Сальваторе: Имя купленное кровью

Шестью месяцами ранее...

Грохот выбитой двери отозвался в моих ушах звоном.
— А ну иди сюда, маленькая дрянь! — взревел Расил, врываясь в комнату. От него несло перегаром и тяжелым, химическим запахом наркотиков. Его лицо, искаженное многолетним безумием, больше не напоминало человеческое.Мама бежала следом, её голос срывался на хрип

— Расил, прошу тебя! Уходи! Ты не смеешь трогать мою дочь в этом доме!— Она всю жизнь пыталась закрыть меня собой от этого человека, но сегодня его ярость перешла все границы.

— Я уничтожу вас обеих! — неожиданно выплюнул он и, резко развернувшись, вцепился маме в горло.Глухой удар о стену. Мама даже не успела вскрикнуть.

— Мама! — мой крик разрезал тишину дома. — Пусти её! Отпусти!Я бросилась на него, вцепилась в его плечи, пытаясь оттащить эту гору мышц и злобы, но Расил был словно в трансе. Его пальцы, пожелтевшие от табака, глубоко впились в нежную кожу маминой шеи.

— Я не дам тебе выйти замуж за этого ублюдка! — прохрипел он, брызгая слюной. — Я похороню вас обеих... Вы, только вы испортили мне жизнь!

— Папа, прошу, отпусти! — я отчаянно била его в спину, тянула за одежду, но он был непоколебим.

— Мама! Мамочка!Я увидела, как лицо мамы стало багрово-синим, как её пальцы судорожно заскребли по его рукам, пытаясь найти хоть глоток кислорода. Глаза её начали закатываться.

— Пусть сдохнет! Эта дрянь должна сдохнуть! — Расил надавил еще сильнее, и в его глазах я увидела торжество убийцы.Мир вокруг меня сузился до одной точки. Я не помню, как мои пальцы сомкнулись на тяжелом, остром сувенире, стоявшем на комоде. В голове не было мыслей — только дикий, первобытный инстинкт защиты.Размах. Удар. Глухой звук, похожий на треск лопающегося арбуза

— Ты... ты... — Расил замер. Его руки медленно разжались, выпуская жертву. Он коснулся затылка, и я увидела, как между его пальцев густым потоком потекла алая, почти черная кровь.Он пошатнулся, его взгляд стал мутным, и через секунду он рухнул на ковер, как подрубленное дерево. Комната наполнилась звуками: мама упала на колени, содрогаясь в конвульсивном кашле и жадно, со свистом втягивая в себя воздух. Я стояла над ним, всё еще сжимая в руках окровавленное оружие, и смотрела, как пятно на дешевом  ворсе становится всё больше.

В комнате стоял тяжелый запах алкоголя и крови. Старые часы на стене громко тикали, будто отсчитывали последние секунды их прежней жизни. На полу, под тусклым светом кухни, неподвижно лежал мужчина, которого они обе боялись долгие годы.

Ливия дрожала всем телом, сжимая волосы пальцами так сильно, будто пыталась вырвать из головы саму реальность происходящего. Слезы текли по её щекам бесконтрольно, дыхание сбивалось, а сердце билось так громко, что заглушало голос матери.

Мать тоже была сломлена. Её руки тряслись, глаза покраснели от ужаса и пережитых лет боли. Но даже сейчас, находясь на грани собственного отчаяния, она продолжала заслонять дочь собой — как делала это всю жизнь.

Когда Ливия подняла на неё взгляд, полный страха и вины, женщина вдруг стала сильнее. Не потому что не боялась, а потому что впервые увидела шанс вырваться из ада.

Она крепко обняла дочь, прижимая к себе так, словно хотела спрятать её от всего мира.

За окном завывал холодный ветер, а в квартире, где годами жили крики, унижения и страх, впервые появилась тишина. Страшная. Непривычная. Но вместе с ней — слабая надежда.

Им предстояло оставить позади всё: этот дом, прошлое, собственные имена. И где-то далеко, среди узких улиц Сицилии, их ждал человек из маминого прошлого — Адам Сальваторе. Первая любовь, ставшая последним шансом на новую жизнь.

