Сальваторе: Имя купленное кровью

Музыка сменилась, и в зале зазвучали торжественные, тягучие звуки вальса. Адам, светясь от гордости и счастья, увлек маму в центр круга. Я осталась стоять на месте, провожая их взглядом, словно они были последними свидетелями моей безопасности, которые уходили всё дальше и дальше.Как только они закружились в танце, пространство вокруг меня сжалось. Дэймон сократил дистанцию мгновенно. Я не успела даже отступить, как почувствовала его присутствие каждой клеточкой кожи. Он наклонился так низко, что его дыхание обожгло моё ухо, а голос, ставший пугающе тихим и вибрирующим, разрезал шум толпы.

— Как вам удалось одурачить моего отца? — произнес он.

Этот шепот был подобен удару кинжала в спину. В нем не было ни капли той вежливости, которую он демонстрировал при родителях — только ледяная ярость и торжество охотника, загнавшего жертву в угол.
Ливия сглотнула вязкий ком в горле и, собрав остатки воли, медленно повернула голову к Дэймону. В её глазах, еще минуту назад полных ужаса, вспыхнуло отчаянное упрямство.

— Никто никого не дурачил, — ответила она тихим, но неожиданно твердым шепотом, глядя прямо в его холодные глаза. — Твой отец искренне любит мою мать. И это единственная правда.

На слова Ливии о любви Дэймон отреагировал пугающе спокойно. Он не стал смеяться. Напротив, его лицо сделалось каменным, а взгляд — тяжелым, как могильная плита. Он медленно сократил расстояние между ними, пока его губы снова не оказались у самого её уха

— Любит? — выдохнул он, и этот звук был похож на шипение змеи.
— Адам любит призрака, Ливия. Он любит образ святой женщины и её невинной дочери. Но что он скажет, когда узнает, на что способны эти «ангелы» в темноте?Он на мгновение замолчал, давая смыслу слов просочиться ей под кожу.— Твой настоящий отец тоже, должно быть, «любил» Сару, пока ты не решила закончить этот спор... одним точным ударом.Ливия почувствовала, как её сердце пропустило удар, а затем сорвалось в бешеный галоп. Откуда он мог знать? Та ночь, запах дешевого спирта, хрипы отца, сжимавшего горло матери, и тяжелый предмет в её собственных руках — всё это вспыхнуло перед глазами.

— Ты думала, что закопала этот секрет вместе с ним? — Дэймон отстранился и посмотрел ей прямо в зрачки с ледяным торжеством. — Кровь алкоголика очень трудно отмыть от рук, Ливия Сальваторе. Особенно когда ты пытаешься выдать её за благородную кровь .Он бросил быстрый взгляд на танцующего Адама, и его губы искривились в презрительной усмешке.— Как думаешь, сколько секунд продлится его «любовь», когда я расскажу ему, что его любимая дочь — маленькая убийца, а жена — соучастница?

— Если ты пришел сюда за правдой, Дэймон, то должен знать ее до конца, — прошептала она, и ее голос, хоть и дрожал, резал тишину между ними, как бритва. — Тот человек не был мне отцом. Он был монстром, который убивал мою мать на моих глазах.Она сделала шаг к нему, почти касаясь его груди, не давая ему возможности отвести взгляд.— Я защищала ее. И если бы мне пришлось сделать это снова, чтобы спасти ее жизнь — я бы сделала, не раздумывая ни секунды.Ливия мельком взглянула на Адама, который в этот момент кружил Сару в танце, и в ее глазах на мгновение отразилась невыносимая нежность.— Адам подарил нам жизнь, о которой мы не смели мечтать. Он дал нам имя, дом и покой. И если ты думаешь, что я позволю тебе разрушить его счастье из-за того, что я когда-то спасла свою мать от монстра отца , то ты плохо меня знаешь.

Она сглотнула, чувствуя, как пульс бьет в висках.

— Чего ты хочешь? Назови свою цену за молчание. Но не смей говорить мне о «лжи». Эта «ложь» спасла жизнь моей матери , и я буду защищать ее до своего последнего вздоха. Даже от тебя.

