Сальваторе: Имя купленное кровью

Утро после вечеринки наступило слишком тихо.

Не было ни музыки, ни смеха гостей, ни звона бокалов. Огромная вилла Сальваторе словно выдохлась после ночи, полной напряжения, лжи и опасных тайн.

Ливия открыла глаза резко, будто вынырнула из кошмара.

Сердце билось тяжело и неровно. Перед глазами всё ещё стояла терраса, тёмный силуэт Расила и ледяной взгляд Дэймона, когда он произносил:

«Ливия — это моя инвестиция».

Она медленно села на кровати, прижав ладонь к вискам.

Комната была залита мягким солнечным светом, но внутри неё всё оставалось холодным.

На прикроватной тумбе лежал телефон.

Ни одного нового сообщения.

И именно это пугало сильнее всего.

Ливия осторожно поднялась с кровати и подошла к окну. Во дворе слуги уже убирали последствия вчерашнего праздника: снимали гирлянды, уносили цветы, складывали пустые бокалы в ящики. Всё выглядело так, будто ничего не произошло.

Будто вчерашняя ночь ей просто приснилась.

Но стоило ей вспомнить пальцы Дэймона на своём запястье и его холодное:

«Теперь ты будешь на моей стороне»,

как внутри снова всё сжалось.

Тихий стук в дверь заставил её вздрогнуть.

М— Синьорина? Вы уже проснулись?

Мария.

— Да... входи.

Женщина осторожно вошла в комнату с подносом завтрака, но, увидев лицо Ливии, сразу остановилась.

М— Господи... ты совсем не спала?

Ливия слабо улыбнулась.

— Немного устала после вечеринки.

Мария поставила поднос на стол и нахмурилась.

М— Синьор Дэймон тоже.

Эти слова заставили Ливию напрячься.

— В смысле?

— Он вернулся под утро. Весь дом уже спал.

Сердце Ливии пропустило удар.

Она быстро отвела взгляд к окну, надеясь, что Мария не заметит её реакции.

— Наверное, гулял с друзьями.

Мария тихо усмехнулась.

М— О, синьор Дэймон никогда просто не гуляет. После его ночных поездок у охраны всегда седые волосы.

Ливия нервно сжала край шелкового халата.

Перед глазами вспыхнула сцена в саду. Пачка денег. Ледяной голос Дэймона. Испуганное лицо Расила.

«Если завтра я увижу твою тень в этом городе — я закончу то, что не доделала Ливия».

Она до сих пор не понимала, зачем он это сделал.

Почему не выдал её Адаму.

Почему вообще вмешался.

Мария подошла ближе и неожиданно мягко коснулась её плеча.

М— Всё хорошо, синьорина?

Ливия подняла на неё глаза и впервые за долгое время не нашла в себе сил соврать уверенно.

— А если человек делает что-то ужасное... ради тебя?

Мария удивлённо моргнула.

М— Иногда люди совершают страшные поступки не потому, что они чудовища. А потому что по-другому защищать не умеют.

От этих слов по коже Ливии пробежали мурашки.

В этот момент внизу раздался мужской голос. Спокойный. Низкий.

Голос Дэймона.

Ливия застыла.

Мария же лишь улыбнулась:

М— Похоже, всё семейство уже ждёт вас к завтраку. И, кстати...

Она хитро прищурилась.

М— Синьор Дэймон сегодня впервые за много лет спустился к столу раньше Адама.

И почему-то именно это заставило сердце Ливии забиться ещё тревожнее.

Столовая была залита утренним светом, но атмосфера оставалась странно тяжёлой — как после грозы, когда воздух ещё не успел очиститься.

Длинный стол, идеально сервированный белой посудой и свежими фруктами, выглядел безупречно. Но ни еда, ни аромат кофе не могли скрыть напряжение между людьми, сидящими за ним.

Адам уже был на месте, спокойно просматривая утренние документы. Рядом Сара мягко помешивала чай, изредка бросая довольный взгляд на мужа — после вчерашнего вечера она всё ещё светилась счастьем.