Мать медленно вытерла слезы с лица дочери и, несмотря на дрожащие губы, попыталась улыбнуться.

— Всё будет хорошо... Теперь обязательно будет.

Но в глубине души каждая из них понимала: после этой ночи прежними они уже никогда не станут.

***

Настоящее время

-Тёплые лучи сицилийского солнца медленно скользили по светлым шторам, проникая в просторную спальню. За открытым окном слышался шум моря, пение птиц и тихий звон посуды где-то внизу, на кухне виллы Сальваторе.

Я медленно открыла глаза, ещё не до конца понимая, где нахожусь. После бессонных ночей и бесконечных кошмаров это место всё ещё казалось мне чужим. Слишком тихим. Слишком красивым для моей жизни.

Белоснежные простыни пахли лавандой, а в воздухе витал лёгкий аромат свежей выпечки и кофе.

Я тяжело выдохнула, лениво перевернувшись на спину.

— Хотя бы сегодня без проблем... — сонно пробормотала я себе под нос.

Но спокойствие длилось недолго.

За дверью послышались лёгкие шаги, а затем знакомый голос:

М— Синьорина Ливия?

— Да?.. — хрипло ответила я, всё ещё не вставая с кровати.

М— Бонджорно, моя куколка. Можно войти?

— Конечно, Мария...

Дверь осторожно открылась, и в комнату вошла Мария с лёгкой улыбкой на лице. Как всегда аккуратная, спокойная и по-домашнему тёплая.

В руках она держала поднос с кофе и маленькими круассанами.

М— Синьора Сара попросила передать вам, что сегодня вечером состоится приём в честь приезда сына синьора Адама.

Я медленно приподнялась на локтях, убирая волосы с лица.

— У синьора Адама есть сын?

Мария тихо усмехнулась, ставя поднос на столик возле кровати.

М— Конечно. Дэймон Сальваторе. Наследник семьи Сальваторе.

— Странно... мама никогда о нём не рассказывала.

М— Синьор Дэймон редко бывает дома. Но сегодня вся вилла стоит на ушах из-за его приезда.

Я слегка улыбнулась, сонно потирая глаза.

— Тогда мне, наверное, тоже пора приходить в себя.

М— И желательно выглядеть так, чтобы синьор Дэймон потерял дар речи, — заговорщически улыбнулась Мария.

— Мария! — тихо засмеялась я, бросив в неё подушкой.

Женщина лишь рассмеялась в ответ и направилась к двери.

М— Через час к вам придёт стилист, синьорина. Не проспите свою судьбу.

Когда дверь закрылась, в комнате снова стало тихо.

Я потянулась к телефону, лежавшему на кровати рядом со мной. Экран загорелся почти сразу.

Новое сообщение.
Неизвестный номер.

Медленно открыв его, я почувствовала, как улыбка исчезает с моего лица.

«Как спалось, малышка?
Не соскучилась по отцу?»

Воздух будто застрял в лёгких.

Телефон дрогнул в моих руках.

А через секунду дверь комнаты снова тихо открылась.

— Ливия?.. — осторожно позвала Мария. — Всё хорошо?..
-нет не может быть- прочитав сообщение, я почувствовала, как по позвоночнику пробежал ледяной холод. Внутри всё оборвалось. Мир сузился до размеров маленького дисплея, на котором застыли слова, разрушающие мою жизнь. Ноги подкосились, и я тяжело опустилась на край кровати, не в силах отвести взгляд от текста. Паника накрыла мгновенно -господи что я буду делать, я смогу вынести этого снова -взялась я за голову запуская пальцы в волосы и сжимая их до боли, будто это могло помочь проснуться от этого кошмара. Я металась по комнате, не находя себе выхода, а ледяной ужас внутри шептал, что жизнь уже никогда не будет прежней.

Телефон снова завибрировал в моих руках.

Я вздрогнула и быстро отвернулась от окна, будто кто-то действительно мог наблюдать за мной прямо сейчас.

Мария всё ещё стояла рядом, внимательно следя за каждым моим движением.

М— Ливия... ты начинаешь меня пугать.

— Всё хорошо, правда, — попыталась улыбнуться я, но губы дрожали.

