2
Утро. 8:20
Сегодня вечером снимают младшую категорию, ну а мы в старшей — слава богу. Я проснулась не от будильника, а от того, что Аня уже нарезала круги по комнате в поисках второй зарядки для телефона.
— Ты спишь? — спросила она шёпотом, хотя видела, что я уже открыла глаза.
— Аня, сейчас восемь утра. Мы вчера легли в двенадцать.
— И что? Я выспалась! У меня режим танцора — могу уснуть на сцене между выходами. Пойдём завтракать, там блинчики дают.
— Кто даёт?
— Не важно кто. Важно что — с вареньем и сгущёнкой. Подъём, Кокорина!
Она стащила с меня одеяло, и я поняла, что обратного пути нет. Пришлось вставать. Умылась, кое-как расчесала волосы, натянула первые попавшиеся джинсы и свитер. Аня уже через пять минут была готова — два пучка на голове, яркие кроссовки, и очередная смешная футболка с надписью «I don't need an attitude, I have one».
— Выглядишь как с обложки журнала «Сонная тётя», — подколола она.
— Спасибо, я старалась.
Мы вышли в коридор. И надо же — дверь парней была уже открыта. Оттуда доносились голоса, звуки собираемых вещей, и какой-то смех. Филипп стоял в проёме, завязывая шнурки.
— О, и вы идёте, — сказал он, поднимая голову. — А мы к вам стучаться собирались.
— Блинчики зовут, — ответила Аня.
Из комнаты показался Олег. Волосы мокрые — видимо, только из душа, на нём серая футболка и чёрные спортивные штаны. Он зевнул, никого не стесняясь, и кивнул в сторону лифта:
— Погнали, пока разобрали всё.
Мы спустились в столовую. Утром здесь было светлее, чем вчера вечером — солнце заливало всё через те же огромные окна, столы казались чище, а воздух пах кофе и ванилью. Мы заняли тот же дальний столик. По привычке. Или потому что он уже был «наш».
Утром мы с Анькой и мальчиками сходили на завтрак и поели блинчики. Тонкие, с дырочками, с клубничным вареньем и сгущёнкой из пакетика. Я съела три штуки, запила какао и чуть не попросила добавки, но вовремя остановилась. Аня съела пять. Филипп четыре. Олег два. Он вообще не любит сладкое, как оказалось.
— Как можно не любить блинчики? — ужаснулась Аня.
— Можно, — спокойно ответил Олег, жуя какой-то безвкусный тост. — Просто не ем много сахара.
— Ты робот что ли?
— Возможно, не проверял.
Филипп засмеялся. Я тоже улыбнулась в кружку. Аня продолжала возмущаться, но уже без злобы, скорее для протокола.
После завтрака мы поднялись в номер. Олег сказал, что парни пойдут разминаться в тренажёрку на час, а потом тоже хотят пройтись до магазина — у них почти не осталось воды и каких-то батончиков.
— Координаты скиньте, — сказал Филипп Ане.
— Ага, сейчас, только причёску поправлю, — отмахнулась она, но телефон уже достала.
Придя в номер, мы с Анькой надели серые толстовки с принтом зайчика и серые спортивные широкие штаны. Толстовки мы купили одинаковые в прошлом году на распродаже, даже не договариваясь. У неё зайчик моргал, у меня держал сердечко. Аня сказала, что это наш секретный мерч первого сезона.
— Если мы выиграем, будем продавать такие на маркетплейсах, — заявила она.
— Если мы выиграем, я куплю себе новую толстовку без зайчика.
— Невыносимая ты, Кокорина.
— Знаю.
Мы вышли из отеля. Воздух был прохладным, но не холодным — такая приятная свежесть, когда ещё не жарко, но уже не зябко. Небо чистое, ни облачка. Я вдохнула полной грудью и поняла, что это, наверное, лучший день за последнее время. Никуда не надо спешить, не надо никому ничего доказывать. Только магазин, снеки и тишина.
До ближайшего магазина идти минут семь. Мы пошли по широкой асфальтовой дорожке вдоль забора отеля. Справа — деревья, слева — какие-то гаражи, впереди — синяя вывеска с надписью «Продукты». Аня достала телефон, включила камеру и поднесла к моему лицу.