Ливия вошла последней.

И почти сразу почувствовала это.

Взгляд.

Дэймон уже сидел напротив неё.

И на этот раз он не скрывал своего внимания ни на секунду.

Ливия медленно села рядом с матерью, стараясь не поднимать глаз.

— Доброе утро, — тихо сказала Сара. — Ты бледная, Ливия.

— Просто не выспалась...

— Вечер был долгим, — спокойно добавил Адам, не отрываясь от бумаг.

Дэймон усмехнулся едва заметно, лениво откидываясь на спинку стула.

Д— Долгим — это мягко сказано.

Ливия замерла.

Его голос звучал спокойно, почти небрежно. Но в нём было что-то, что понимала только она.

Сара улыбнулась, не замечая напряжения.

С— Но было красиво. Люди в восторге от тебя, Дэймон. Все говорили, что ты наконец вернулся домой.

— Временно, — коротко ответил он.

Адам наконец отложил документы и посмотрел на сына.

А— Надеюсь, не начнёшь снова исчезать через неделю.

— Посмотрим.

Коротко. Холодно.

Они всегда так разговаривали — будто два сильных человека, которые никогда не уступают друг другу.

Но сегодня между ними ощущалось ещё что-то.

Скрытое напряжение.

Ливия чувствовала это особенно остро.

Она опустила взгляд в тарелку, но кусок не лез в горло.

И тогда она почувствовала лёгкое движение под столом.

Едва заметное касание.

Она резко напряглась.

Дэймон.

Он даже не смотрел на неё. Продолжал спокойно пить кофе, слушая разговор Адама и Сары.

Но его нога снова легко коснулась её.

Предупреждение. Или напоминание.

Ливия медленно выпрямилась, стараясь не выдать себя.

Сара в этот момент что-то рассказывала про подготовку к приёму, Адам кивал, но Дэймон больше не слушал их.

Он смотрел только на неё.

И когда их взгляды наконец встретились — всего на секунду — он едва заметно наклонил голову.

Словно говорил без слов:

«Ты помнишь, кто теперь держит твою жизнь в руках».

Ливия резко отвела взгляд.

Сердце билось слишком громко.

А Сара, ничего не замечая, радостно произнесла:

С— Сегодня у нас семейный ужин. Я хочу, чтобы вы оба были рядом весь вечер.

Тишина.

Адам спокойно кивнул.

— Конечно.

Дэймон чуть приподнял уголок губ.

Тишину за завтраком прервал бодрый звонок телефона Дэймона. Он небрежно взглянул на экран и нажал на прием, не откладывая серебряный нож для масла.

— Дэймон! — голос Лиама в трубке звучал чересчур громко для этого спокойного утра. — Ты где пропал? Мы вчера только разогрелись! Слушай, сегодня продолжаем: на моей вилле у бассейна вторая часть вечеринки в честь твоего возвращения. Музыка, солнце, весь наш круг будет. Не вздумай отсиживаться дома!Дэймон бросил короткий взгляд на Ливию, которая неподвижно сидела напротив, пытаясь сосредоточиться на своей чашке чая

— Лиам, я только проснулся, — спокойно ответил Дэймон, но в его глазах уже вспыхнул опасный азарт.Адам, сидевший во главе стола, оторвался от газеты и одобрительно кивнул.

— А ведь это отличная идея, — произнес Адам, отпивая эспрессо. — Дэймон, забери с собой Ливию. У неё здесь совсем нет знакомых её возраста, она целыми днями сидит взаперти.Ливия замерла, так и не поднеся чашку к губам.

— Отец, я... я не уверена, что это подходящая компания для меня, — тихо проговорила она, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Глупости, дорогая, — мягко, но безапелляционно отрезал Адам. — Лиам — сын моего старого друга. Тебе нужно развеяться, Ливия. Сицилийское солнце и хорошая компания пойдут тебе на пользу. Дэймон, присмотри за сестрой. Познакомь её с ребятами.Дэймон медленно отложил приборы и перевел взгляд на Ливию. На его лице застыла та самая хищная усмешка, от которой у неё по спине пробежал холод.