— Ты так отчаянно цепляешься за эти слова Ливия, — прошептал он, и его голос обжег мне кожу холодом. — Тебе так легче спать по ночам? Верить, что шесть месяцев назад в том грязном переулке ты поставила точку? Какая трогательная ложь.Он резко перехватил мое запястье, не давая мне отшатнуться. Его пальцы сжались на моей руке, как стальной капкан.— Ты дрожишь от каждого звука уведомления в своей сумочке. Твои глаза бегают по залу в поисках тени. Ты ведь уже поняла, верно? Мертвецы не умеют пользоваться телефонами. Твой «монстр» не просто жив, он здесь. Он наблюдает за тем, как ты пьешь это дорогое шампанское и носишь фамилию Сальваторе, которую ты украла.

Дэймон на мгновение замолчал, наслаждаясь тем, как краска окончательно покидает мое лицо.— Я не работаю на него, не надейся. Мне плевать на его требования. Но мне чертовски нравится наблюдать, как твой идеальный мир идет трещинами. Ты думала, что спряталась за спиной Адама? Нет, ты просто заперла себя в клетке, ключи от которой у человека, которого ты считала трупом.

Звуки вальса в зале внезапно стали тихими, заглушенными гулом крови в ушах Ливии. Она стояла неподвижно под ледяным взглядом Дэймона, чувствуя, как его слова медленно отравляют всё вокруг.И в этот момент, в наступившей между ними тишине, её сумочка, зажатая в руке, ожила.Звук уведомления прозвучал как выстрел. Короткий, резкий, беспощадный.Ливия вздрогнула всем телом. Дэймон даже не моргнул — он лишь медленно перевел взгляд с её глаз на сумочку, а затем снова на неё. На его губах заиграла едва заметная, торжествующая улыбка.—

Ну же, Ливия, — вкрадчиво произнес он, не сводя с неё глаз. — Не заставляй «покойного» ждать. Это ведь невежливо.Её пальцы дрожали так сильно, что она едва смогла расстегнуть замок. Достав телефон, Ливия увидела, как экран вспыхнул ядовитым светом в полумраке зала. Сообщение от того же неизвестного номера.Текст на экране:

«Ты сегодня особенно красива в этом платье, Ливия. Адам хорошо на тебя потратился. Обернись к окну террасы. Я хочу видеть твою улыбку, когда ты поймешь, что я за дверью».

— Что там? — голос Дэймона прозвучал совсем рядом, в нем слышалось неприкрытое удовольствие от её агонии. — Папа передает привет? Или он уже выбрал столик для ужина?Ливия медленно подняла голову. Её взгляд метался между Дэймоном и темным стеклом террасы, за которой кружились редкие снежинки (или падали тени). Она поняла: Дэймон не лгал. Кошмар не закончился в том переулке. Он только что вошел в её новый дом.

Ливия сорвалась с места, чувствуя, как короткий подол платья едва прикрывает бедра при каждом резком шаге. Она выскочила на террасу, где ночной холод мгновенно обжег её открытые плечи и ноги. В темноте, у самых перил, она увидела его.Силуэт: Высокая, сутулая фигура в тени. Он медленно затянулся, и огонек сигареты осветил знакомый оскал.Ужас: Шесть месяцев назад она видела его мертвым, но сейчас он стоял перед ней, живой и полный ненависти.Шепот Дэймона: Он вышел следом и замер за её спиной, наблюдая за дрожью её голых ног.

— Какая короткая память, Ливия. Совсем как твое платье, — прошептал он ей на ухо. — Иди же, поприветствуй отца.

