Элита.

Я очнулась в каком-то подвале. Голова раскалывалась, во рту стоял противный привкус химии, а руки были связаны за спиной грубой верёвкой, которая впивалась в запястья. Вокруг пахло сыростью, плесенью и чем-то металлическим — кровью, или ржавчиной, или страхом, который пропитал эти стены.
Единственный источник света — тусклая лампа под потолком, которая мерцала, бросая длинные тени на стены. Мои глаза медленно привыкали к полумраку, и я различала очертания бетонных стен, ржавые трубы, старые стеллажи. Я лежала на холодном полу, и холод проникал сквозь одежду, заставляя дрожать.
Рядом стояли двое. Крупные фигуры в чёрном, молчаливые и неподвижные, как статуи. Их лица скрывались в тени, но я чувствовала на себе их тяжёлые взгляды — безразличные, изучающие.
Я дёрнулась. Верёвка не поддалась, только сильнее впилась в запястья.
— Эй! — крикнула я, и голос сорвался на хрип. — А можно перестать меня уже похищать?! Это становится дурной традицией!
Мои слова гулко разнеслись по подвалу. Они переглянулись, и один из них вышел. Я слышала его шаги, тяжёлые и ритмичные, а потом звук открывающейся двери.
Через минуту он вернулся.
— Босс, она очнулась, — сказал он, и в его голосе не было эмоций.
Я замерла. Сердце билось где-то в горле. Шаги. Медленные, уверенные, гулко отбивающие ритм на бетонном полу.
В проёме появилась фигура.
Он шёл с лёгкой усмешкой на лице, и эта усмешка была мне знакома. Слишком знакома. Я смотрела на него, и внутри меня всё оборвалось — где-то глубоко, там, где я прятала страх и надежду.
Он остановился напротив меня, склонил голову и посмотрел прямо в глаза. Его взгляд был тяжёлым, пронизывающим, как у хищника, который нашёл свою добычу.
— Ну привет, Сарочка, — сказал он, и в его голосе звучало холодное удовольствие.
Мои губы дрогнули.
— Даймон?! — выдохнула я, и голос дрогнул.
Он рассмеялся.
— Даймон, Даймон, — повторил он, разводя руки в жесте «ну конечно». — А ты кого-то другого ждала? Хакана? Ричарда? Твоего драгоценного Маттео? Нет, милая, это я. Тот, кого ты должна была запомнить надолго.
Я смотрела на него, не в силах пошевелиться..
— Я... Ты... — я пыталась собраться. — Ты откуда здесь?
— Ну что, получили записку от меня, верно?
Он засмеялся — резко, неприятно, и его смех эхом разнёсся по подвалу, ударился о стены и вернулся обратно.
— Столько лет даром отдал, — сказал он, начиная ходить по подвалу. — Из-за твоей никчёмной матери. Ты хоть знаешь, что она сделала?
— В смысле?
Он остановился, повернулся ко мне, и его глаза сверкнули в полумраке.
— А что? — сказал он, и в его голосе появилась злоба. — Твоя любимая мамочка не рассказывала, как посадила меня?
Я молчала. Он ждал, но я не произнесла ни слова.
— Она убила человека, — сказал он медленно, смакуя каждое слово. — Застрелила его в упор. А потом повесила это убийство на меня, потому что она работала на ФБР и не могла же она сесть, как какая-то преступница. Ей нужен был козёл отпущения. И я им стал.
— Ты врёшь, — прошептала я.
— Вру? — он резко обернулся, и в его глазах сверкнула настоящая ярость. — А ты думаешь, я просто так появился здесь? Я, мать твою, все эти годы скрывался! Прятался, как крыса, по подвалам, по заброшенным домам, потому что твоя мать посадила меня, а твой Маттео добил!
Он подошёл ко мне вплотную, наклонился и схватил меня за волосы. Его пальцы впились в корни, и он резко запрокинул мою голову назад. Я почувствовала резкую боль, потемнело в глазах.
— Ты ему рассказала про тот случай на аттракционе, верно? — прорычал он мне прямо в лицо.
— Не поняла, — выдавила я, пытаясь вырваться.