— Конечно, папа, — произнес он, не сводя с неё глаз. — Я обязательно возьму Ливию с собой. Уверен, ей очень понравится на этой вечеринке. Я лично прослежу, чтобы она не чувствовала себя одинокой.Ливия опустила голову, глядя в свою чашку. Она понимала: это утро — последнее спокойное мгновение. Впереди был день на вилле Лиама, где под палящим солнцем Дэймон будет играть с ней в свою жестокую игру.

________________________________
Ливия замерла перед открытым шкафом. Ей хотелось надеть что-то максимально закрытое, спрятаться за тканью, как за броней. Но она вспомнила взгляд Дэймона и поняла — он не позволит ей быть «невидимкой».Она выбрала легкое летнее платье на тонких бретельках, едва доходящее до середины бедра. Оно было нежно-голубого цвета, вызывающе невинное и одновременно подчеркивающее её беззащитность.Она надела босоножки на завязках, которые обвивали её щиколотки, словно тонкие путы.Макияж: Пришлось наложить слой потяжелее, чтобы скрыть бледность и тени под глазами после бессонной ночи. Ливия смотрела в зеркало и видела там чужую девушку — синьору Сальваторе, которая идет на праздник, пока внутри неё всё кричит от ужаса

Последние штрихиЛивия бросила в маленькую сумочку телефон (тот самый, который она теперь боялась даже брать в руки) и солнцезащитные очки. Очки были нужны не от солнца, а чтобы спрятать взгляд от друзей Дэймона.В этот момент в дверь коротко, но властно постучали.
Она не успела ответить, как Дэймон вошел.
Появление ДэймонаОн уже переоделся для вечеринки у бассейна: белая льняная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами и темные очки, сдвинутые на лоб. Он выглядел безупречно, расслабленно и опасно.Дэймон медленно окинул Ливию взглядом — от кончиков пальцев на ногах до накрашенных губ. Остановился на коротком подоле платья и едва заметно усмехнулся.

— Хороший выбор, Ливия, — произнес он, прислонившись к дверному косяку. — Моим друзьям понравится. Особенно Лиаму.Он подошел ближе, заставляя её вжаться спиной в туалетный столик. Запах его парфюма мгновенно заполнил всё её личное пространство.

— Ты готова? — его голос стал тише. — Напоминаю правила: ты улыбаешься, ты не отходишь от меня и ты делаешь вид, что в восторге от моего возвращения. Если я замечу в твоих глазах хоть каплю той паники, что была за завтраком... я тут же перезвоню твоему «папаше» и скажу, что передумал его кормить.Ливия сглотнула, чувствуя, как ком застрял в горле.

— Я готова, — прошептала она, избегая его взгляда.— Тогда идем. Машина ждет.Дэймон развернулся, уверенный в том, что она покорно пойдет следом. И Ливия пошла.
__________________________________

Черная BMW M8 Competition хищно зарычала, когда Дэймон нажал на педаль газа. Спортивная подвеска была настолько жесткой, что Ливия чувствовала каждый камешек на сицилийском асфальте. Низкая посадка купе создавала ощущение, что они не едут, а летят над самой землей, разрезая горячий воздух.

В салоне пахло дорогой кожей и адреналином. Дэймон переключил коробку в спортивный режим, и резкий толчок вдавил Ливию в ковшеобразное кресло. В этой машине было тесно — пространство между ними сократилось до минимума. Ливия видела, как напряжены жилы на его руках, уверенно сжимающих руль.

— В машине ты кажешься еще более бледной, Ливия, — бросил он, не сбавляя скорости на крутом повороте.
— Тебя пугает скорость или то, что мы едем туда, где Адам тебя не защитит?Он резко затормозил перед самым обрывом, где открывался вид на залив, и заглушил мотор. В установившейся тишине было слышно только, как остывает раскаленный двигатель.Дэймон повернулся к ней, положив руку на подголовник её сиденья. Его пальцы оказались совсем рядом с её волосами.

