В другой жизни| Билли Айлиш

Утро подкралось лениво, растекаясь золотыми лентами солнечного света по кровати, согревая прохладные льняные простыни и обнаженную кожу под ними. Морской бриз доносился из балконных дверей, принося с собой аромат цитрусов и соли, а единственным звуком был далекий шорох волн, ласкающих берег.

Я медленно зашевелилась. Голова была тяжелой от вчерашнего вина и смеха, а мои ноги переплелись с ногами Билли под простынями. Все тело ныло самым восхитительным, приятным образом — не от усталости, а от радости.

Она потянулась рядом со мной, и тихий стон вырвался из ее горла, когда она перевернулась на спину.

— Доброе утро, миссис, — сказала она заспанным голосом, не открывая глаз, но с расплывающейся на губах улыбкой.

Я захлопала ресницами, глядя на нее, а затем тихо рассмеялась:
— Миссис?

— Теперь ты от этого никуда не денешься, — пробормотала она, вслепую тянясь ко мне.

Ее рука нашла мою талию и притянула меня ближе, а сама она уткнулась носом мне в шею.

— Слишком поздно передумывать.

— Я и не собиралась.

Мы провели так еще некоторое время, наслаждаясь тишиной и спокойствием этого момента. Было приятно просто чувствовать тепло и уют, никуда не торопясь.

Я немного отстранилась и с улыбкой посмотрела на ее сонное лицо, убирая упавшую прядь волос с ее лба.

— Ты, кстати, храпишь.

Она приоткрыла один глаз:
— Вовсе нет.

— Как медведь.

— Перестань, Лиз.

Я ухмыльнулась и пожала плечами:

— Очень милый медведь, дорогая.

Она простонала, натянула простыню на лицо, а затем игриво взглянула на меня из-под нее:
— Тебе повезло, что я тебя люблю.

— Нет, это тебе повезло, что я тебя люблю, — ответила я, наклоняясь, чтобы поцеловать кончик ее носа.

Она перехватила мое лицо прежде, чем я успела отстраниться, и поцеловала меня уже по-настоящему — медленно, лениво, опустив ладони мне на бедра. Поцелуй стал глубже, перерастая во что-то более горячее, пока она не пробормотала мне в губы:
— Ты сидишь на моих ребрах, красавица.

Я усмехнулась и пересадила на ее бедра:
— Так лучше?

— Идеально.

Ее руки остались на моей талии, большие пальцы описывали мягкие круги, а сонные глаза были полны чего-то, чему я не могла подобрать точного названия. Комфорт. Обожание. Озорство.

— Чем займемся сегодня? — спросила я.

Она зевнула:
— Чем захотим. Мы теперь буквально женаты. Имеем полное законное право быть невыносимыми молодоженами.

— Боже, представь, как сильно мы, должно быть, уже всех бесим.

Она улыбнулась:
— Восхитительно бесим.

Я снова наклонилась вперед, поцеловала ее один раз, затем еще дважды — просто потому, что могла. Потому что никто не смотрел. Никому ничего от нас не было нужно. И никакое прошлое больше не тянуло меня назад.

Только Билли. И я. И солнечный свет. И волны.

Этого было достаточно.

Это было всем.

Ухмыльнувшись, она наклонила голову и окинула меня взглядом — медленно, намеренно.

— У меня есть идея, — пробормотала она, закусив нижнюю губу. — Идеальный способ начать этот день.

Я прищурилась, уже задыхаясь от того, как она на меня смотрела.

— Билли, ты вообще хоть о чем-нибудь, кроме секса, думаешь?

— Иногда, — ухмыльнулась она, притягивая меня еще ближе, — но только не тогда, когда ты сидишь на мне вот так, в одном лишь белом кружевном белье.

Она мягко улыбнулась, и в её взгляде читалась искренняя нежность. Мы замолчали, наслаждаясь моментом тишины и близости, которая не требовала лишних слов. Я положила голову ей на плечо, чувствуя, как мир вокруг замедляется, оставляя нас в этом спокойном и защищенном пространстве.

— Кажется, время просто остановилось, — тихо проговорила я.

Она ничего не ответила, лишь крепче обняла меня, подтверждая, что этот момент важен для нас обеих. Мы сидели так еще долго, глядя в окно и думая о том, как много значат такие мгновения искренности и тепла.

Я рассмеялась, у меня перехватило дыхание, когда ее руки скользнули выше по моей спине. Я потянулась к ней и поцеловала — глубоко, медленно, вкладывая в это всё то, что не умела выразить словами. Ее пальцы слегка сжались на моей талии, и она тихо простонала мне в губы.

Одним плавным движением она перевернула нас, и теперь ее тело нависало над моим. Ее глаза скользнули по моему лицу, а затем опустились ниже, пока пальцы нежно сдвигали лямку бюстгальтера с моего плеча.

— Ты сводишь меня с ума, ты в курсе? — прошептала она, согревая мою шею своим дыханием и продолжая покрывать меня поцелуями всё ниже.