— Народ, мы в Минеральных Водах! — заорала она на весь квартал. — Мы тут с Никой, моей крутой соседкой, пошли за вкусняшками, потому что вечером съёмки, а нам надо топливо!
— Не ори в телефон, — сказала я, но улыбнулась.
— Это же влог, надо энергично!
Она кружилась на месте, показывала небо, забор, свои кроссовки, потом резко развернула камеру на себя и сделала смешное лицо. Я шла рядом и иногда попадала в кадр. Она меня подкалывала, я её. Обычное утро.
Зайдя в магазин, мы купили разные снеки и вкусняшки, параллельно снимая влог в Тик Ток. Аня хватала с полок всё подряд — чипсы со вкусом краба, сухарики с беконом, какие-то вафельные батончики в розовой обёртке, мармеладных мишек, шоколадку с орехами. Я водрузила всё это в корзину, стараясь не смотреть на этикетки с калориями.
— Аня, мы там с голоду не умрём, зачем тебе три пачки чипсов?
— На всякий случай, — ответила она, уже закидывая четвёртую. — А вдруг мы будем нервничать? А под рукой — чипсы.
— Мне кажется, у тебя зависимость.
— Мне кажется, у тебя нет чувства юмора.
Я закатила глаза, но корзину не облегчила. Также помимо всякой химии и вредной пищи я взяла лимонную воду. Прозрачная бутылка, на этикетке жёлтый лимон, написано «минеральная с натуральным соком». Я люблю такую — не сладкую, с кислинкой. Взяла сразу две: одну сейчас выпить, вторую в номер.
На кассе Аня расплачивалась своей картой, потом я — своей. Продавщица — женщина лет пятидесяти с кудряшками — посмотрела на наши одинаковые толстовки и улыбнулась:
— Вы сёстры?
— Подруги, — ответила Аня. — Сестры по духу.
— Хорошего дня вам, зайки, — сказала женщина и подмигнула.
Мы вышли из магазина с двумя пакетами. На улице уже стало чуть теплее. Где-то щебетала птица, по дороге проехала машина с открытыми окнами — оттуда играла музыка, знакомая песня, которую я не могла вспомнить.
— Давай сядем на лавочку, перекусим? — предложила Аня.
— Ты только что позавтракала.
— А теперь я перекусываю. Это разные вещи.
Мы сели на лавку у входа в магазин. Я открыла лимонную воду — первые глотки обожгли горло холодом, но потом стало хорошо. Аня уже шуршала чипсами.
— Ник, — сказала она вдруг. — А ты волнуешься из-за вечера?
— Вечером младшая категория, у нас выходной, — напомнила я.
— Я не про сейчас. Я про завтра. Про съёмки.
Я отпила ещё воды. Подумала.
— Волнуюсь, — честно сказала я. — Но не так сильно, как в первый день. Может, потому что ты рядом.
— Ой, ты такая милая, когда признаёшься, — Аня чуть не поперхнулась чипсом. — Я тоже волнуюсь. Но мы справимся. Ты видела, как мы вчера на разминке пробежали? Мы крутые.
— Ты крутая. Я просто бегаю.
— Не ври, — Аня отложила чипсы и посмотрела мне в глаза. — Я видела твою технику. Ты вообще молчунья, а на трассе — зверь.
Я не нашлась, что ответить. Просто улыбнулась и допила воду.
Из-за угла магазина вышли Филипп и Олег. Филипп нёс пакет с большими синими бутылками воды, а также его рука была вся завешана ещё каким-то пакетом. Олег шёл сзади и смотрел в телефон.
— О, а вы уже тут, — сказал Филипп, заметив нас.
— Сидим, отдыхаем, — Аня похлопала по лавке рядом с собой. — Садитесь, компания.
Филипп сел рядом с Аней — так близко, что их плечи почти касались. Олег опустился на свободное место рядом со мной. Не близко. Но и не далеко. Средне. Я всё ещё чувствовала его присутствие — как лёгкое дуновение ветра, когда окно чуть приоткрыто.
— Что купили? — спросил он, кивая на наш пакет.
— Всякую гадость, — ответила я.