— Короткое платье, спортивная машина... — он окинул её оценивающим взглядом. — Мои друзья решат, что я привез им подарок. Если хочешь, чтобы я их разубедил — веди себя безупречно.Он потянулся к бардачку, нарочно задев её колено рукой, и достал пачку купюр — ту самую, которой он откупился от её отца.— Видишь это? — он помахал деньгами перед её лицом. — Это цена твоей спокойной жизни. Пока я плачу — ты подчиняешься. Достань свой телефон и положи его на панель. Я хочу видеть каждое сообщение, которое тебе придет сегодня. Мы будем читать их вместе.Ливия, дрожа, подчинилась. Её маленький мобильник выглядел жалко на кожаной панели роскошного авто.— Молодец, — Дэймон снова завел мотор, и машина взревела, готовая к последнему рывку до виллы. — А теперь поправь платье и надень очки. Мы подъезжаем.

Дэймон эффектно затормозил у самых ворот виллы, подняв небольшое облако пыли. BMW M8 замерла, и в ту же секунду из-за колонн, под звуки качающего баса, вышли двое.

Лиам, одетый в расстегнутую шелковую рубашку и белые брюки, широко улыбался, держа в руке бокал. Рядом с ним шла Мартина — бывшая девушка Дэймона. Она выглядела как королева побережья: в золотом бикини под полупрозрачной накидкой, с идеально уложенными волосами и взглядом, в котором читалась смесь жгучего любопытства и застарелой обиды.

— А вот и наш блудный сын на своем звере! — выкрикнул Лиам, подходя к водительской двери. — Дэймон, машина
— просто космос!Дэймон вышел из авто, небрежно бросив ключи подошедшему парковщику, и обошел машину, чтобы открыть дверь Ливии. Это был жест покровительства, который не укрылся от глаз Мартины.
— Привет, Лиам, — Дэймон коротко обнял друга и перевел взгляд на девушку. — Мартина. Выглядишь... как всегда, эффектно.

Мартина не сводила глаз с Ливии, которая медленно выбиралась из низкой спортивной машины, стараясь придерживать подол своего короткого голубого платья.
— А это, должно быть, та самая «сестренка», о которой гудит вся Сицилия? — протянула Мартина, и в её голосе послышался яд, прикрытый светской вежливостью.
— Здравствуй, Ливия. Адам не говорил, что ты настолько... милая.Мартина подошла ближе, обдавая Ливию ароматом дорогого масла для загара и оценивающе оглядывая её стройные ноги.— Дэймон, ты всегда умел окружать себя красивыми женщинами, — Мартина повернулась к нему, коснувшись его плеча слишком собственническим жестом. — Но не слишком ли она молода для твоих вечеринок?

Дэймон, не меняясь в лице, властно приобнял Ливию за талию, притягивая к себе так близко, что она почувствовала кожей холод его льняной рубашки.
— Для моих вечеринок она в самый раз, Мартина, — отрезал он, и в его голосе прозвучало предупреждение.
— Ливия под моей личной опекой. Лиам, где тут наливают что-нибудь покрепче? Моей сестре нужно расслабиться.Лиам, почувствовав искры в воздухе, поспешил разрядить обстановку

— Идемте скорее! У бассейна уже все в сборе. Ливия, не бойся, Мартина кусается, только если её не покормить вовремя.Ливия шла рядом с Дэймоном, чувствуя на своей спине прожигающий взгляд Мартины. Она понимала: этот день на вилле станет полем боя, где она — главный трофей и одновременно главная мишень.

Этот момент был неизбежен. Мартина, как опытная хищница, дождалась, пока Дэймон отвлечется на разговор с Лиамом и другими парнями у бара, и последовала за Ливией, когда та решила отойти, чтобы смыть с лица пыль дороги и капли липкого страха.