Я прогнулась навстречу ее прикосновениям, когда ее руки нашли застежку моего бюстгальтера. Она расстегнула ее с такой непринужденной легкостью, что я невольно рассмеялась сквозь стон.

— Ты уже делала это раньше.

— Тсс, — поддразнила она. — Дай мне спокойно обожать мою жену.

У меня перехватило дыхание.

Жена.

Она снова наклонилась, осыпая поцелуями мои ключицы, затем спускаясь ниже — каждый поцелуй был долгим, благоговейным. Ее бедро скользнуло между моих, надавив в самом нужном месте. Я ахнула, мои руки инстинктивно легли ей на спину.

— Ты такая отзывчивая, малышка, — прошептала она мне в кобы. — Я едва касаюсь тебя, а ты уже так звучишь.

Ее губы изогнулись в улыбке на моей груди, когда она снова поцеловала меня, теперь медленнее. Одна из ее рук дразняще поднималась по внутренней стороне моего бедра, совсем немного не доходя до того места, где она была нужна мне больше всего. Я всхлипнула — звук вышел смущающим, но непроизвольным.

— Пожалуйста, — прошептала я.

Она посмотрела на меня снизу вверх, ее глаза блестели от игривого голода.

— Потерпи, красавица... теперь у нас впереди целая вечность.

Ее пальцы наконец скользнули под резинку моего белья, и я задрожала под ней, цепляясь за простыни, за нее, за что угодно. Поцелуй, которым она меня наградила после этого — горячий, глубокий, всепоглощающий, — был таким, что в нем можно было утонуть. Ее свободная рука запуталась в моих волосах, когда она прошептала мне в губы:

— Теперь ты моя, Лиззи. Каждый твой сантиметр.

Руки Билли медленно скользнули вверх по моим бедрам, ее прикосновения были легкими как перышко, но пронзали током. Она посмотрела на меня из-под темных ресниц, и в ее глазах плясала озорная искра.

— Ты сегодня удивительно спокойная, — прошептала она, не отводя взгляда. — Давай просто насладимся этим моментом тишины.

В комнате воцарилось уютное молчание, нарушаемое лишь мерным тиканьем часов. Было так приятно никуда не спешить и чувствовать эту странную, но теплую связь, возникшую между нами. Мы долго разговаривали обо всем на свете, делясь секретами и мечтами, пока за окном медленно догорал закат.

Руки Билли медленно скользнули вверх по моим бедрам, ее прикосновения были легкими, как перышко, но пронзали током. Она посмотрела на меня из-под темных ресниц, и в ее глазах плясала озорная искра.

— Откинься назад, малышка, — промурлыкала она, и ее голос был низким и тягучим от вожделения. — Я хочу смаковать каждую минуту с тобой.

У меня перехватило дыхание, когда я погрузилась в подушки. Прохлада простыней резко контрастировала с жаром, разбегавшимся по моим венам. Билли наклонилась, покрывая мой живот мягкими поцелуями приоткрытыми губами и спускаясь все ниже, пока ее руки мягко удерживали меня за бедра.

Она стянула мои кружевные трусики с мучительной медлительностью, едва задевая пальцами внутреннюю сторону бедер — ровно настолько, чтобы раздразнить, но не удовлетворить. Я всхлипнула, и она тихо, хрипло усмехнулась.

— Ты такая чувствительная сегодня утром, — сказала она, целуя как раз над тем местом, где я изнывала по ней. — У тебя божественный вкус, Лиззи.

Я прикусила губу, мои руки вцепились в простыни. Каждое прикосновение ее языка, каждый медленный круг заставляли меня терять контроль все больше. Моя спина прогнулась, когда я шумно выдохнула ее имя — снова и снова — словно это было единственное слово, которое я когда-либо знала.

Когда я полностью растворилась под ней, она не остановилась. Она проложила поцелуями путь обратно по моему телу, ее губы задерживались на моей груди, ключицах, шее, пока она снова не оказалась прямо надо мной, с влажными губами и раскрасневшимися щеками.

Я притянула ее к себе и поцеловала — глубоко и жадно, чувствуя на ее коже вкус самой себя.

Я осторожно перевернула нас, сев верхом на её бёдра и наблюдая, как темнеют её зрачки, когда я потянулась к поясу её одежды. Я целовала её медленно, мои руки скользили по её телу с благоговением — словно я прикасалась к чему-то священному.

— Моя очередь делать тебе приятно, дорогая, — прошептала я, стягивая её трусики и покрывая поцелуями её шею, наслаждаясь тем, как она извивается.

Её пальцы скользили по моей коже, прочерчивая линии вниз по моим рукам, пока я спускалась поцелуями всё ниже — к изгибу её талии, мягкости её живота, к той самой точке чуть выше бедра, где у неё перехватило дыхание.

Она тихо застонала, одна её рука сжала простыни, а другая легла на мою шею сзади.

