15
Вместе с ребятами мы выдвинулись в центр Реутова.
Солнце уже поднялось выше — не палило, а грело ласково, по-осеннему. Небо было голубым-голубым, без единого облачка, как в тот самый день в Минеральных Водах, когда мы впервые пошли в магазин за чипсами. Только теперь всё было по-настоящему. Не на две недели. Насовсем.
Мы шли по улице Советской — Аня впереди, размахивая руками, Филипп рядом с ней, Олег — чуть сзади, рядом со мной. Стас остался в квартире — разбирал вещи и, наверное, звонил юристу. Сказал: «Идите, знакомьтесь с городом. Я потом догоню». Я знала, что он не догонит. Он давал мне время побыть с ними. Одной. Без брата, без забот, без мамы.
Просто — гулять.
— Ника, смотри! — Аня ткнула пальцем в витрину магазина. — Тут такие классные вещи! Мы с Филом часто сюда заходим. Твой стиль, короче.
— Какой мой стиль? — спросила я, хотя знала ответ.
— Ну, — Аня задумалась, — белый, чёрный, удобный. Худи там, штаны широкие.
— У неё нет стиля, — сказал Олег.
— Это ты ничего не понимаешь, — парировала Аня. — У неё есть стиль. Он называется «мне всё равно, но выглядит круто».
Филипп засмеялся. Я улыбнулась. Олег пожал плечами, но я заметила — он смотрит на меня. Всё время смотрит. Как будто боится, что я исчезну, если отведёт взгляд.
— Давайте сними тикток! — неожиданно предложил Филипп.
— Ты? — изумилась Аня. — Ты же никогда не хочешь сниматься!
— А сегодня хочу, — он пожал плечами. — Настроение такое.
— О, боже, Фил хочет снимать тиктоки! — Аня схватилась за сердце. — Это знак, что конец света близко.
— Не преувеличивай, — буркнул Филипп, но улыбнулся.
Аня достала телефон — тот самый, в розовом чехле с блёстками. Навела камеру на нас.
— Так, народ, встаём в ряд. Ника — в центр, ты главная звезда.
— Я не главная, — возразила я.
— Сегодня — главная. У тебя первый день в Реутове. Давай, не спорь.
Она поставила меня в середину, Филиппа — слева, Олега — справа. Сама встала перед камерой.
— Трек выбираю я, — сказала она и включила музыку. Песня была быстрая, ритмичная, с таким басом, что у меня завибрировало в груди.
— Готовы? — Аня подняла телефон.
— Нет, — сказал Олег.
— Плевать, — ответила Аня и нажала запись.
Мы бесились.
Не знаю, как это объяснить. Мы просто — бесились. Стояли на фоне обычной реутовской улицы, рядом с киоском с мороженым и лавочкой, на которой сидела бабушка с кошкой, и делали всё, что приходило в голову. Аня танцевала — как всегда, отрываясь по полной, без стеснения, будто вокруг ни души. Филипп, обычно такой серьёзный и молчаливый, вдруг начал повторять её движения — нелепо, смешно, но с таким удовольствием, что я засмеялась. Олег — Олег стоял столбом, но Аня толкнула его локтем, и он сдался. Просто поднял руки и покачал головой в такт музыке — не танцевал, но что-то похожее на танец.
А я? Я просто была счастлива. Впервые за долгое время — без чёрной тяжести в груди. Без страха, что сейчас зазвонит телефон и мама будет кричать. Без стыда за то, что я не могу её спасти. Здесь, на этой улице, с этими людьми, я была просто Никой. Пятнадцатилетней девчонкой, которая танцует под дурацкую песню и смеётся, потому что смешно.
— Давай, Кокорина! — крикнул Филипп.
— Я танцую! — закричала я в ответ.
— Ты делаешь вид, что танцуешь! — сказал Олег.
— А ты вообще стоишь!
— Я двигаюсь!
— Твои движения — это статика!
— Девочки, не ссорьтесь! — засмеялась Аня, не переставая снимать.
Мы отсняли несколько дублей. На одном Аня заставила нас прыгать на месте — и я, забыв про ногу, прыгнула, охнула, но не упала, потому что Олег подхватил меня за талию. На втором — Филипп изобразил, что он супергерой, а Аня — его злодейка. На третьем — мы просто стояли и улыбались в камеру, и это было лучшее видео.
— Всё, — сказала Аня, выключая запись. — Ника, ты теперь звезда реутовского тиктока.
— Я всегда была звездой, — ответила я, и мы рассмеялись.
Мы сели на лавочку — ту самую, с бабушкой и кошкой. Бабушка уже ушла, кошка осталась. Она сидела на краю, смотрела на нас жёлтыми глазами и, кажется, осуждала.
— Ты как? — спросила Аня, кладя голову мне на плечо.
— Хорошо, — ответила я. — Правда.
— Нога не болит?
— Немного. Но это пройдёт.
— Мы поможем, — сказал Филипп. — У нас тут реабилитация своя.
— Какая?
— Обычная. Гуляй, бегай, прыгай — только аккуратно.
Олег сел рядом со мной — там, где только что сидела бабушка. Кошка спрыгнула и ушла, недовольно мяукнув. Я смотрела на её удаляющуюся спину и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё неделю назад я была в Минеральных Водах, бежала трассу, падала в кубики. А теперь — сижу в Реутове, на лавочке, с людьми, которые стали мне семьёй.
— Ника, — тихо сказал Олег.
— М?
— Ты не жалеешь, что приехала?
— Нет, — ответила я. — А ты жалеешь, что я приехала?
— Нет, — сказал он и посмотрел на меня так, что у меня всё внутри перевернулось. — Ни капли.
Аня что-то кричала про мороженое, Филипп спорил, что на улице холодно для мороженого. Они не видели нашего взгляда. Или видели, но молчали.
— Пойдёмте, — сказала я, вставая. — Покажете мне город.
И мы пошли. По центральной улице, мимо магазинов, кафе, скверов. Аня рассказывала, где что находится: школа, парк, стадион, их любимое место для прогулок. Филипп добавлял детали — когда что открыли, где лучшие пирожки, где самый красивый закат. Олег молчал, но я знала — он слушает. Он всегда слушает.
На перекрёстке мы остановились. Аня полезла в телефон — проверять, кто поставил лайки под нашим видео. Филипп стоял рядом, заглядывая ей через плечо. Олег встал рядом со мной.
— Ты знаешь, — сказал он негромко, — мы все рады, что ты здесь.
— Я знаю, — ответила я.
— Нет, ты не понимаешь. Мы... я... — он запнулся. Я впервые видела его растерянным. Олег Прокудин, который всегда знал, что сказать, вдруг потерял слова.
— Что? — спросила я.
— Ничего, — он отвернулся. — Потом.
Я хотела спросить. Но не стала. Потому что «потом» тоже бывает. И иногда «потом» важнее «сейчас».
Аня закричала, что хочет есть, и мы пошли в кафе — маленькое, уютное, с деревянными столами и запахом ванили. Мы сели за столик у окна. Как в Минеральных Водах. Только теперь — насовсем.
— Ну что, команда, — сказала Аня, поднимая кружку с какао. — За Нику. За её новый дом. За нас.
— За нас, — повторил Филипп.
— За нас, — сказал Олег.
Я подняла свою кружку — с мятным чаем, конечно.
— За нас, — прошептала я.
Мы чокнулись. Кружки звонко щёлкнули.
За окном сияло солнце. Внутри — тоже.