В роскошной, залитой светом и ароматами благовоний комнате Ливия наконец смогла выдохнуть. Она оперлась руками о мраморную раковину, глядя на свое бледное отражение. Но тишину нарушил резкий стук каблуков и хлопок двери. Мартина вошла, не скрывая своего присутствия, и встала рядом, поправляя и без того идеальную помаду.
— Ты ведь понимаешь, что ты здесь лишняя, «сестренка»? — голос Мартины прозвучал лениво, но каждое слово было пропитано ядом.Ливия замерла, не оборачиваясь.

— Я приехала по просьбе Адама и Дэймона, — тихо ответила она.Мартина горько рассмеялась, глядя на Ливию через зеркало.

— По просьбе Адама? О, детка, не будь наивной. Дэймон притащил тебя сюда, как новую игрушку, чтобы позлить меня или показать отцу, какой он примерный сын. Но посмотри на себя...Мартина сделала шаг ближе, её взгляд скользнул по короткому подолу голубого платья Ливии.— Ты дрожишь. Ты бледная, как смерть. От тебя за версту пахнет не духами, а страхом. Что такое, Ливия? Дэймон уже успел показать тебе, что за фамилией Сальваторе скрывается настоящий зверь?Она наклонилась к самому уху Ливии, копируя тот же интимный жест, который так любил Дэймон.— Он никогда не полюбит тебя как сестру. Для него ты — всего лишь способ мести этому дому. И как только он выжмет из тебя всё, что ему нужно, он выбросит тебя обратно в ту канаву, из которой Адам тебя вытащил. Ты ведь знаешь, что Сальваторе не терпят дворняжек в своей стае?Мартина отстранилась, победоносно улыбнувшись, и бросила на столешницу золотую пудреницу.— Накрась губы поярче. Дэймон ненавидит бледных женщин. Они напоминают ему о покойниках.

Ливия медленно выпрямилась. Внутри всё дрожало, но слова Мартины о «покойниках» и «дворняжках» полоснули по самому больному, вызвав неожиданную вспышку ярости. Она вспомнила, что Дэймон приказал ей быть сильной, и поняла: если она сломается здесь, перед этой женщиной, она проиграет войну еще до её начала.Она повернулась к Мартине, и хотя её пальцы всё еще сжимали край раковины, взгляд стал холодным и твердым.

— Ты права, Мартина, — произнесла Ливия, и её голос прозвучал удивительно ровно. — Дэймон действительно ненавидит слабость. И именно поэтому он сейчас там, на солнце, пьет шампанское со мной, а не вспоминает о твоем существовании в этом туалете.
Мартина замерла с помадой в руке, её глаза сузились. Такого отпора от «бледной девчонки» она не ожидала.— Ты можешь называть меня как угодно, — продолжала Ливия, делая шаг вперед и сокращая дистанцию. — Но правда в том, что Дэймон выбрал привезти сюда меня. В своей машине. Под своей защитой. А ты для него — всего лишь прошлое, которое он даже не удосужился поприветствовать как следует.Ливия мельком взглянула на золотую пудреницу Мартины и добавила с легкой, почти незаметной усмешкой

—А насчет покойников... Осторожнее с советами. Иногда те, кого ты считаешь мертвыми, оказываются гораздо живее и опаснее, чем ты можешь себе представить.Она поправила локон, бросила последний взгляд в зеркало и, не дожидаясь ответа, направилась к выходу. Ливия чувствовала, как в спину ей вонзается яростный взгляд Мартины, но сейчас ей было всё равно. Она сделала то, чего требовал Дэймон — она защитила имя Сальваторе.

___________________________________
Ливия вышла из прохладной уборной, чувствуя, как адреналин после стычки с Мартиной всё еще пульсирует в венах. Она поправила тонкие бретельки голубого платья и шагнула на террасу.Дэймон сидел в самом центре дивана. Его окружали девушки, и одна из них — та самая брюнетка в красном — практически лежала на его плече, запуская пальцы в его волосы.Ливия замерла. Она ожидала увидеть его скучающим, но то, что он сделал дальше, было пощечиной.