— Ага, а ещё лимонную воду, — добавила Аня, показывая мою пустую бутылку. — Она у нас ЗОЖница в душе, но стесняется.
— Не стесняюсь, — ответила я. — Просто не люблю умирать от недостатка витаминов.
Олег усмехнулся. Взял свой пакет с водой и тоже сел удобнее.
— Слушайте, — сказал Филипп, обводя нас взглядом. — А давайте сегодня вечером, после того как снимут младшую категорию, соберёмся в холле? Посмотрим трансляцию вместе? У них там вроде будут крутые участники.
— А нас пустят? — спросила Аня.
— Ну, мы же не на съёмки лезем, просто в холле телек посмотрим, — пожал плечами Филипп.
— Я за, — сказала Аня. — Ника? Олег?
— Можно, — кивнул Олег.
— Тоже можно, — согласилась я.
— Тогда договорились, — подвёл итог Филипп и почему-то посмотрел на Аню. Аня отвела взгляд и улыбнулась в свои чипсы.
Мы посидели ещё минут десять. Болтали ни о чём. Олег рассказывал, что в тренажёрке ужасные гантели — старые и неудобные. Филипп жаловался, что забыл дома свои наушники и теперь вынужден слушать музыку через колонку, что бесит всех соседей. Аня предложила ему свои, розовые, с блёстками. Филипп сказал «спасибо, лучше молчать». Мы засмеялись.
Потом встали с лавки и пошли обратно в отель. Дорога назад была такой же спокойной. Тени от деревьев ложились на асфальт. Я шла чуть позади, смотрела на их спины: Аня что-то пихала Филиппа пакетом, Олег шёл своей размеренной походкой, иногда оглядываясь — на меня.
Один раз он оглянулся, а я уже смотрела.
— Идём быстрее, — сказал он.
— А то что? — спросила я.
— А то я съем твою лимонную воду.
— Она пустая, Прокудин.
— Значит, просто так, — он улыбнулся и отвернулся.
Я ускорила шаг, но не сильно. Мне нравилось идти медленно. Нравилось это утро. Нравилось, что ничего не происходит, и всё равно хорошо.
Мы вернулись в отель, разошлись по номерам. Аня рухнула на кровать и начала монтировать влог. Я открыла вторую лимонную воду, села у окна и стала смотреть в небо.
Сегодня вечером снимут младшую категорию. А завтра — наша очередь.
Но сейчас было утро. Тихое, ясное, с зайцами на толстовках и лимонной водой в руке.
Лучшее начало дня.
Вечером мы сидели в холле и болтали обо всём. Холл оказался уютным — мягкие диваны песочного цвета, низкий столик с глянцевым журналом про какой-то интерьер, и огромная люстра, которая мерцала тёплым светом. За окнами уже стемнело, где-то вдалеке слышались редкие звуки проезжающих машин, а внутри было тихо и спокойно. Только мы вчетвером на диванах, и больше никого.
Аня пришла первой, с двумя подушками из номера, потому что «эти диваны слишком жёсткие для моей королевской попы». Филипп притащил плед — серый, мягкий, с какими-то потёртостями на углах. Олег пришёл с телефоном и, кажется, с плохим настроением, но через десять минут оно куда-то улетучилось. Может, потому что мы начали обсуждать глупости. Может, потому что Аня рассказала историю, как она в пятом классе случайно написала учительнице «споки ноки» вместо «спокойной ночи».
— И что она? — спросил Филипп, уже улыбаясь.
— А она ответила «доки доки»! Представляешь? Мы потом переписывались как два робота неделю.
Олег тихонько засмеялся. Я отпила свой чай из автомата — он был невкусным, пластиковым, но грел ладони.
Как оказалось, ребята все из Реутова. Даже Аня, хотя по её манере говорить я думала, что она откуда-то с юга — слишком уж ярко и громко. Но нет. Реутов. Филипп сказал, что они живёт в соседних дворах с Олегом, но познакомились только на отборах. Олег кивнул, подтверждая.
— А ты, Ника? — спросил Филипп.
— Я из Москвы.
— Ого, столичная штучка, — подколол он.
