Элита.

Зал замер. А потом заиграла музыка — медленная, нежная, пронизывающая до самых глубин души. В воздухе повисло что-то волшебное, что-то, что нельзя было передать словами. Свет в зале стал мягче, и я видела, как люди начинают двигаться, как они берут друг друга за руки, как их глаза наполняются слезами.
Мы встали по своим местам.
— Сейчас ты и вправду настоящая принцесса, — прошептал он.
Он взял мою руку — мягко, почти невесомо. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, и я почувствовала, как он слегка притягивает меня к себе. Вторая его рука легла на мою талию, и я почувствовала, как всё внутри меня замирает.
Мы начали двигаться. Первые шаги были несмелыми, будто мы ещё не верили, что этот момент действительно наступил. Но музыка вела нас, и постепенно мы растворились в ней. Маттео вёл меня уверенно, мягко, и я следовала за ним, как будто мы танцевали сотни раз до этого. Каждое движение было наполнено смыслом — каждым поворотом, каждым шагом мы говорили друг другу то, что нельзя было выразить словами.
Я смотрела в его глаза, и в них я видела всю нашу историю. Первую встречу, когда он смотрел на меня с недоверием. Нашу первую ссору, когда я думала, что он меня ненавидит. Момент, когда он впервые взял меня за руку. Его улыбку, которую он редко кому показывал, но дарил мне всегда. Всю боль, которую мы пережили вместе. Всю любовь, которая выросла из этой боли.
— Ты даже не представляешь, как я счастлив, что ты появилась в моей жизни, — прошептал он, прижимая меня к себе чуть крепче. — Я думал, что моя жизнь уже никогда не будет иметь смысла. А потом появилась ты.
Я чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но я не хотела их сдерживать. Я хотела запомнить этот момент таким, какой он есть — настоящим, искренним, полным любви и тихой грусти.
Мы кружились в медленном танце, и вокруг нас проносились образы: наша первая прогулка, его объятия, наши ссоры и примирения, моменты, когда мы держали друг друга за руки в самые тёмные часы. Каждое воспоминание оживало в этом танце.
— Я тоже счастлива, — прошептала я, и мой голос дрогнул. — Ты сделал мою жизнь настоящей.
Он улыбнулся.
Он притянул меня ближе, и я почувствовала, как его дыхание касается моего лица.
— Я люблю тебя, принцесса, — сказал он, и в его голосе звучала такая сила, что у меня перехватило дыхание. — Я всегда буду любить тебя. Что бы ни случилось, помни об этом.
Я подняла голову и посмотрела ему в глаза.
— Я тоже люблю тебя, — ответила я. — Навсегда.
Музыка медленно затихала, и я чувствовала, как этот момент ускользает, как время останавливается. Мы замерли в центре зала, и я смотрела на него, чувствуя, как слёзы катятся по моим щекам.
Маттео наклонился и поцеловал меня. В последний раз в этой школе. В последний раз, как школьники. Но в первый раз — как те, кто готов идти вперёд, несмотря ни на что. Навстречу жизни, которая ждала нас за этими стенами. Это был не просто танец. Это было наше прощание с прошлым и обещание будущему.
После вальса мы прыгнули в машины и поехали на море. Туда, где нас ждал последний акт этого дня — ночной купальник, звёзды и бесконечная свобода.
Когда мы подъехали, я выскочила из машины и вдохнула солёный воздух, который смешивался с запахом ночи и приключений. Море лежало перед нами, тёмное и бесконечное, усеянное отражениями луны.
— Как красиво! — выдохнула Сесилия, выходя из машины и глядя на горизонт.
— Прям как ты, — прошептал Райан, подходя к ней сзади и обнимая её за плечи.
Она повернулась к нему, и я видела, как её глаза сияют. Она хотела что-то сказать, но просто улыбнулась и чмокнула его в щёку.
Мы побежали к воде, не дожидаясь никого. Кто-то ещё возился с пакетами, кто-то пытался разуться, но мы уже влетели в воду, не обращая внимания на то, что ночь была прохладной, а вода — свежей. Холод обжёг кожу, и я ахнула, а потом засмеялась, чувствуя, как внутри разливается это невероятное чувство свободы.
— Это безумие! — закричала Лэйсли, ныряя в воду с головой.
— Безумие — это мы! — крикнул Джейсон, догоняя её.
Я плыла в тёмной воде, и вокруг меня слышался смех, плеск и крики радости. Море, которое казалось бесконечным, принимало нас в свои объятия, омывая усталость и оставляя только этот момент — чистый, настоящий, полный жизни.