— Он меня нашёл, — сказал он, и его голос сорвался на хрип. — Я думал, что горы — это самое безопасное место, что я исчез для всех. Но он пришёл. Этот твой Маттео. Он меня связал, избил, а потом выстрелил в меня. Я сидел там, истекая кровью, и умирал. А всем было плевать на меня. На меня, понимаешь?!
Он отпустил мои волосы, и я упала на колени.— Когда? — выдохнула я.
— А вот недавно, — усмехнулся он. — Я прятался как мог, но он из-за какой-то тупой девчушки меня нашёл из-под земли. Удивительно, правда? Ради тебя он готов был перерыть весь мир.
Он наклонился ко мне, и его голос стал тихим, почти шёпотом, но от этого он стал ещё страшнее:
— Ты не знаешь, кто твоя мать, Сара. Ты не знаешь, кто твой Маттео. И ты не знаешь, кто я.
Я смотрела в пол, чувствуя, как дрожит всё моё тело. Каждое его слово врезалось в мою душу, оставляя шрамы.
— Зачем я тебе? — спросила я.
Даймон ухмыльнулся. Он медленно подошёл ко мне, наклонился и заглянул в глаза так близко, что я чувствовала его дыхание на своём лице.
— Затем, чтобы отомстить, — сказал он тихо, и в его голосе звучала такая глубокая, выстраданная ненависть, что у меня по коже побежали мурашки. — Твоей твари матери, которая посадила меня за то, чего я не совершал. И твоему чмошному Маттео, который чуть не добил меня. Кстати, — добавил он, и его улыбка стала ещё шире, — с ним был твой любимый братишка Райан.
Я почувствовала, как внутри всё сжимается.
— Ну, — сказал Даймон, выпрямляясь, — давай-ка, звони кому-нибудь.
Он достал телефон и кинул его на пол передо мной. Телефон звякнул о бетон, и я уставилась на экран.
Дрожащими руками я подняла его, набрала номер Маттео. Я слышала длинные гудки, которые разрывали тишину.
— Помогите, кто-нибудь, умоляю, — вырвалось у меня, и голос сорвался на плач.
Даймон шагнул ко мне и с размаху влепил пощёчину. Моя голова дёрнулась в сторону, в ушах зазвенело.
— Нормально говори, — сказал он ледяным тоном.
— Сара?! — голос Маттео в трубке был резким, встревоженным. — Ты где?!
— Я не знаю, — выдохнула я, — Меня похитил Дай...
Я не успела договорить. Даймон выхватил телефон из моих рук и поднёс его к уху.
— Слушайте меня внимательно, — сказал он, и его голос стал вкрадчивым, опасным. — Я отпущу Сару только тогда, когда вы выполните мои условия. Поняли?
В трубке повисла тишина.
— Я хочу два миллиона долларов, — продолжил Даймон, — билет в любую хорошую страну, где меня больше никто не побеспокоит. И чтобы никто не пытался меня найти.
Он помолчал, наслаждаясь тишиной на том конце провода.
— Адрес я скину только тогда, когда убежусь, что кто-то из вас придёт один. Если я увижу полицию или кого-то ещё — она умрёт. Поняли?
Он сбросил вызов и повернулся ко мне. Его лицо было спокойным, довольным.
— А теперь, — сказал он, пряча телефон в карман, — будем ждать.
Я смотрела на Даймона, и впервые за всё время я видела его не как монстра, не как похитителя, а как человека. Уставшего, озлобленного, раздавленного жизнью. Он стоял передо мной с телефоном в руке, но его взгляд был пустым, как будто он уже не ждал ничего хорошего.
— Тебя же убьют, — сказала я тихо. — Зачем ты это делаешь?
Он усмехнулся, но в его усмешке не было прежней жестокости.
— Не убьют, — ответил он, но я слышала неуверенность в его голосе.
— Убьют, — повторила я твёрже. Я смотрела ему прямо в глаза. Я чувствовала к нему что-то другое. Жалость. Понимание.
Я перевела дыхание и начала говорить. Голос дрожал, но я не останавливалась:
— Знаешь, мне тебя стало жаль. Моя мать — настоящий монстр. Я это поняла за последнее время. Я думала, она ангел среди этих дьяволов, но настоящей тенью оказалась она. Она разрушила всё, что было хорошего в этом мире. И я думала, что ты плохой человек, но теперь я понимаю... ты был её жертвой. Ты был просто очередным человеком, которого она уничтожила, потому что так было удобно.
