Глава 23 | Я была у тебя
Прошла неделя после гала-концерта.
Семь дней званых чаепитий, утверждений списков гостей, дегустаций шампанского и деликатных разговоров о цветах и освещении.
И теперь я сидела в гостиной с матерью Джеймса, Маргрет, и женщиной по имени Кларисса — свадебным организатором, настолько безупречной, будто она сошла прямо со страниц журнала Tatler. На её коленях лежал открытый ежедневник в кожаном переплёте, на столе рядом с чайными чашками были разложены образцы цветов, а в ухоженной руке она держала серебряную ручку.
Джеймс сидел рядом со мной, скрестив ноги, и одобрительно кивал на каждое предложение Клариссы, в то время как Маргрет делала собственные осторожные заметки, как будто не доверяла никому другому заботу о том, чтобы свадьба её сына была подобающе грандиозной.
— Итак, — оживленно сказала Кларисса, перелистывая страницу, — ровно через месяц от сегодняшнего дня. Это даёт нам полные четыре недели: одну на финальные примерки, одну на логистику и две на полномасштабную реализацию.
Я кивнула.
Она выжидающе посмотрела на меня.
— Как ты себя чувствуешь, Элизабет?
Я моргнула.
— О... в восторге.
Это прозвучало слишком тихо.
Маргрет резко взглянула на меня.— Ты ведь не нервничаешь, дорогая? Это всё, о чём ты мечтала с самого детства.
Правда ли?
Но я всё равно улыбнулась.
— Конечно.
Джеймс потянулся к моей руке, и я позволила ему взять её.
На столе рядом со мной Кларисса набросала обновленный план рассадки гостей — сотни имён, крошечные каллиграфические карточки мест и миниатюрные цветочные композиции, соответствующие палитре из нежно-розового цвета и слоновой кости.
Я заметила своё имя в самом верху схемы.
«Миссис Элизабет Дэвис».
Я сглотнула.
Завтра у меня должна была состояться финальная примерка с самой Верой Вонг — она прилетела из Нью-Йорка именно ради этой встречи. Платье шилось на заказ. Шёлковая органза. Лиф на корсете. Десятки пришитых вручную цветов и слои ткани, наложенные друг на друга, призванные тянуться за мной шлейфом, создавая ощущение, будто я парю.
По любым меркам это было самое красивое платье, которое я когда-либо видела.
И всё же...
Мой взгляд переместился на другой конец комнаты — к списку приглашённых, который Кларисса распечатала на плотном картоне.
Билли Айлиш. Гость.
Моё сердце сжалось.
Я ничего о ней не слышала.
Ни слова.
Ни сообщения.Ни звонка. Даже не было отметки о прочтении на сообщении, которое я отправила три вечера назад.
Только тишина.
Джеймс снова что-то говорил, что-то о транспорте для гостей от поместья до церкви, а Кларисса согласно кивала, уже переходя к дегустации тортов, скрипачам и лепесткам для финала церемонии.
Но я не слушала.
Потому что не могла перестать задаваться вопросом:
Придёт ли Билли?
Будет ли она сидеть там, на церковной скамье, наблюдая, как я говорю «да» человеку, которого, как мне когда-то казалось, я любила?
Посмотрит ли она на меня так же, как в ту ночь на крыше — словно я была кем-то безумным, живым и совершенно недосягаемым?
А если она вообще не придёт...
О чём это скажет?
О том, что она меня отпускает?
Или о том, что ей слишком больно видеть, как я становлюсь чужой невестой?
Джеймс пролистывал список гостей с золотым тиснением, словно человек, читающий меню — каждое имя он встречал удовлетворенным кивком, тихим замечанием или смешком, пересказывая истории, о которых я совершенно не помнила.
— Лорд и леди Фезерстон, конечно же, прилетают из провинции, — гордо сказал он. — И вся семья Моркам. Ты помнишь их по зимнему балу.
Я не помнила.
— И жена премьер-министра сегодня утром подтвердила присутствие — она привезёт их дочь, ту самую, которая училась в Оксфорде.
Я медленно отпила чай, всматриваясь в бледно-янтарную жидкость. Список, казалось, тянулся бесконечно. Сотни имён. Некоторых я едва знала. С большинством из них я даже никогда не разговаривала.
— Думаю, у нас чуть больше четырёхсот подтверждённых, — вмешалась Кларисса, ни секунды не колеблясь. — Окончательное число, скорее всего, будет ближе к пятистам пятидесяти, особенно когда начнут подтверждать иностранные гости.
У меня все перевернулось в животе.
Джеймс посмотрел на меня с улыбкой, его глаза сияли от осознания важности семейного наследия.
— Можешь в это поверить, дорогая? Такая грандиозная свадьба — это будет незабываемо.
Я осторожно поставила чайную чашку и сложила руки на коленях.
— Вообще-то, — тихо сказала я, — я бы предпочла что-то... поменьше, более уединённое.
Повисла тишина, короткая, но резкая.
Маргрет подняла взгляд, резко поправив своё жемчужное ожерелье.
— Глупости, дитя.
Её голос был лёгким, но твёрдым — словно она отчитывала непослушную школьницу.
— Это свадьба года. Лондонская элита будет говорить о ней десятилетиями.
Затем она улыбнулась — приторно и натянуто.