Маттео подплыл ко мне. Он был мокрым, счастливым, и его глаза сияли в свете луны.
— Вода ледяная, — сказал он, улыбаясь.
— Зато мы здесь, — ответила я, чувствуя, как море качает нас. — Вместе.
Он обнял меня в воде, и я прижалась к нему.
Мы купались очень долго, пока пальцы не начали морщиться, а зубы — выбивать дробь от холода. Вода была ледяной, но никто не хотел выходить — слишком хорошо было чувствовать эту свободу. Когда мы наконец вышли на берег, нас ждали заранее арендованные домики у самой воды. Маленькие, уютные, с деревянными верандами и тёплым светом внутри.
Мы стояли на песке, и начинали распределяться.
— Кто с кем? — спросил кто-то.
— Ты и сам знаешь ответ, Марк, — сказала Лэйсли, хитро улыбнувшись.
— Я не буду опять с этим идиотом, — возмутился Марк, кивая в сторону Ника. — Это выглядит очень странно! Люди подумают, что между нами что-то есть!
— А разве нет? — подколол его Ник, подмигнув.
Марк застыл, открыв рот от возмущения.
— Ты серьёзно?! — воскликнул он. — Я не буду с тобой в одной комнате!
Мы разошлись по домикам. Все-таки мы победили — Марка уговорили остаться с Ником, хотя он сопротивлялся до последнего, притворяясь оскорблённым, что его «предали» и бросили на произвол судьбы. Но шумные споры стихли за закрытыми дверями, и ночь наконец опустилась на побережье. Я взяла Маттео за руку, и мы пошли в наш домик.
Я вошла внутрь — и замерла. Домик был небольшим, но невероятно уютным. Деревянные стены, мягкий ковёр на полу, большая кровать под лёгким балдахином, а за окном — бескрайнее море, которое тихо дышало, как живое существо. Тёплый свет торшера окутывал комнату, создавая атмосферу полного покоя.
Я хотела что-то сказать, но не успела.
Маттео повалил меня на кровать. Я почувствовала, как моя спина проваливается в мягкий матрас, и я потеряла опору под собой. Он навис надо мной, опираясь на руки, и в его глазах я увидела ту самую глубину, которая была только для меня. Я смотрела на него, и внутри меня разливалось тепло. Его лицо было близко, его дыхание касалось моих губ. Я видела, как он смотрит на меня — не как на кого-то, кого нужно защитить, а как на ту, с кем он хочет быть. Просто быть.
— Ты не представляешь, как я ждал этого момента, — прошептал он, и его голос звучал как шёпот ночного ветра. — Когда мы останемся одни. Когда я смогу просто быть с тобой без войны, без страха, без всего.
Я улыбнулась, и моя рука сама потянулась к его лицу, касаясь его щеки.
— Я тоже ждала, — ответила я.
Он наклонился и поцеловал меня. Мягко, глубоко, так, будто хотел запомнить этот момент навсегда. Я чувствовала, как его руки скользят по моим волосам, как он прижимает меня к себе, будто боится, что я могу исчезнуть.
— Что будет завтра? — спросила я, прерывая поцелуй, когда мы наконец отстранились друг от друга.
— Завтра будет новый день, — сказал он, улыбаясь. — Но сегодня я хочу быть только с тобой.
— Ты уверена, что готова? — спросил он, и его голос был тихим, но в нём звучала такая искренность, что у меня перехватило дыхание. Он смотрел на меня, и я видела, как он ждёт моего ответа, как он готов остановиться, если я скажу «нет».
Я посмотрела ему в глаза и улыбнулась.
— С тобой я никогда ни в чём не буду сомневаться, — ответила я.
Он наклонился ко мне и поцеловал, и я почувствовала, как его руки скользят по моему телу, как он притягивает меня ближе. Я слышала, как бьётся его сердце — быстро, сильно, в такт с моим. Всё вокруг исчезло. Остались только его губы, его руки, его дыхание. Я чувствовала, как его пальцы касаются моей шеи, как они спускаются ниже, как он изучает каждую линию моего тела, будто запоминает его навсегда.
Я закрыла глаза и отдалась этому моменту. Внутри меня разливалось что-то новое — ощущение, что я наконец-то дома. Что я наконец-то там, где должна быть. Мои руки сами потянулись к его плечам, к его спине. Он был сильным, но в этот момент он был уязвимым — передо мной, перед этим чувством, которое росло между нами.
— Я люблю тебя, — прошептал он между поцелуями, и его голос звучал как обещание.
Я чувствовала, как его губы касаются моей ключицы, как его руки обвивают мою талию, притягивая к себе. Между нами больше не было преград. Только мы. Только этот момент, который длился вечность. Я чувствовала себя полностью счастливой. Полностью живой. Полностью его.
