Глава 28 | Занята
Мы пристально смотрели друг на друга.
Секунды.
Часы.
— Элизабет, — выдохнула она.
Это было всё, что мне нужно.
Я сорвалась с места прежде, чем сама это осознала. Мои каблуки застучали по плитке, когда я пересекла комнату и бросилась к ней на шею, уткнувшись лицом в её плечо. Она перехватила меня, обхватив руками мою спину так крепко, что стало почти больно. Но мне было всё равно. Я цеплялась за неё так, словно утону, если отпущу.
— Не могу поверить, что ты здесь, — прошептала я, и мой голос предательски сорвался.
Она шумно, прерывисто выдохнула, словно сдерживала дыхание целый год.
— Лиззи, — мягко произнесла она, и моё имя на её губах окончательно меня выбило из колеи. — Прошло так много времени.
Я отстранилась ровно настолько, чтобы увидеть её лицо.
Её глаза блестели от слёз, но она пыталась улыбнуться.
— Ты выглядишь...
— Не надо, — прервала я её. — Пожалуйста, не притворяйся, что я в порядке.
Она коротко и горько усмехнулась.
— Хорошо. Тогда ты выглядишь так, будто притворялась слишком долго.
— Так и есть.
Тишина.
Затем, почти осторожно, она спросила:
— Как семейная жизнь?
Я моргнула.
Сглотнула.
— Ужасно, — честно сказала я.
Билли ответила не сразу. Она просто смотрела на меня — по-настоящему смотрела.
— Ты сама это выбрала, — произнесла она, но в ее словах не было жестокости. Только... правда.
— Я знаю, — прошептала я. — Но это не значит, что я не жалею об этом каждый божий день.
Ее челюсть на долю секунды сжалась.
— Почему ты не писала? Не звонила? Вообще ничего?
— Потому что я не знала, как сказать, что совершила худшую ошибку в своей жизни.
И тут я сломалась.
Слезы хлынули прежде, чем я успела их остановить. Я зажала рот рукой, содрогаясь от рыданий, и Билли снова притянула меня к себе, обнимая еще крепче, чем прежде.
— Ты думаешь, я не скучала по тебе? — глухим голосом произнесла она. — Думаешь, я не задавалась вопросом каждый божий день, счастлива ли ты?
— Нет, — прошептала я ей в плечо.
— Я пыталась жить дальше, — сказала она, запустив руку в мои волосы. — Пыталась забыть. Но это всегда была ты.
Я снова отстранилась и взяла её лицо в свои ладони, всматриваясь в него так, словно забыла все черты — а может, так оно и было. Возможно, мне нужно было увидеть её именно такой. Настоящей. Прямо передо мной.
— Я думаю о тебе каждое утро, когда просыпаюсь в той холодной постели, — сказала я. — Я думаю о Лос-Анджелесе. О той ночи. О твоих руках на мне. О твоем смехе. О том, как ты смотрела на меня — будто я была для тебя кем-то большим, чем просто чьей-то идеальной женой.
Голос Билли дрогнул:— Ты никогда не была «просто чьей-то», Лиззи. Только не для меня.
И тогда она потянулась к моей руке. Сжала её так, словно это имело значение. Словно так было всегда.
И, возможно, так оно и было.
Я взяла её лицо в обе ладони, отчаянно пытаясь сократить расстояние между нами — не просто дюймы, а мили, месяцы и всю тяжесть недосказанного.
— Я люблю тебя, — прошептала я с дрожью в голосе. — Я люблю тебя, Билли.
Она улыбнулась — грустно и понимающе, но эта улыбка не коснулась её глаз.
Но затем она опустила взгляд... и увидела кольцо.
Оно всё ещё было на моём пальце.
Символ всего, что я выбрала.
Её улыбка угасла.
Медленно и осторожно она подняла руки и обхватила мои запястья — не для того, чтобы удержать, а чтобы убрать их. Она опустила мои ладони со своего лица с нежностью, которая меня просто разбила.
— Не надо, Лиззи, — тихо сказала она. — Не давай мне ложной надежды.
Я быстро зажмурилась, но слеза уже сорвалась. Она покатилась по моей щеке, теплая и мягкая.
— Если бы только я не была замужем, — прошептала я срывающимся голосом.
Её челюсти сжались. В горле встал ком, словно она пыталась проглотить эту боль.
— Если бы только, — прошептала она. — Боже... если бы только.
Мы стояли так, и наша грудь вздымалась и опускалась в едином ритме скорби. Не только о том, что мы потеряли — но и о том, чего у нас никогда толком и не было.
— Я думаю о тебе постоянно, — сказала я. — Каждый божий день. Я не могу... мне порой дышать трудно, когда я думаю о том, как всё могло бы сложиться, если бы я просто...
— Не надо, — мягко произнесла она, отступая на полшага назад. — Ты только всё усложняешь.
Я кивнула, хоть мне и не хотелось этого делать. Хоть каждая клеточка моего тела и умоляла снова потянуться к ней.
— Ты всё еще носишь это платье, — сказала она мгновение спустя, переведя взгляд на синий сатин.