Ты хочешь знать мою цену, Ливия? — прошептал он, и в его голосе прозвучала опасная, низкая хрипотца. — Деньги Адама меня не интересуют. Мне нужно то, что ты так отчаянно пытаешься сохранить — твое притворство невинной «принцессы».Он придвинулся вплотную, заставляя меня вжаться спиной в холодные перила. Короткий край моего платья задрался еще выше, но Дэймона это только забавляло.— Моя цена — это ты. Каждую ночь, когда в этом доме гаснет свет, ты будешь принадлежать мне. Без вопросов, без возражений и без этого твоего фальшивого стыда. Ты будешь приходить в мою комнату по первому знаку. Я хочу видеть, как эта гордая Ливия Сальваторе ломается в моих руках, зная, что за стеной спит её «любимый» отец Адам, не подозревая, кто на самом деле его дочь.Он наклонился и обжег мое ухо горячим дыханием:— Ты станешь моей личной игрушкой, Ливия. Тайной, о которой будем знать только мы трое: я, ты и тот ублюдок с сигаретой в саду. Если ты согласна — я избавлю тебя от него сегодня же. Если нет... — он кивнул в сторону тени, — иди и обними папочку. Прямо сейчас.Дэймон отстранился, глядя на мои дрожащие губы с торжеством победителя. Он ждал моего окончательного падения.

Ливия не выдержала. Оскорбление, смешанное с грязным предложением, переполнило чашу её терпения. Страх на мгновение отступил, уступив место слепой, яростной гордости.Она резко замахнулась, вложив в этот удар всю свою ненависть и отчаяние.
ладонь Ливии со свистом рассекла холодный воздух, но так и не достигла его лица. Дэймон перехватил её запястье в паре сантиметров от своей щеки. Его пальцы сомкнулись на её руке как стальной капкан, заставляя Ливию вскрикнуть от неожиданности и боли

.— Смело, — выдохнул он, рывком притягивая её руку к своей груди и заставляя Ливию практически вплотную прижаться к себе. — Но глупо. Очень глупо, Ливия.Его глаза потемнели, став почти черными. В них больше не было издевки — только холодная, подавляющая сила.— Ты думаешь, у тебя есть право на гнев? — он чуть сильнее сжал её запястье, заставляя Ливию приподняться на цыпочки. — Ты в положении утопающей, которая пытается укусить руку, тянущую её из болота. Один мой кивок — и тот человек за стеклом войдет в зал. Один мой звонок — и Адам узнает, что его дочь — маленькая убийца.Он медленно опустил её руку, но не отпустил, а завел её за спину Ливии, заставляя её выгнуться.— Еще одна такая попытка, и цена вырастет вдвое, — прошептал он ей в самые губы. — А теперь выбирай: ты бьешь меня снова и идешь к отцу-алкоголику, или ты принимаешь мои условия. Время пошло.Ливия тяжело дышала, чувствуя, как по щеке катится одинокая слеза. Короткое платье задралось, холодный ветер обдувал её ноги, а за спиной, в темноте сада, всё так же мерцал огонек сигареты — напоминание о том, что бежать ей некуда.

— Нет... — ее голос сорвался на хрип. — Что угодно, Дэймон. Я буду твоим информатором, я буду следить за каждым шагом Адама, я отдам тебе все свои украшения, все деньги, что он мне дает... Но только не это. Не требуй от меня этого.Она смотрела на него с мольбой, ее пальцы судорожно пытались разжать его хватку на своей талии. Короткое платье казалось ей теперь клеймом позора, подставляя ее тело под его оценивающий, холодный взгляд

.— У тебя ведь есть гордость! — почти выкрикнула она шепотом. — Зачем тебе сломленная, ненавидящая тебя кукла? Возьми власть над домом, возьми деньги Сальваторе, но оставь мне мою жизнь! Пожалуйста, Дэймон... давай пересмотрим цену. Я сделаю для тебя всё в делах отца, стану твоим верным союзником против кого угодно, только отмени это условие!Она замерла, ловя его взгляд, пытаясь найти в нем хоть тень человечности. Ливия понимала, что играет с огнем, и каждое ее слово может заставить его просто развернуться и уйти, оставив ее на растерзание монстру, который всё еще курил в тени сада.

