В другой жизни| Билли Айлиш

Мы переступили порог, и я сбросила туфли, наконец почувствовав прохладу деревянного пола под босыми ногами. В доме было тихо, всё было залито мягким янтарным светом от лампы в прихожей, которую оставила Билли.

Она повернулась ко мне.

На мгновение мы обе замерли.

Она просто стояла — в мягких лучах света, в слегка мятой рубашке, давно забыв про свою кепку. Волосы небрежно обрамляли её лицо, и в этом полумраке она выглядела просто идеально.

Я сделала шаг ближе.

И тогда я поцеловала её.

В этот раз всё было иначе — ни робости, ни осторожности. В этом поцелуе было всё, о чём мы молчали, всё, что мы чувствовали с самой первой минуты нашей встречи.

Она ответила на поцелуй так, словно ждала этого всю свою жизнь.

Её руки легли мне на талию, притягивая к себе с невероятно нежной силой. Я буквально растаяла от её прикосновений, тепла её тела и ритма её дыхания.

Когда она едва заметно отстранилась, коснувшись своим лбом моего, она посмотрела мне прямо в глаза — в эти безумные, ясные, невероятно голубые глаза.

Затем она снова меня поцеловала.

И снова.

Мы не останавливались, пока она медленно вела меня по дому. Её руки ни на секунду не отпускали меня, а её губы с томительной нежностью находили мои между каждым шагом. Она пятилась вместе со мной в свою комнату, так и не прервав поцелуя. Когда мои подколени коснулись кровати, она замерла.

Её руки всё ещё держали меня. Её взгляд всё ещё был прикован к моему.

— Ты уверена? — прошептала она.

Я кивнула, затаив дыхание.

— Пожалуйста, Билли... Я хочу тебя.

Она развернула меня спиной к себе и встала позади.

Она издала тишайший звук, что-то среднее между облегчением и жаждой, и её пальцы нашли молнию моего платья. Она двигалась медленно, с трепетом, пока ткань соскальзывала с моих плеч и бесшумно падала на пол.

Я осталась стоять в одних лишь кружевных трусиках, и комната вдруг наполнилась чем-то густым, нежным и сокровенным.

Её руки коснулись моей кожи так, словно она представляла этот момент тысячу раз — а может, так оно и было.

— Ты даже не представляешь, — прошептала она позади меня, и её голос отозвался на моей коже словно бархат, — сколько раз я представляла тебя такой.

Я повернулась к ней лицом, не в силах больше сдерживаться, притянула её к себе и крепко поцеловала. Я приподняла край её футболки и стянула её через голову. Её кожа была горячей, дыхание — прерывистым, а когда я расстегнула её джинсы, она тихо рассмеялась мне в губы — низко и с вожделением.

Я впитывала её взгляд — то, как она смотрела на меня, словно я была чем-то драгоценным и опасным одновременно. Она была притягательной, естественной и настоящей. Её тело было сильным и нежным, а её лицо — раскрасневшееся, сосредоточенное — было самым прекрасным, что я когда-либо видела.

Она мягко опустила меня на кровать, никуда не торопясь и непрерывно наблюдая за мной, словно не хотела упустить ни единой реакции. Её губы нашли изгиб моего плеча, пальцы очерчивали линии вниз по моему животу, и каждое прикосновение казалось выжженным на моей коже навсегда.

Было ощущение, что комната затаила дыхание — тёплая, полутёмная, тихая, если не считать стука наших сердец и шуршания простыней.

Её губы едва касались моей шеи, медленно и осознанно, заставляя дрожь пробегать по моему позвоночнику. Она спускалась поцелуями ниже, оставляя след тепла вдоль ключицы, груди и живота — от каждого прикосновения я трепетала, а дыхание перехватывало всё сильнее с каждым дюймом, который она себе подчиняла.

Она коснулась резинки моих трусиков, и её пальцы мягко замерли там. Она посмотрела на меня снизу вверх; её глаза потемнели, наполнившись чем-то одновременно диким и благоговейным.

— Можно? — прошептала она.

Я кивнула, едва найдя в себе силы отозваться.

— Пожалуйста...

