Глава 14 | Только на некоторое время
Несколько дней спустя
Это был тихий день. Из тех, что могли бы показаться прекрасными при других обстоятельствах.
Мы с Билли сидели в гостиной с чашками чая в руках, пока из открытых окон дул легкий ветерок. Она свернулась калачиком на бархатном диванчике, поджав под себя одну ногу, и потягивала напиток со своим обычным скептическим очарованием.
— Ладно, — сказала она, разглядывая чашку. — Это вкусно. Но вы, люди, пьете его так, словно это святая вода.
Я рассмеялась.
— Это часть нашей культуры. Чай успокаивает. С ним любые трудности кажутся немного проще.
Она улыбнулась.
— Вино тоже, — отозвалась она.
Мы обе рассмеялись.
Чай уже давно остыл и стал едва теплым.
А затем... повисла тишина.
Не неловкая. Спокойная. Из тех, что затягиваются, когда напротив тебя сидит человек, с которым чувствуешь себя в безопасности.
Я посмотрела на нее поверх края своей чашки. Ее темные волосы были слегка растрепаны. Худи было слишком большим. Она казалась мне родным домом.
И прежде чем я успела себя остановить, я произнесла:
— Я думала о том, чтобы вернуться с тобой.
Она подняла взгляд.
Наши глаза встретились.
— В Лос-Анджелес?
Я кивнула.
— Просто на какое-то время. Не знаю... Мне кажется, мне нужно побыть где-то еще. Где-то, где нет... всего этого.
Я неопределенно указала рукой на роскошную люстру, тяжелые шторы и на все то совершенство, которое я была обязана поддерживать.
Она ответила не сразу.Она просто смотрела на меня. Мягко. Терпеливо.
И я продолжила:
— Дело не в Джеймсе. И не в доме. И не в людях. Не совсем в них. Просто...
Я замолчала, подбирая слова.
— У меня такое чувство, будто я годами не дышала. Пыталась вписаться в мир, который никогда не был создан для меня. Молчала, когда хотелось кричать. Улыбалась, когда хотелось спросить «почему?». Говорила, что всё в порядке, когда внутри всё рушилось.
Мой голос слегка дрогнул, но я не отвела взгляд.
— А когда приехала ты... внутри меня словно что-то впервые за долгое время выдохнуло с облегчением.
Билли ничего не ответила.
Она просто поставила свой чай и пересела на край моего кресла. Ее рука легка, но уверенно легла мне на колено.
— Тогда поехали со мной.
Я посмотрела на нее.
— Ты серьезно?
— Абсолютно серьезно, — ее взгляд смягчился. — Поехали. Будешь среди странных людей, в окружении жутких пробок и самой лучшей еды, которую ты только пробовала. Будешь спать допоздна. Писать что-нибудь. Сжигать ужин. Просто жить.
Я выдохнула — даже не замечала, что задерживала дыхание.
— Это не решит всех проблем.
— Я знаю, — она сжала мое колено. — Но, возможно, это даст тебе пространство, чтобы понять, что именно нужно исправлять... а что нет.
Я медленно кивнула.
— Я не хочу убегать. Я просто... хочу дышать.
— Тогда поехали возвращать твои легкие, Герцогиня.
И я улыбнулась.
Не вежливой улыбкой.
Не той, что предназначена для публики.
А той, которая казалась по-настоящему моей.
Позже тем вечером, когда я лежала в постели рядом с Джеймсом, комната была залита привычным янтарным светом прикроватных ламп. Далекий шум лондонского транспорта тихо гудел за окнами, приглушенный тяжелыми шторами. Джеймс, как всегда, читал — это был его ночной ритуал. Газета Financial Times была аккуратно сложена в его руках, а очки точно сидели на переносице.
Тишина между нами не была неловкой. Она была просто... обычной. Ожидаемой.
Но сегодня это давило мне на грудь, словно что-то, что вот-вот должно было разбиться.
Я слегка повернулась под простынями, лицом к нему.
— Джеймс?