Утром я проснулась от солнечного света, который проникал сквозь лёгкие занавески. Я потянулась и почувствовала, что рядом никого нет. Сердце на мгновение замерло, но когда я повернула голову, на тумбочке меня ждал завтрак — кружка горячего кофе, тарелка с тостами и маленькая ваза с полевыми цветами. Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло.
Я села на кровати, укутавшись в одеяло, и начала кушать. Кофе был идеальным — горячим, ароматным, с лёгкой горчинкой.
Вскоре дверь открылась, и в комнату зашёл Маттео. Он был уже одет, с лёгкой улыбкой на лице и влажными волосами — видимо, успел сходить к морю.
— Наша принцесса проснулась, — сказал он, останавливаясь в дверях и скрестив руки на груди.
Я подняла на него взгляд, притворно нахмурившись.
— У принцессы есть имя, если что, — ответила я, делая глоток кофе.
Он поцеловал меня в лоб.
Мы вышли на улицу, и солнце уже припекало так, что песок обжигал босые ноги. Море было бирюзовым, небо — бесконечным, а воздух — пропитанным солью и свободой. Мы стояли на берегу, щурясь от яркого света, и кто-то уже бежал к воде, кто-то расстилал полотенца, а кто-то просто стоял и улыбался.
— Давайте в волейбол! — крикнул Райан, подпрыгивая на месте. — Я буду капитаном!
— Это я буду капитаном! — возразил Джейсон. — Ты только и умеешь, что кричать!
— Зато я умею выигрывать, — парировал Райан, хитро улыбнувшись.
— Ты умеешь только проигрывать и оправдываться, — вмешался Марк.
— Это ты умеешь проигрывать, — фыркнул Райан. — У тебя даже в карты вечно не клеится.
— А ты даже в карты играть не умеешь!
— Я умею играть лучше, чем ты — быть серьёзным!
— Я серьёзный, когда надо, — обиженно сказал Марк.
— Ладно, — сказала я, выходя вперёд. — Давайте так: я буду капитаном одной команды, а Маттео — другой.
— А почему не я? — возмутился Райан.
— Потому что ты будешь бегать и кричать, но не играть.
— Обижаешь, — сказал Райан, притворно обижаясь.
Мы разделились. Я — с Лэйсли, Марком и Джейсоном. Маттео — с Райаном, Ником и Сесилией.
— Это нечестно! — заявил Марк. — У них Сесилия с её скоростью, а у нас Лэйсли, которая ещё не проснулась!
— Я проснулась! — возмутилась Лэйсли и запустила в Марка мячом. — Ты просто ищешь оправдания, потому что у тебя координация как у пингвина.
— У меня отличная координация!
— Ты вчера в дверной косяк врезался, — напомнил Ник.
— Это был не косяк, это была дверь.
— А разница? — спросил Джейсон.
— Разница в том, что косяк — это мой друг, а дверь — мой враг.
Мы начали играть. Мяч летал из стороны в сторону, все кричали, бегали, падали в песок. Я поймала мяч и со всей силы запустила его в Райана, но он увернулся, и мяч попал в Ника, который стоял сзади.
— Эй! — возмутился Ник. — Это подстава!
— Это стратегия! — крикнул Райан.
— Ты специально в меня целилась, — сказал Ник, убирая песок с лица.
— Ну да, — честно призналась я. — Не могла же я оставить тебя без внимания.
— Ник, ты стал мягким, — заметил Джейсон. — Раньше ты бы уже обиделся и ушёл.
— Я стал дипломатичным, — поправил Ник.
— Ты стал ленивым, — сказал Марк.
— Я тоже хочу быть ленивым, — пожаловался Райан. — Но не получается.
— А ты просто попробуй не кричать, — сказала Сесилия. — Вдруг получится.
— Не могу. Это моя суперсила, — гордо заявил Райан.
— Твоя суперсила — доставать всех, — сказала Лэйсли.
— И это тоже.
В какой-то момент мы перестали считать очки и просто играли для удовольствия. Мяч снова улетел в сторону, и я, разбежавшись, прыгнула, чтобы его поймать, но упала прямо в песок. Все засмеялись, и Маттео подошел ко мне, протягивая руку.
— Ты как? — спросил он, помогая мне встать.
— Лучше не бывает, — ответила я, отряхиваясь.
— Ты выглядела как морской котик, — сказал Райан.
Мы играли до самого вечера, а потом упали на песок, смотря на закат. У всех были мокрые волосы, счастливые лица и полные рты песка.