— Джеймс попросил меня, — ответила я.
— Ну конечно, — пробормотала она. — Джеймс всегда знает, что выглядит красиво... пусть даже понятия не имеет, что правильно чувствуется.
Я издала едва заметный смешок. Сломленный. Горький.
Она снова улыбнулась — едва-едва.
А затем её голос стал тише.
— Ты когда-нибудь задумываешься... получилось бы у нас?
— Каждый день.
— А сейчас?
— А сейчас, — сказала я, — я думаю о том, как мне жить дальше с мыслью, что я упустила единственное, что по-настоящему считала своим.
Эти слова больно ударили по нам обеим. Она моргнула и опустила взгляд. На кафельный пол упала слеза.
И всё же — я не потянулась к ней.
Потому что не могла.
Потому что я была замужней женщиной.
И она не была моей.
Даже если моё сердце всегда будет принадлежать ей.
Раздался стук.
Прежде чем кто-то из нас успел двинуться или сказать хоть слово, дверь со скрипом отворилась, и его голос заполнил комнату, словно ворвавшийся холодный воздух.
— Дорогая? Всё в порядке?..
Джеймс вошёл, прервавшись на полуслове, и замер, когда увидел нас.
Выражение его лица изменилось — удивление сменилось его фирменным шармом, который тут же вернулся на место.
— Мисс Айлиш! — воскликнул он, разведя руки в стороны. — Как приятно снова вас видеть.
Билли выпрямилась, её плечи едва заметно напряглись, но она ответила ему вежливой улыбкой.
— Джеймс, — просто сказала она и позволила ему заключить себя в короткие формальные объятия.
— Где же вы прятались всё это время? — весело спросил он. — Не видел вас со дня свадьбы.
— Была занята, — ровно ответила Билли. — В основном работой.
— Ну конечно, конечно, — сказал он. — В этом вся жизнь, верно? И всё же, надеюсь, вы простите мне эти слова — нам вас не хватало.
Билли коротко кивнула:
— Спасибо.
Джеймс слегка повернулся, всё ещё сияя от радости.
— Что ж, вы просто обязаны присоединиться к нам завтра за обедом. Было бы чудесно посидеть как следует — вы и Элизабет наконец-то снова вместе.
Я затаила дыхание.
Билли взглянула на меня, затем снова на него.
— Я не уверена...
— О, да бросьте, — со смехом сказал Джеймс. — Не заставляйте меня умолять, Билли.
Повисла пауза.
А затем Билли улыбнулась, едва заметно, но уверенно.
— Хорошо, — сказала она, и её взгляд снова скользнул к моему. — Я буду.
Джеймс хлопнул в ладоши.
— Чудесно. Просто абсолютно чудесно. Тогда до завтра, Билли.
Он повернулся ко мне, предлагая руку.
— Идем, дорогая, они ждут нас снаружи. Думаю, дело в фотографии для завтрашней передовицы.
Я еще раз посмотрела на Билли, и на самую короткую долю секунды комната показалась мне слишком тесной.
Она мягко мне улыбнулась.
— Идите, миссис Дэвис, — тихо сказала она.
И я кивнула, просунув руку под руку Джеймса.
Когда мы вместе выходили — идеальная пара, безупречная и обожаемая, — я не оглядывалась.
Но я все еще чувствовала ее взгляд на себе.
Вечер продолжался.
Фотографии.
Бесконечные фотографии.
Снаружи пресса выстроилась вдоль ограждений, вспышки их камер — резкие и непрерывные — взрывались, как миниатюрные фейерверки. Мы с Джеймсом позировали вместе: его рука слегка лежала на моей талии, его улыбка была неизменной, мой подбородок — приподнят ровно так, как нужно.
Я улыбалась.
Той самой отрепетированной улыбкой, которую носила годами. Той, что говорила: мое место здесь. Той, что шла в комплекте с платьем, кольцом и титулом.
Мы переходили от одной группы к другой — политики, бизнес-магнаты, друзья семьи, семьи друзей. Джеймс говорил непринужденно, смеялся в нужные моменты, с легкостью пожинал руки, раздавая обещания на языке власти. Я стояла рядом, кивая, соглашаясь и слегка посмеиваясь, когда этого ожидали.
Атлас моего платья мерцал под люстрами.
Мои каблуки стучали по мраморному полу, и это эхо отдавалось громче, чем следовало.
Я слушала.
Я улыбалась.
И улыбалась.
И улыбалась.
Бокал шампанского так и оставался нетронутым в моей руке. Я чувствовала очертания кольца на своем пальце — сегодня оно казалось тяжелее, чем когда-либо.
— Дорогая, ты сияешь, — бросил мне кто-то мимоходом. Я поблагодарила, как делала всегда.
Но на самом деле меня там не было.
Потому что где-то на другом конце бального зала, за всем этим хрусталем и светом свечей... находился единственный человек, который посмотрел на меня сегодня как на настоящую.
И именно на нее я не могла посмотреть снова.
Не сегодня.
Не в таком виде.