Он поднял взгляд, опустив газету всего на дюйм.
— Да, любовь моя?
Я колебалась, разглядывая его в мягком свете — всё в нём было таким спокойным, таким собранным, таким... в стиле Джеймса.
— Я хотела тебе кое-что сказать.
Он сложил газету, положил её на прикроватную тумбочку и теперь всё его внимание было устремлено на меня.
— Продолжай.
Я перевела дух, пытаясь взять себя в руки.
— Я решила вернуться в Лос-Анджелес. С Билли.
Пауза.
Он моргнул один раз. Медленно. Словно пытался осмыслить язык, который давно не слышал.
— В гости?
— Насовсем, — тихо сказала я.— По крайней мере, на какое-то время. Я пока не знаю, надолго ли.
Он сел прямее, поправляя одеяло на коленях.
— Могу я спросить, почему?
Его тон был спокойным — слишком спокойным. Не обвиняющим. Но и не любопытным. Словно он уже боялся ответа.
Я посмотрела на пространство между нами. Не просто физическое — что-то более глубокое.
— Мне нужно время, Джеймс. Подальше от этого дома. Подальше от всего этого. Всё здесь кажется таким... тяжёлым.
Он слегка нахмурился, между бровей залегла едва заметная складка.
— У тебя был сложный период. Никто и не ждал, что ты сразу придешь в себя.
— В том-то и дело, — тихо сказала я. — Я не знаю, чувствовала ли я вообще когда-нибудь себя собой. Не здесь. Не в этой жизни.
Слова повисли в воздухе.
Он снова переменил позу, на этот раз медленнее.
— И ты веришь, что Лос-Анджелес — это то место, где ты найдёшь её? Эту версию себя?
Я слабо, грустно улыбнулась.
— Нет. Но это начало.
Он изучал меня — по-настоящему смотрел на меня — впервые за то время, которое казалось днями. Неделями. Может, годами.
— Ты уже говорила кому-нибудь ещё?
— Ещё нет. Только Билли.
Его челюсть слегка сжалась.
— Конечно.
Я посмотрела на свои руки, перебирая край простыни.
— Джеймс... дело не в наказании. И не в побеге. Мне это просто необходимо.
Между нами воцарилось молчание. Ещё более глубокое, чем прежде.
Он откинулся на подушку, сделав выдох через нос.
— Я понимаю.
И на долгое мгновение это было всё.
Я ждала. Протеста. Мольбы. Гнева.
Но ничего не произошло.
Вместо этого он заговорил тихо, размеренно, как и всегда.
— Ты ведь дашь мне знать, когда благополучно доберёшься, я надеюсь.
Я кивнула, глаза нестерпимо жгло от слёз.
— Конечно.
Он потянулся к моей руке. Не грубо — просто слегка, так тянутся к чему-то, что выскальзывает из пальцев, чтобы не устраивать сцену.
— Ты всё ещё моя невеста, — сказал он, скорее как напоминание, чем для успокоения. — Это... это ничего не меняет.
— Конечно, дорогой.
Он повернулся ко мне в тишине, одеяло между нами тихо зашуршало.
Я почувствовала, как он пододвинулся ближе, тепло его тела коснулось моего под простынями.
Его голос стал тише, лишившись привычного самообладания. Просто мужчина, говорящий откуда-то из более тихого, более человечного места.
— Я люблю тебя, Лиззи.
Он замолчал. Его пальцы едва коснулись моей руки.
— Мне жаль, что всё это произошло.
Какое-то мгновение я просто смотрела в потолок — на знакомые узоры на штукатурке, на отблески света с улицы.
Затем я медленно повернула голову к нему.
Его глаза всматривались в мои, уставшие и искренние.
И на одно мгновение мне захотелось поверить, что эти слова что-то изменили.
Но мысленно я уже была далеко.
Не телом. Но в том смысле, который действительно имеет значение.
И всё же я кивнула.
— Я знаю.
Он протянул руку, убирая прядь волос с моего лица.
А затем я позволила ему обнять меня.
Совсем ненадолго.