Мария медленно подошла ближе и осторожно забрала у меня телефон.

— Мария—

Но женщина уже успела заметить неизвестный номер и несколько непрочитанных сообщений.

Её лицо сразу стало серьёзным.

М— Кто это?

Я молчала.

М— Это кто-то из вашего прошлого?

От этих слов внутри всё похолодело.

Я резко опустила взгляд в пол, чувствуя, как к горлу подступает паника.

— Я не знаю...

Мария тяжело выдохнула и вернула мне телефон.

М— Тогда лучше расскажи об этом синьоре Саре.

— Нет! — слишком резко ответила я. — Не надо маме ничего говорить.

Мария удивлённо приподняла брови.

— Ливия...

— Пожалуйста. Она только начала нормально жить. Я не хочу снова пугать её.

Женщина смягчилась.

М— Хорошо. Но если этот человек продолжит писать тебе, ты сразу скажешь мне или синьору Адаму. Договорились?

Я неуверенно кивнула.

За окном уже вовсю кипела подготовка к вечернему приёму. Рабочие украшали сад белыми цветами, возле фонтана расставляли столики, а слуги заносили в дом огромные коробки с дорогими напитками и декором.

— Неужели всё это только ради приезда одного человека? — тихо спросила я, стараясь отвлечься от тревоги.

Мария неожиданно улыбнулась.

М— О, синьор Дэймон — не просто человек. Для семьи Сальваторе его возвращение настоящий праздник. Синьор Адам ждал этого почти год.

— Он настолько редко приезжает?

М— Очень редко. Постоянно в разъездах, в делах, встречах... — Мария покачала головой. — Но когда он появляется, весь дом словно оживает.

Я подошла к зеркалу, пытаясь привести мысли в порядок.

— И какой он?

Мария тихо засмеялась.

М— Опасный.

— Это не описание человека.

— Поверь, синьорина, для Дэймона Сальваторе — это самое точное описание.

Я невольно усмехнулась.

— И много девушек влюблены в него?

М— Половина Сицилии.

— А вторая половина?

Мария хитро улыбнулась.

М— Делает вид, что не влюблена.

Я впервые за утро тихо рассмеялась. И именно в этот момент телефон снова загорелся в моей руке.

Новое сообщение.

Улыбка мгновенно исчезла с моего лица.

«Ты всё такая же красивая, Ливия».

По спине пробежал ледяной холод.

Потому что это сообщение мог написать только один человек.

Тот, кого уже не должно было быть в живых

в комнату неожиданно вошла мама. Этот звук заставил меня вздрогнуть

М-что такое , почему ты так вздрогнула ? - она сократила расстояние между нами за считанные секунды. Её лицо, обычно спокойное и родное, мгновенно преобразилось, стоило ей взглянуть на меня.

-нет , все хорошо- попыталась я сделать вид что все в порядке

М-точно ? ты вся бледная как будто не своя -обняла она меня

-я просто видела кошмар , поэтому у меня такое состояние, но ты не волнуйся я собираюсь и все будет хорошо -улыбнулась я натянутой улыбкой

М-моя душа , ты самое дорогое что у меня есть

-ты не будешь против , если я не буду присутствовать на вечернем мероприятии, я просто совсем не в настроении

М-Сегодня из Испании приезжает сын Адама. Думаю, будет не совсем красиво, если ты пропустишь торжество. Ты же знаешь, как много Адам сделал для нашей семьи, нам стоит проявить уважение

-Тогда я немного отдохну и спущусь ближе к вечеру, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Мама еще мгновение всматривалась в мое лицо, словно сомневаясь, стоит ли оставлять меня одну, но затем кивнула и направилась к двери. Как только за ней закрылась дверь, маска спокойствия мгновенно сползла с моего лица.