Она медленно стянула их с той же заботой, что проявляла всю ночь — неторопливо и уверенно, словно я была подарком, который нужно аккуратно развернуть, а не спешить. Когда она посмотрела на меня — теперь уже полностью, — у неё вырвался вздох.

— Чёрт... ты прекрасна.

Я вспыхнула, но прежде чем успела что-то сказать, её губы уже коснулись внутренней стороны моего бедра — мягкие и тёплые. Её руки осторожно удерживали меня, пока поцелуи становились глубже, спускаясь ниже и замедляясь. Её губы находили места, о существовании и ожидании которых я даже не подозревала, и всё моё тело выгнулось от этих ощущений.

Я ахнула, одной рукой вцепившись в простыню, а другой потянувшись к ней.

Я никогда не чувствовала ничего подобного. Ничего настолько всепоглощающего, настолько точного. Казалось, она слышит моё тело, точно знает, как слушать, как двигаться, как удерживать меня на самом краю и вести через это.

Она не торопилась.

Она действовала безошибочно.

Она двигалась намеренно, с терпением — ловя каждое мое дыхание, каждый тихий звук, срывавшийся с моих губ. Ее руки держали мои бедра так уверенно, что я чувствовала себя в безопасности, даже когда полностью теряла контроль.

— Все хорошо, — прошептала она в какой-то момент, и ее голос звучал тихо и нежно, — просто дыши, я с тобой.

И она действительно была со мной.

Всей мной.

Моими мыслями, моим телом, моим доверием.

Я отпустила себя — полностью — впервые в жизни.

И когда я достигла пика, это было не просто удовольствие, это было освобождение. Как будто каждая клеточка моего тела выдохнула одновременно. Моя спина выгнулась дугой, руки вцепились в ее плечи, а ее имя сорвалось с моих губ, словно молитва.

Она оставалась со мной, пока я приходила в себя. Ее руки ни на секунду не покидали меня, поцелуи становились мягче, а прикосновения возвращали меня к реальности.

Она поднялась обратно и легла рядом, убирая волосы с моего влажного лба и запечатлевая самый нежный поцелуй на моей щеке.

Какое-то время мы лежали в тишине, обе тяжело дыша.

Затем Билли произнесла, едва слышным шепотом:
— Я никогда никого не хотела так, как хочу тебя.

Я повернулась к ней, все еще хмельная от тепла и неверия в происходящее, и прижалась своим лбом к ее.

— Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного.

Она улыблась, ее взгляд был томным и полным чего-то, что казалось опасным и очень близким к любви.

И я не знала, что будет дальше.

Но я знала — без тени сомнения — что что-то между нами изменилось.

Я осталась в постели Билли.

Ночь снаружи полностью затихла, огни города тускло светились сквозь шторы. В ее комнате было тепло, безопасно — полумрак и тихие звуки: далекий, едва слышный гул Лос-Анджелеса, наше мягкое дыхание, взлет и падение наших грудных клеток.

Мы лежали, запутавшись в простынях, кожа все еще была теплой, а наши тела переплелись так легко, словно ни одна из нас не хотела отпускать другую — словно мы не смогли бы, даже если бы попытались.

Ее рука слегка лежала на моей талии, а большой палец медленно, рассеянно выводил круги на моей коже. Моя голова покоилась на ее плече, и время от времени я чувствовала ровный стук ее сердца.

Ни одна из нас не говорила.

Нам это было не нужно.

Я позволила своим глазам закрыться, пока ее запах — едва уловимый аромат лаванды и чего-то теплого, земного — убаюкивал меня, погружая в покой.

Впервые за долгие недели — а может, и дольше — я не думала о том, кем я должна быть. Не Элизабет Роуз, идеальная невеста, дочь, хозяйка дома, безупречное отражение чужих ожиданий.

Только я.

И Билли.

В этой постели. В этот момент. И между нами нет ничего, кроме тепла, дыхания и чего-то глубокого, невысказанного.

Ее губы коснулись макушки моей головы.Я улыбнулась, прижимаясь к ее коже.

А затем мы уснули.

Обняв друг друга так, словно эта ночь была создана только для нас.