенцем в руках, удивленно нахмурившись.

— Расила? Но твоя мама сказала, что вы полностью оборвали с ним связь, когда уезжали...

— Нет! — Ливия отчаянно затрясла головой, сильнее сжимая ладони подруги. — Мама думает, что мы в безопасности. Но Дэймон сам выследил его. Он швырнул Расилу огромную пачку денег, чтобы тот на время испарился и не трогал нас. И это была не услуга, Эмма! Дэймон выкупил у него право на мою жизнь! Он сам сказал мне об этом, когда угрожал. Один его звонок, один щелчок пальцев — и он вернет Расила назад. И тогда отец убьет мою маму, а меня уничтожит! Я не знаю, почему Дэймон так сильно ненавидит нас с мамой, почему он хочет растоптать меня... Я просто в ловушке. Он использует Расила, чтобы сделать меня своей рабыней!

Ливия кричала от бессилия, содрогаясь в плаче на плече у подруги. Она вывалила на неё свой самый страшный секрет.Ни Ливия, ни Эмма в этой комнате не имели ни малейшего понятия о покойной Ханне, о её трагической судьбе, одержимости Адамом и о том, что Дэймон вырос на ядовитых рассказах матери о «разрушительнице Саре». Девочки даже не догадывались, какие мотивы на самом деле движут Дэймоном. И уж тем более никто из них не знал самой страшной, зловещей правды:
Для девочек Дэймон был просто жестоким, необъяснимо жестоким психопатом, который превратил жизнь Ливии в ад.Эмма крепко прижала Ливию к себе, чувствуя, как внутри всё закипает от лютой ненависти к Сальваторе-младшему.

— Боже... Какое же он чудовище, Лив... тише, моя душа Теперь я знаю. Обещаю тебе, ты больше не останешься с этим один на один. Мы найдем выход.

Девочки, не забывайте ставить звёзды ⭐️