— Ой, да ладно, от Реутова до Москвы двадцать минут на электричке, — отмахнулась Аня. — Мы почти соседи. Можем вместе добираться после шоу, если что.
— Если что? — переспросила я.
— Ну, если будем общаться. А мы будем. Я уже решила.
Олег ничего не сказал, но я заметила, как он чуть придвинулся ближе. Или мне показалось. Диваны действительно были слишком широкими.
Тут я предложила:
— Давайте проведаем в Тик Токе эфир, да и будем готовить чё-та? Плита и всё необходимое в нашем номере есть.
— Газ, — одновременно сказали Аня и Филипп, а потом переглянулись и засмеялись.
— Я просил не повторять за мной, — буркнул Филипп, но было видно, что ему приятно.
— Ты сказал «газ» как солдат в фильме, — ответила Аня. — Это было эпично.
— В общем, решение принято, — подвела я итог. — Пошли готовить.
Мы поднялись в номер 407. Я открыла дверь ключом, включила свет. Комната встретила нас запахом чистоты и Аниных духов, которые она распылила утром и которые до сих пор витали в воздухе. Плита стояла в углу — небольшая, электрическая, с двумя конфорками. Рядом холодильник, микроволновка, раковина. Всё необходимое на месте.
Мы с ребятами пришли в номер и включили прямую трансляцию.
Аня установила телефон на подставку из книжки и кружки, чтобы было видно стол. Я запустила эфир в нашем общем аккаунте — том самом, который мы создали накануне, наскоро придумав название «КокоСедова и парни». В чат сразу посыпались первые зрители. Человек десять. Потом двадцать. Потом сорок.
— Всем привет из Минеральных Вод! — закричала Аня в камеру, размахивая рукой. — Мы тут решили готовить, потому что нам скучно, а младшую категорию снимают без нас!
Филипп помахал в камеру неуверенно, Олег вообще спрятался за моей спиной. Я сказала в объектив:
— Так, ребят, мы начинаем кулинарное шоу. Сегодня на повестке — блины.
Человек в чате написал: «ПРОКУДИН ВЫЙДИ ИЗ-ЗА КОКОРИНОЙ». Ещё кто-то: «ЭТО ЛЮБОВЬ». Аня хихикнула и тихо сказала мне на ухо:
— У тебя уже шипперы.
— У нас всех, — ответила я, хотя покраснела. Чуть-чуть. Не сильно.
Так как оказалось, что я единственная, кто умеет готовить блины, делала всё это я.
Аня умела только разбивать яйца и то с одного раза промахнулась мимо миски — желток растёкся по столу, и Филиппу пришлось вытирать бумажными полотенцами. Филипп признался, что максимум его кулинарных способностей — это разогреть пельмени в микроволновке. Олег промолчал, но когда я попросила его налить муку в миску, он посмотрел на меня так, будто я попросила его собрать бомбу.
— Ладно, готовить буду я, — сказала я, надевая фартук с единорогом, который висел у нас на крючке неизвестно откуда. — Но чур вы моете посуду.
— Идёт, — хором ответили все трое.
Я замесила тесто. Яйца, мука, молоко, сахар, соль, немного растительного масла. Всё по рецепту, который мне показала мама года три назад. Аня комментировала каждый мой шаг в камеру, Филипп подливал масла на сковороду, когда я просила, а Олег просто стоял рядом и смотрел. Не на тесто. На меня. Я чувствовала его взгляд затылком, но не оборачивалась.
— У тебя мука на щеке, — сказал он тихо, так, чтобы камера не услышала.
— И что? — ответила я, всё ещё помешивая тесто.
— Ничего. Просто знай.
Я смахнула муку рукой и залила тесто на сковороду. Первый блин вышел комом — слишком толстый с краёв, подгоревший с одной стороны. Второй — лучше. Третий — почти идеальный.
В чате писали:
«Она готовит — у неё талант»
«ОЛЕГ СМОТРИТ НА НЕЁ КАК НА БЛИН»
«Девочки, Прокудин влюблён, это факт»
«А когда Филипп с Аней?»
«ТИШЕ ПРО ФИЛИППА, ОН СТЕСНЯЕТСЯ»
Я сделала стопку блинов — штук пятнадцать, наверное. Сложила их на большую тарелку, которую нашла в верхнем шкафу. Красиво, горкой. Рядом поставила варенье (клубничное, вчерашнее со столовой) и сгущёнку с магазинной полки.