— Знаете, — сказал я, глядя на закат, — я бы хотела запомнить этот день навсегда.
— Запомним, — сказал Маттео, беря меня за руку.
— Я лучше запомню, как Марк хотел ударить мяч, но ударил самого себя, — засмеялся Ник.
— Это было один раз, — возмутился Марк.
— Это было два раза, — поправил Райан.
— Заткнитесь уже, — сказал Марк, но он усмехнулся.
Мы лежали на песке, слушали шум волн.
Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в золотые, розовые и фиолетовые оттенки.
— А теперь, — сказал Райан, вставая и потягиваясь, — самое важное. Шашлыки!
— Ты готовишь? — скептически спросил Марк.
— Я готовлю лучше всех, — гордо ответил Райан.
— Ты в прошлый раз сжёг полкилограмма мяса, — напомнил Маттео.
— Это был эксперимент, — защищался Райан. — Я проверял, насколько шашлык может быть хрустящим.
— Хрустящий шашлык — это уголь, — сказал Джейсон.
— Я буду главным по огню, — сказал Маттео, подходя к костру и ловко разжигая пламя. — Сделайте музыку громче.
Мы собрали дрова, разложили их в кострище, и Маттео поджёг их с такой лёгкостью, будто делал это каждый день. Через несколько минут огонь уже весело потрескивал, отбрасывая тёплый свет на наши лица.
Райан нанизывал мясо на шампуры, бормоча себе под нос песню. Лэйсли тем временем уже нарезала овощи и валила их на решётку.
— Смотрите, да она талант, — сказал Ник, показывая на Лэйсли. — Готовит, поёт и при этом успевает командовать.
— Я командую по делу, — ответила Лэйсли, не отрываясь от готовки. — А ты только умеешь стоять и смотреть.
— Я умею ещё дышать, — с серьёзным лицом сказал Ник.
— О, неужели? — усмехнулся Марк. — Может, научишь меня?
— Это сложно, — сказал Ник, — если у тебя лёгкие слабые.
— У меня лёгкие железные.
— А у тебя голова деревянная, — сказал Джейсон.
— Но я красивый, — ответил с довольным лицом Марк.
Когда шашлыки были готовы, аппетитный запах поплыл по всему пляжу. Мы сели вокруг костра на пледы и подушки, и каждый взял себе шампур с золотистым мясом, с сочными кусочками овощей.
— Это просто божественно, — прошептала Сесилия, откусывая кусочек шашлыка и зажмуриваясь от удовольствия.
— А теперь пора за маршмеллоу, — сказала я, достав упаковку с белыми пушистыми зефирками и длинными шпажками.
— Это моё любимое, — Райан уже протянул руку и схватил шпажку.
— Ты хоть раз нормально их зажарил? — спросил его Ник.
— Конечно, — уверенно ответил он. — Я — мастер.
Мы начали жарить маршмеллоу. Кто-то предпочитал золотистую, хрустящую корочку, а кто-то любил подержать зефирку над огнём, пока она не станет тягучей и не начнёт капать. Я держала свою шпажку и смотрела, как зефирка на огне становится нежно-золотой, а внутри остаётся мягкой и тёплой.
— Идеальный баланс, — сказала я, довольная результатом.
— Смотрите, она всё время совершенствуется, — сказал Джейсон, кивая на меня. — Я бы так не смог.
— Это просто потому, что ты не пробовал, — ответила я, улыбнувшись.
Вскоре на костре закипела вода в котелке, и мы сварили картошку — мягкую, рассыпчатую, с ароматом дыма и трав. Мы разломали её руками, добавили масло и посыпали зеленью. Было так вкусно, что все молчали, наслаждаясь едой.
— Я бы мог есть это вечно, — сказал Марк.
— Не разговаривай с полным ртом, — ответил Ник.
— А ты не командуй.
На следующий день мы вернулись домой. Но едва мы переступили порог, как услышали голос Ричарда. Он был громким, срывающимся, злым. Стоял в коридоре, прижимая телефон к уху, и я видела, как его рука дрожит от ярости.
— Что значит «нигде нет»?! — кричал он в трубку, и голос его эхом разносился по дому. — Вы хоть что-нибудь можете сделать в этой жизни?! Она же ребёнок, чёрт возьми!
— Что случилось? — спросила я, подходя ближе.
Ричард повернулся ко мне, и его лицо было бледным, глаза горели. Он сжал телефон так сильно, что побелели костяшки.
— Твоя мать похитила Тиану, — сказал он, и каждое слово падало тяжело, как камень.
Я застыла на месте, чувствуя, как мир начинает плыть.