— В конце концов, это же свадьба Джеймса Дэвиса.
— Вот именно, — сказала я с улыбкой, которая не коснулась моих глаз. — Свадьба Джеймса.
Джеймс тихонько рассмеялся, пытаясь сгладить напряжение.
текста— Дорогая, ну не надо так. Конечно же, это наш день. Ты невеста. Все взгляды будут устремлены на тебя.Это меня не утешило.И никогда не утешало.Потому что быть в центре внимания в жизни, которая не кажется твоей собственной — это самое одинокое место в мире.Кларисса мягко прокашлялась и снова указала на свой блокнот.— Перейдём к цветочным инсталляциям?Джеймс кивнул и наклонился ближе.Но я этого не сделала.
— Дорогая, ну не надо так. Конечно же, это наш день. Ты невеста. Все взгляды будут устремлены на тебя.
Это меня не утешило.
И никогда не утешало.
Потому что быть в центре внимания в жизни, которая не кажется твоей собственной — это самое одинокое место в мире.
Кларисса мягко прокашлялась и снова указала на свой блокнот.
— Перейдём к цветочным инсталляциям?
Джеймс кивнул и наклонился ближе.
Но я этого не сделала.
Мы всё ещё сидели со свадебным организатором и матерью Джеймса, обсуждая цветочные композиции и схемы рассадки, когда Джеймс оторвал взгляд от списка гостей и сказал:
— Дорогая, а ты спрашивала Билли, споёт ли она на свадьбе?
Я подняла глаза от стола, застигнутая врасплох.
— Нет... я не спрашивала.
— Но почему же? — спросил он с лёгким смешком. — Иди позвони ей, дорогая. Она будет в восторге.
— Сейчас? — спросила я в нерешительности.
— Да, конечно, сейчас, — сказал он непринуждённым, уверенным тоном. — Она просто не может сказать «нет». Вы две так близки.
На мгновение я замерла, а затем встала из-за стола.
— Прошу прощения.
Я вышла в коридор. Моё сердце билось гораздо сильнее, чем должно было. Я направилась к высокому окну в конце коридора, из которого открывался вид на сады, где розы только начинали снова расцветать.
Я достала свой телефон.
Её имя всё ещё было на самом верху в списке моих «избранных».
Билли.
Я посмотрела на него мгновение, а затем нажала «Позвонить».
Прозвучал один гудок.
Второй.
— Привет.
Её голос обрушился на меня, словно порыв ветра, к которому я не была готова — тёплый, знакомый, тяжёлый.
— Привет, — тихо сказала я.
Повисла пауза. Не неловкая. Просто наполненная смыслом.
— Как... как ты? — спросила я.
Она издала короткий, сухой смешок.
— Ты звонишь, чтобы спросить меня об этом?
Я закрыла глаза.
— Нет. То есть да, но...
— Всё в порядке, — мягко сказала она, перебивая меня. — Просто... странно снова слышать твой голос.
Я сглотнула. Мои пальцы сжимали телефон сильнее, чем следовало.
— Джеймс хочет, чтобы ты спела на свадьбе.
Тишина.
Я ждала.
И затем, наконец, она тихо произнесла: «Понятно».
Ещё одна пауза.
— Ты споёшь? — спросила я едва слышным шёпотом.
— Лиззи...
Я уже слышала это в её голосе — внутреннюю борьбу. Боль.
— Я не знаю, смогу ли я прийти и смотреть, как ты выходишь замуж за другого, — сказала она. Её голос сорвался, и вместе с ним надломилось что-то внутри меня. — Я не знаю, смогу ли я стоять в зале и видеть, как ты идёшь к алтарю в платье, которое предназначено для него, а не для меня.
Я почувствовала, как к горлу подступил ком.
— Я скучаю по тебе, — прошептала она. — Скучаю так сильно, что это больно физически.
Я смахнула слёзы, подступившие к глазам.
— Я тоже скучаю по тебе.
— Тогда почему ты это делаешь?
Этот вопрос — я сама задавала его себе каждое утро.
— Потому что это моя жизнь, — прошептала я. — Потому что от меня зависят люди, потому что это наследие, ради которого меня растили, потому что...
— Потому что ты боишься, — мягко сказала Билли.
Я не ответила.
Она вздохнула. — Я понимаю. Правда. Но не проси меня стоять там и улыбаться, притворяясь, будто у меня нет ощущения, что я теряю то, чего у меня никогда толком и не было.
— Я была у тебя, — сказала я.
— Тогда почему ты отдаёшь себя ему?
У меня не было ответа.
Только тишина. Только звук нашего дыхания, заполняющий расстояние между нами.
— Тебе не обязательно соглашаться, — наконец сказала я. — Мне просто... нужно было услышать твой голос.
Прошло мгновение.
Глубокая, тихая пауза между нами.
Затем она прошептала: «Я люблю тебя».
Мои глаза наполнились слезами.
— Я тебя тоже люблю.
Затем:
— Прощай, Лиззи.
И в трубке раздались короткие гудки.
Я долго смотрела на экран.
И впервые с момента возвращения из Лос-Анджелеса я по-настоящему позволила себе это почувствовать.
Пустоту.
Боль.
Тяжесть жизни, которую я больше не узнавала, — и звук медленно закрывающейся за мной двери.