Заметив Ливию, Дэймон не отстранился. Напротив, он перехватил брюнетку за талию и, глядя Ливии прямо в глаза — холодно, вызывающе, — впился в губы девушки страстным и глубоким поцелуем. Это не было похоже на ласку. Это была демонстрация власти. Он целовал другую, но его взгляд был пригвожден к Ливии, словно он выжигал на её коже клеймо своей свободы.Ливия почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Но вместо слез пришла ледяная, звонкая пустота. Она не отвела глаз. Она смотрела на них так, словно наблюдала за чем-то бесконечно скучным и грязным.Когда Дэймон отстранился, слизывая помаду с губ, он ожидал увидеть её сломленной. Но Ливия лишь насмешливо приподняла бровь.

— У тебя плохой вкус, Дэймон, — звонко произнесла она, и её голос перекрыл музыку. — Эта помада тебе совсем не идет.

Она грациозно прошла мимо них к бару, нарочно покачивая бедрами так, чтобы короткое платье взлетало при каждом шаге.
— Лиам! — Ливия ослепительно улыбнулась подошедшему другу. — Ты обещал мне самый крепкий коктейль на этом острове. Я готова веселиться!Она взяла бокал, сделала большой глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает горло, и начала двигаться в такт музыке прямо перед Дэймоном. Она смеялась, флиртовала с Лиамом и позволяла ему обнимать себя за талию, полностью игнорируя Дэймона.Она видела, как он сжал челюсти. Как его рука на диване превратилась в кулак. Его план «унизить поцелуем» обернулся против него самого: теперь он сидел в окружении своих девиц, но не мог оторвать яростного взгляда от Ливии, которая танцевала «назло» ему, принадлежа в этот момент всем, кроме него.

Ливия танцевала на грани, бросая вызов Дэймону каждым своим движением. Внимание Лиама стало её оружием, а предложение уйти в дом — финальным ударом по самолюбию «брата».Однако триумф был недолгим. Ярость Дэймона вспыхнула мгновенно: одним резким движением он отшвырнул Лиама, разрушая атмосферу праздника. В его голосе не осталось напускного спокойствия — только ледяная угроза и обещание публичного позора. Смелость Ливии рассыпалась в прах под его безумным взглядом, когда он выставил ей ультиматум: десять секунд, чтобы оказаться в машине, или он применит силу на глазах у всей толпы.

Ливия сидела, не смея пошевелить даже пальцем, пока машина на бешеной скорости резала ночной серпантин. Огни виллы остались позади, превратившись в тусклые искры, а впереди была лишь черная пасть Сицилии. Дэймон молчал, но это не было тишиной покоя — это была тишина перед взрывом.Внезапно он резко выкрутил руль и ударил по тормозам. Машину занесло, шины взвизгнули, оставляя на асфальте жженый след. Они замерли на самом краю обрыва, где внизу, глубоко в темноте, ревело невидимое море.Дэймон медленно повернулся к Ливии. В полумраке салона его глаза казались абсолютно черными.

— Ты думала, что на той вилле ты была в опасности из-за Лукаса или Лиама? — его голос прозвучал тише самого глубокого вздоха.
— Нет, Ливия. Ты была в опасности, потому что забыла, кто держит тебя за руку.Он медленно протянул руку, коснулся её шеи и большим пальцем надавил на пульсирующую вену.— Твоя игра в независимость стоила мне терпения. Ты хотела, чтобы я ревновал? Поздравляю, ты добилась своего. Но у моей ревности нет красивых жестов и цветов. У неё есть только условия.Дэймон нажал на кнопку, и замки дверей с громким щелчком заблокировались.— Мы не поедем домой, пока ты не усвоишь один урок, — он наклонился так близко, что его губы коснулись её уха. — Больше никакого Лиама. Никаких коротких платьев для других. С этой секунды ты — тень, которая принадлежит только мне. И если ты еще раз заставишь меня доказывать это при всех... последствия тебе не понравятся.Он резко выдернул ключи из зажигания, погружая салон в абсолютную, звенящую темноту.— А теперь скажи мне, Ливия... ты готова платить за своё молчание по-настоящему? Или мне всё-таки развернуть машину и отвезти тебя к отцу, который так жаждет встречи?