Весь день я провела в комнате, запершись от реальности. Часы тянулись бесконечно, наполненные лихорадочными мыслями и бесплодными попытками найти выход. Только когда за дверью начали доноситься первые звуки праздничной суеты, я поняла: время вышло.Я буквально заставила себя подняться с кровати. Каждый шаг к зеркалу давался с трудом. Глядя на свое отражение, я не узнавала себя: страх выпил все краски. Пришлось приложить немало усилий, чтобы с помощью косметики стереть следы дневного кошмара. Я тщательно расправила платье, глубоко вздохнула и надела ту самую «стеклянную» улыбку. Внешне я была готова к торжеству, но внутри меня всё еще дрожало от каждого звука, а в сумочке, как заряженная мина, лежал телефон.

Затем я вышла из комнаты. Длинный коридор показался мне бесконечным тоннелем. С каждой ступенькой, ведущей вниз к гостям, шум праздника становился отчетливее, больно ударяя по натянутым нервам. Я чувствовала себя актрисой, которая выходит на сцену, не зная своей роли, но обязанная доиграть спектакль до конца.В холле было ярко и многолюдно. Воздух был пропитан ароматами дорогих духов и праздничного ужина. Я замерла на мгновение на последней ступени, выискивая глазами маму, Адама и того самого гостя из Испании, чей приезд сегодня перевернул мой мир. Телефон в моей сумочке молчал, но его тяжесть я ощущала кожей — он был подобен бомбе с часовым механизмом, которая могла взорваться в любой момент. Спустившись, я почти сразу заметила маму и Адама. Они стояли в паре метров от камина, окруженные гостями, и казались воплощением идеальной семейной идиллии.Адам, в своем безупречно сидящем костюме, выглядел непривычно помолодевшим и оживленным. Он громко смеялся, то и дело поглядывая на входную дверь в ожидании сына. Рядом с ним мама — элегантная, статная, с той безмятежностью на лице, которую я так боялась потерять. Увидев меня, она просияла и слегка кивнула, как бы говоря: «Ну вот, молодец, что пришла».Глядя на них, я почувствовала себя предательницей. Они были так далеки от того кошмара, который поселился в моем телефоне, что пропасть между нами казалась теперь непреодолимой. Я сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони, и сделала шаг им навстречу, натягивая на лицо маску послушной и счастливой дочери. Адам сделал шаг мне навстречу, сияя от радости. Его голос, густой и уверенный, перекрыл шум толпы.

А— Ливия, дорогая, ты просто восхитительна сегодня! — произнес он, беря меня за руку.Его ладонь была теплой и сухой, а мои пальцы казались ледяными обрубками. Слово «восхитительна» прозвучало для меня как горький сарказм. Если бы он только знал, каких усилий мне стоило просто стоять прямо и не дрожать. Я видела, как мама, стоящая рядом, гордо выпрямилась, довольная комплиментом в мой адрес.

— Спасибо, Синьор Адам, — ответила я, и мой голос прозвучал на удивление ровно, хотя в ушах по-прежнему стоял гул от пережитой паники. — Вы тоже прекрасно выглядите .

Затем в зал зашел неизвестный мне человек.

— А вот и он! — воскликнул Адам, и в его голосе послышались нотки искреннего ликования. — Дэймон, наконец-то!Я наблюдала за тем, как незнакомец неторопливо пересекает зал. Его походка была хищной и уверенной, а на лице застыло выражение вежливого безразличия. Но когда его глаза на мгновение встретились с моими, внутри у меня всё похолодело. В этом взгляде не было узнавания, но было нечто гораздо худшее — знание.Дэймон подошел к Адаму, и они обменялись крепким рукопожатием. Я стояла всего в паре шагов, чувствуя, как паника, которую я так долго пыталась подавить, вспыхивает с новой силой. Телефон в моей сумочке, казалось, стал весить тонну. Я смотрела на этого человека, чей образ никак не вязался с образом «сына из Испании»

Адам обернулся к гостю, и его лицо вновь приняло выражение непроницаемой строгости, смешанной с триумфом. Он притянул Сару к себе, заставляя её стоять максимально близко, так, что она чувствовала тепло его пиджака.

— Дэймон, познакомься, это моя супруга — Сара Сальваторе, — отчеканил он.Имя «Сара Сальваторе» повисло в воздухе, тяжелое и значимое. Для Ливии в этот момент реальность окончательно раскололась надвое: для всех присутствующих она была Сарой, законной женой могущественного человека, синьорой с безупречной репутацией. Теперь, когда она была официально представлена как Сальваторе, каждое её движение, каждый вздох приобретали политический вес. Она должна была быть не просто женщиной, а символом власти своего мужа, несмотря на липкий страх, который сковал её изнутри.