— Держите, пробуйте, — сказала я и протянула тарелку к ребятам.
Я смотрела, как ребята уплетали за обе щеки блины. Аня брала по три штуки сразу, макала то в варенье, то в сгущёнку, и что-то мычала от удовольствия. Филипп ел аккуратно, но быстро — как человек, который очень голоден, но не хочет, чтобы об этом знали другие. И даже Олег, который с утра говорил, что не любит блины из-за большого количества сахара, взял один. Потом второй. Потом третий.
Я улыбнулась.
— Ник, а ты чо не ешь? — спросил Филипп с полным ртом. Уголки его губ были вымазаны вареньем.
— Не хочу на ночь перегружать желудок, — ответила я, скрестив руки на груди. — А ты прожуй сначала, чтобы что-то сказать, ахахах.
Филипп прожевал, потом обиженно надул губы, но Аня его сразу чмокнула в щёку — быстро, не думая, как делают старые друзья. Он растерялся, покраснел и замолчал.
Олег доедал свой четвёртый блин. Я посмотрела на него, он на меня.
— Всего сахара, как в трёх пачках, — сказал он, держа в руке последний кусок.
— И?
— И вкусно, — сказал он тихо, почти не разжимая губ.
Я отвела взгляд.
В чате эфира было уже больше двухсот человек. Кто-то написал: «КОКОРИНА ДАЁТ БЛИНЫ ПРОКУДИНУ — ЭТО ЛЮБОВЬ С ПЕРВОГО БЛИНА». Аня прочитала вслух и заржала так громко, что, наверное, нас услышали на первом этаже.
— Люби меня, Кокорина, — сказал Олег без выражения, но бровь у него дрогнула.
— Доедай давай, Прокудин, — ответила я, пряча улыбку.
Филипп поднялся и пошёл к раковине.
— Ладно, уговор есть уговор. Я мою посуду. Аня, помогаешь?
— Ага, только доем, — она доедала последний блин.
Олег тоже поднялся, взял свою тарелку и отнёс в раковину. Когда он проходил мимо меня, он на секунду задержался и тихо сказал:
— Ты правда хорошо готовишь.
— Правда? — я подняла голову.
— Не повторю, так что слушай сейчас.
Он отошёл к раковине, встал рядом с Филиппом, взял губку и начал мыть тарелку. Аня тем временем взяла телефон, направила на нас всех и сказала в камеру:
— Друзья, наш эфир подходит к концу! Мы покормили мальчиков, они моют посуду, мы молодцы. Ставьте лайки, подписывайтесь, завтра съёмки старшей категории — болейте за нас!
Я махнула рукой в камеру. Олег не повернулся. Филипп показал большой палец, весь в мыльной пене.
Аня выключила эфир.
— Ну, ребят, я выдохлась, — сказала она, падая на свою кровать. — Фил, ты иди уже, отдыхай. Утро вечера мудренее.
— Спокойной ночи, — Филипп вытер руки полотенцем и направился к двери.
Олег положил губку на край раковины, стряхнул воду с пальцев, кивнул мне на прощание и тоже пошёл.
— Знаешь где наша комната, если что? — спросил он, обернувшись уже у порога.
— Знаю, — ответила я.
— Ну, тогда завтра увидимся.
— Увидимся.
Дверь закрылась. Мы с Аней остались одни.
— Он милый, — сказала она, глядя в потолок.
— Кто?
— Олег. Хотя ты про Филиппа спроси. Фил тоже милый. Очень. Слишком.
— Аня, я тебя умоляю.
— Я ничего не говорю, — она перевернулась на живот и закрыла глаза. — Просто констатирую факты. А ты иди спать. Завтра съёмки.
Я выключила свет.
Легла на свою кровать. Смотрела в потолок. Пахло блинами и вареньем. И счастьем.
Простым, без лишних слов.
Счастьем на троих суток, на номер 407, на четыре пары грязной посуды и одну улыбку Прокудина, которая всё никак не выходила из головы.
Я закрыла глаза и уснула.