— Что нахрен?! — выкрикнула я, чувствуя, как внутри поднимается паника.
— Только что звонила, — сказал Ричард, и его голос дрожал, — сказала, что если мы не вернёмся к ней, если не выполним ее просьбы, Тиана очень сильно пострадает. Она угрожает.
— Где она держит Тиану?
— Она не сказала, — ответил Ричард. — Сказала, что скажет, когда мы будем готовы выполнить её условия.
— Я убью её, если она тронет Тиану.
— Мы найдём её, — сказал Райан, — Мы найдём её и спасём Тиану.
— Нам нужно действовать быстро, — сказала я.
Мы уже бежали к выходу. Я почти выбежала за дверь, когда услышала сзади глухой звук.
Я обернулась.
Маттео ошатнулся. Его рука скользнула по стене, пытаясь найти опору, но пальцы соскользнули, и он начал падать. Медленно, будто в замедленной съёмке — оседая, хватаясь за воздух, теряя сознание. Его тело глухо ударилось о пол.
— Маттео?! — закричала я, бросаясь к нему.
Я упала на колени рядом с ним, хватая его за плечи, тряся, пытаясь привести в чувство. Его лицо было бледным, губы побелели, а грудь почти не поднималась. Я приложила дрожащие пальцы к его шее, пытаясь нащупать пульс. Он был слабым, прерывистым.
— Брат?! — Райан подбежал следом, упал на колени с другой стороны. Он схватил Маттео за руку, встряхнул его, голос срывался на хрип. — Маттео, слышишь?! Очнись!
Ричард выбежал из коридора, и я увидела, как его лицо побелело, как он смотрит на сына, который лежит без сознания на холодном полу.
— Сынок, — прошептал Ричард, опускаясь рядом. Его руки дрожали. — Сынок, что с тобой, сынок?
Я смотрела на Маттео, на его закрытые глаза, и чувствовала, как мир рушится. Тиану похитили. Маттео падает без сознания. Всё рушилось в один миг. Прошло, казалось, целая вечность, но на самом деле всего две минуты. Маттео закашлял, его глаза медленно открылись, и он попытался приподняться, но силы покидали его.
— Спасите Тиану, — прошептал он, и его голос был едва слышен, будто каждое слово давалось ему с огромным трудом. — Я сам справлюсь.
— Что значит «сам»?! — закричала я, чувствуя, как внутри меня разрывается что-то огромное. — Ты не в состоянии даже дышать нормально! Как ты собрался справляться?!
Он поднял на меня глаза, взял меня за руку, и его пальцы дрожали.
— Если я хоть что-то значу для тебя, — сказал он, и каждый слог давался ему с трудом, — спаси Тиану. Прошу.
Я смотрела на него, и слёзы текли по моим щекам. Я не могла оставить его. Я не могла уйти, зная, что он может умереть в любую минуту. Но я знала, что он не отступит. Он никогда не отступал.
— Я вернусь, — сказала я, сжимая его руку. — Ты слышишь? Я вернусь. И ты будешь ждать меня. Обещай.
— Обещаю, — прошептал он.
Ричард договорился с мамой. Она скинула адрес, и мы поехали туда. Это была какая-то поляна в лесу — глухая, заброшенная, окружённая старыми деревьями. Рядом с мамой стояла охрана — вооружённые люди в чёрном, с холодными лицами. А в центре поляны, на старом деревянном стуле, сидела Тиана. Её руки были привязаны к подлокотникам, рот заклеен скотчем, а глаза, полные слёз, смотрели прямо на меня.
Я выскочила из машины, чувствуя, как сердце разрывается от боли.
— Мама, ты что, с ума сошла?! — закричала я, делая шаг вперёд, но охрана преградила мне путь.
Мама стояла рядом с Тианой, скрестив руки на груди, и смотрела на нас с ледяной улыбкой.
— Пришли всё-таки, — сказала она спокойно, будто мы приехали на чай, а не спасать ребёнка.
— Она ребёнок, Изабелла! — крикнул Ричард, выходя из машины. Его голос дрожал от ярости. — Ты что творишь?!
— Тебе в психушку пора! — добавил Райан, сжимая кулаки. — Ты чокнулась?!
Мама усмехнулась, но в её глазах мелькнула боль.
— Это вы все меня довели, ясно?! — закричала она, и голос её сорвался. — Вы все! Ты, Ричард, и ты, Сара! Я не хотела этого, но вы не оставили мне выбора!
— Выбор?! — выкрикнула я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Ты похитила собственную дочь! Связала её, заклеила рот! Она боится, мама! Ты видишь, как она смотрит на тебя?!