— Боже, Лиззи, — простонала она. — Ты меня погубишь.

Я улыбнулась, прижавшись губами к её коже.
— В этом и идея.

Её бёдра раскрылись подо мной, принимая, дрожа. Я двигалась медленно, дразня её так же, как она до этого дразнила меня — сначала нежно, пока её бёдра не потянулись ко мне навстречу, отчаянно и жаждуще. Мои руки крепко держали её, направляя в такт нарастающему между нами ритму.

И затем, как раз когда её пальцы ещё сильнее запутались в простынях, я дала ей то, в чём она нуждалась, — подстраиваясь под её пульс, её дыхание и тихие вздохи, срывавшиеся с её губ.

Её рука опустилась вниз, перехватив мою и крепко переплетая наши пальцы.

— Не останавливайся, — умоляла она дрожащим голосом. — Пожалуйста, малышка, не останавливайся.

Я и не думала останавливаться.

Я прислушивалась к ней — к каждому звуку, каждому движению, к тому, как её тело отзывалось на каждое моё прикосновение. И когда я почувствовала, как она теряет контроль, когда увидела, как она растворяется во мне с моим именем на губах, я поняла, что больше никогда и никого не захочу.

Ни в этой жизни.

Ни в какой-либо другой.

Позже в тот же день солнце опустилось низко в сицилийское небо, окрашивая мощёные улицы в тёплые золотистые тона. Тот самый свет, от которого всё вокруг кажется мягче. Тише. Словно само время замедлило свой ход ради влюблённых, блуждающих рука об руку.

Пальцы Билли крепко переплелись с моими, и каждые несколько шагов она нежно проводила большим пальцем по костяшкам моих рук, словно напоминая себе, что я действительно рядом. Я не могла перестать смотреть на неё — на то, как солнечный свет играл на её лице, запутывался в ресницах, очерчивал линию её челюсти. Она выглядела счастливой. Той самой расслабленной радостью, которую раньше я видела лишь мимолётными мгновениями.

Мы повернули за угол, и вот он — маленький магазинчик, зажатый между двумя обветшалыми каменными зданиями, с деревянной вывеской, слегка покачивающейся на ветру.

Ювелирный.

Витрина была заполнена изящными изделиями. Ручная работа. Несовершенные. Настоящие. Кольца, которые поблёскивали на свету, привлекали не бриллиантами или роскошью, а чем-то более простым. Более мягким. В этом была какая-то душа — словно каждое украшение рассказывало свою историю.

Билли остановилась.

Она наклонила голову и посмотрела на витрину.

— Давай зайдём, — сказала она.

Я захлопала глазами.

— Правда?

Она ухмыльнулась и потянула меня за руку.

— Пошли.

Маленький колокольчик над дверью зазвенел, когда мы вошли. Внутри слегка пахло полиролью для дерева и морским воздухом, а за прилавком сидел пожилой мужчина с добрыми глазами и седыми волосами, спрятанными под кепкой. Он поприветствовал нас на итальянском, и Билли улыбнулась, ответив ему так хорошо, как только смогла.

Мы медленно бродили по магазинчику, едва касаясь пальцами обтянутых бархатом лотков.

Затем Билли остановилась.

Два простых обручальных кольца. Серебряные. Не отполированные до идеального блеска — вместо этого на них были крошечные, уникальные отметины.

— Они прекрасны, — пробормотала я, и она посмотрела на меня с какой-то нежностью в глазах.

— Я хочу их, — сказала она. — Для нас.

Я уставилась на неё:
— Билли...

Она взяла меня за руку.
— Не потому, что нам нужно что-то доказывать. И не для того, чтобы сделать это официальным. Мы ведь это уже сделали, помнишь? — она усмехнулась, слегка подтолкнув меня локтем. — А потому, что я хочу что-то, что будет жить на нас. Что-то, что говорит... мы нашли друг друга. И мы остались вместе.

Я почувствовала, как на глаза навернулись слёзы.
— Ты пытаешься заставить меня заплакать в ювелирном магазине?

Она рассмеялась:
— Всегда.

Подошёл старик, и Билли указала на кольца. Он кивнул и осторожно достал их из лотка, положив по одному на прилавок перед каждой из нас. Билли первой надела своё, а затем потянулась к моему.

— Позволишь?

Я кивнула, чувствуя, как сердце замирает от нежности.

Она надела его мне на палец — оно подошло идеально, словно всё это время ждало именно меня. И на секунду мир замер. Только она. Я. И эта крошечная, залитая солнцем лавка в глуши.

Когда мы вышли рука об руку, ощущая прохладу колец на коже, я посмотрела на неё и улыбнулась.

— Мне так нравится, — прошептала я. — Я люблю тебя.

Она поднесла наши переплетённые руки к своим губам и поцеловала тыльную сторону моей ладони.

— И я буду любить тебя дальше, — сказала я, — в каждом потаённом уголке мира, где бы мы ни оказались.