Дэймон на мгновение прикрыл глаза, словно раздумывая, а затем посмотрел на тебя с ледяным спокойствием. Он медленно убрал руки с моей талии и поправил манжеты своего безупречного пиджака.— Хорошо, Ливия. Оставим твои страхи при тебе. Мне не нужна кукла, которая будет плакать в моей постели, и мне не интересны сухие цифры Адама. Раз ты так дорожишь своей «чистотой», ты заплатишь мне своей искренностью.Он подошел вплотную, заставляя тебя чувствовать его превосходство, даже не касаясь меня — Моя цена — это твое абсолютное подчинение в этом доме. С этой минуты ты — мой главный союзник. Ты будешь создавать для меня идеальный имидж перед Адамом. Ты убедишь его, что я — лучший сын, о котором он мог мечтать. Ты будешь мирить нас, когда мы ссоримся, и превозносить меня, когда мы на людях.Дэймон горько усмехнулся, глядя на танцующих в зале родителей.— Ты станешь моим адвокатом перед своей матерью. Ты сделаешь так, чтобы Сара доверяла мне больше, чем себе. Ты будешь моей «совестью» в этом доме, Ливия. Ты будешь лгать ради меня, покрывать мои прогулы и оправдывать мои самые скверные поступки. Ты своими руками введешь меня в сердце этой семьи и заставишь их полюбить меня.Его голос стал тихим и угрожающим:— Ты отдашь мне свою репутацию. Все будут думать, что мы — идеальные брат и сестра, в то время как ты будешь знать, что каждое твое доброе слово в мой адрес — это ложь, купленная моим молчанием. Это и есть цена: ты будешь строить мое счастье на руинах собственной честности.Он кивнул в сторону темноты сада, где всё еще ждал мой  отец.— Теперь иди. Приведи себя в порядок и вернись к гостям с сияющим видом. Я сделаю так, чтобы твой «папаша» исчез. Но завтра утром, когда Адам спросит тебя обо мне, ты скажешь ему, что я — самое лучшее, что случалось с нашей семьей.

Дэймон: спокойно выходит из тени, его шаги по плитке звучат уверенно. Он достает из внутреннего кармана толстую пачку денег и небрежно перекидывает её из руки в руку)

— Ты заставляешь меня ждать, Расил. Я не люблю холод, а еще больше я не люблю людей, которые не знают своего места.Расил: оборачивается, жадно впиваясь взглядом в купюры

— О, сынок Сальваторе... Я уж думал, ты струсил. Значит, решил всё-таки заплатить за молчание своей новой «сестренки»? Адам знает, на что его сынок тратит свои личные сбережения?

Дэймон: подходит вплотную, его взгляд становится ледяным— Адаму не нужно знать о мусоре, который я выношу из его дома. Эти деньги — мои. И это всё, что ты получишь за свою никчемную жизнь. Он резко хватает Расила за воротник и притягивает к себе) Слушай меня внимательно, падаль. Ты взял эти деньги у меня, а не у него. Это значит, что теперь ты подотчетен мне.Расил: хрипло смеется, пытаясь сохранить наглость— Какая разница, чьи это деньги? Главное, что их хватит, чтобы я исчез. Но помни: если мне станет мало, я всегда могу вернуться к Адаму. Он отдаст в десять раз больше, чтобы узнать, что его «святая» Сара была подстилкой алкоголика, а дочь — убийца.Дэймон:улыбается, но эта улыбка не предвещает ничего хорошего— Вернуться? Ты действительно думаешь, что я дам тебе второй шанс? Он с силой вбивает пачку денег Расилу в грудьТы берешь это и исчезаешь из страны сегодня же. Если завтра я увижу твою тень в этом городе, я сделаю то, что не доделала Ливия. Но в отличие от неё, я не промахнусь. Я найду тебя в любой канаве, и Адам даже не спросит, куда делся очередной бродяга.Расил:судорожно прячет деньги под куртку, его наглость сменяется животным страхом перед холодным спокойствием Дэймона— Ты хуже своего отца... Ты настоящий дьявол. Зачем тебе это? Хочешь сам владеть этой девчонкой?Дэймон: брезгливо отпускает его, отряхивая руки— Ливия — это моя инвестиция. А ты — всего лишь помеха, которую я только что устранил. Проваливай. И если ты хоть раз попробуешь написать ей сообщение... я вырву тебе руки вместе с телефоном.

Расил: пятясь в темноту сада, спотыкаясь о кусты — Мы еще увидимся... Сальваторе...Дэймон: глядя вслед уходящему силуэту)— Только в аду, старик. Только в аду.