— Я очень рада, что познакомилась с тобой, Дэймон, — протянула она ему руку Сара, и её голос прозвучал как чистый хрусталь — ровно, мелодично и абсолютно непроницаемо.

Дэймон слегка наклонил голову, принимая приветствие Сары. На его губах заиграла едва уловимая, почти призрачная улыбка, которая не коснулась его холодных глаз. Он не спешил отпускать её руку, заставляя Сару чувствовать каждое мгновение этого нежеланного контакта.

— Отец многое рассказывал о вас, — произнес он низким, бархатистым голосом, в котором Саре послышался едва различимый металл.

Затем всё изменилось. Дэймон медленно, почти демонстративно, перевел свой взгляд на меня. В одну секунду из обаятельного сына он превратился в хищника. Это был тяжелый, невыносимо строгий взгляд, который пригвоздил меня к месту.В его зрачках больше не было праздного любопытства — только холодная решимость и знание моей тайны. Он смотрел на меня так, словно я была не синьорой Сальваторе, а пойманной преступницей, ожидающей приговора. Под этим хищным взором моя «стеклянная» улыбка окончательно рассыпалась, а горло сжал невидимый спазм. Дэймон не произнес ни слова, но его строгий вид говорил яснее любых угроз: он пришел сюда не для семейного ужина, он пришел за мной.Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот.

— А это моя дочь — Ливия Сальваторе, — гордо объявил Адам.В этот момент хищный взгляд Дэймона стал еще более невыносимым. Если раньше он просто изучал меня, то теперь в его глазах промелькнуло нечто пугающе триумфальное. Он смотрел на меня — на «принцессу» дома Сальваторе — и я видела, как он мысленно примеряет на меня роль своей жертвы.Для отца это было просто знакомство двух близких ему людей. Но для нас с Дэймоном это был момент истины. Его строгий, оценивающий взор скользил по моему лицу, задерживаясь на губах и дрожащих ресницах. Я чувствовала себя абсолютно обнаженной под этим взглядом, будто он уже знал каждое слово из того шантажирующего сообщения, которое жгло мне бедро через ткань платья.Дэймон медленно протянул руку, и его пальцы замерли в воздухе в ожидании моей ладони.— Очень приятно, Ливия, — произнес он, и мое имя в его устах прозвучало как тайное обещание грядущей катастрофы.

— И мне... — эхом отозвалась я, и мой голос предательски дрогнул.Я произнесла это с нескрываемым страхом, который больше не могла удерживать внутри. Слова застряли в горле, превратившись в жалкий, едва слышный лепет. В этот момент я была готова провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать на себе этот тяжелый, хищный взгляд Дэймона.Я видела, как его губы тронула едва заметная, победоносная усмешка. Он наслаждался моей слабостью. Он видел, как я дрожу, как мои пальцы судорожно сжимают подол платья, и это, казалось, доставляло ему истинное удовольствие. Отец, стоявший рядом, на мгновение нахмурился, уловив странную интонацию в моем голосе, но Дэймон тут же перехватил инициативу.— Вы кажетесь бледной, Ливия, — произнес он, и в его заботливом тоне я расслышала леденящую душу иронию. — Надеюсь, мой приезд не слишком сильно вас шокировал?Я замерла, понимая, что он играет со мной, как кот с мышью, прямо на глазах у моего ничего не подозревающего «отца»

Привет, мои дорогие!
Я наконец-то готова прервать тишину и познакомить вас с историей, которая полностью меня захватила. Моя новая книга — «Сальваторе. Цена молчания» — уже здесь. Это мир роскошной Сицилии, за фасадом которой скрываются кровь, шантаж и тайны, способные разрушить жизни. Ливия и Дэймон уже ждут вас на страницах, где за спасение приходится платить своей свободой.Готовы ли вы войти в дом Сальваторе и узнать, какую цену стоит молчание? ✨