Я замолчала на мгновение, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.
— Как она может быть такой жестокой? — прошептала я. — За что? Почему всё так получилось?
Даймон смотрел на меня, и я видела, как что-то меняется в его глазах. Он молчал. Долго. А потом сказал, и его голос звучал странно — потерянно, почти уязвимо:
— Ты меня жалеешь? Ну ничего себе.
— Нет, — покачала я головой. — Я тебя понимаю. Я знаю, что такое быть её жертвой. Она решила выдать меня замуж, чтобы я не была с человеком, которого люблю. Она подняла на уши всех, чтобы найти меня. Она чуть не убила нас, пока гналась за нами. Она готова убить любого, кто встанет у неё на пути.
Я смотрела на него, и внутри меня зрело решение.
— Я тебе помогу, — сказала я.
Даймон уставился на меня, будто я ударила его.
— Чего?
— Я не дам им тебя убить, — сказала я твёрдо, сжимая кулаки. — Если бы ты меня не похитил, они бы меня разорвали на части. Ты дал мне шанс выжить, даже если сам этого не понимаешь.
Он смотрел на меня, и его лицо было непроницаемым. Но я видела, как дрогнула его рука.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно, — ответила я. — Я помогу тебе выбраться. Но ты должен мне кое-что пообещать.
— Что?
— Ты не тронешь Маттео. И Райана. Они защищали меня. Они не враги тебе.
Он смотрел на меня долгую секунду. Потом медленно кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Договорились.
Спустя десять минут телефон в руках Даймона завибрировал. Он посмотрел на экран, усмехнулся и нажал на зелёную кнопку, включив громкую связь. В динамике раздался голос Маттео.
— Адрес.
Даймон ухмыльнулся, явно наслаждаясь моментом.
— Ты один? — спросил он, растягивая слова.
— Да, — ответил Маттео, и я слышала, как он сдерживает ярость. — Я один.
— Отлично, — Даймон продиктовал адрес, чётко, холодно, без лишних эмоций. — У тебя сорок минут. Если опоздаешь или приведёшь кого-то — она умрёт.
Тишина. Слышно было только дыхание Маттео.
— Маттео, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Выключи громкую связь.
Наступила секундная пауза. Потом шорох, и голос Маттео стал тише:
— Что?
— Не трогайте его, — сказала я, и каждое слово давалось мне с трудом. — Я тебя умоляю. Не навредите ему. Просто дайте ему уйти. Пусть он уедет отсюда, пусть станет счастливым. Он заслужил шанс.
Маттео замолчал.
— Ты с ума сошла? — сказал он наконец, и в его голосе смешались ярость и неверие.
— Ты мне доверяешь? — спросила я, и мой голос дрогнул. — Если да — сделай так, как я говорю. Пожалуйста.
Даймон стоял рядом, неподвижно, и смотрел на меня. В его глазах я видела удивление, смешанное с чем-то. Боль.
— Он тебе угрожает? — спросил Маттео, и его голос стал жёстче.
— Нет, — сказала я. — Он не угрожает мне. Маттео, пожалуйста, просто доверься мне. Я знаю, что делаю.
Долгая пауза. Я слышала, как на том конце кто-то сжимает телефон, как скрипят пальцы.
— Понял, — сказал он наконец, и его голос звучал глухо, но в нём не было прежней угрозы. — Я сделаю так, как ты просишь.
Он сбросил вызов.
Даймон смотрел на меня. Долго. Молча.
— Ты правда это сделала. Ты защитила меня.
— Я сказала, что помогу, — ответила я. — Я держу слово.
Он хотел что-то сказать, но передумал.
Я стояла на улице, и холодный ветер обдувал моё лицо. Мы вышли из подвала, и я наконец увидела, где нахожусь — старые ангары, ржавый металл, пустынная местность. Вокруг ни души, только редкие следы машин на грязной дороге. Я чувствовала, как воздух становится чище, и внутри меня разливалось странное спокойствие.
Даймон стоял рядом, оглядывая горизонт.
— Сколько у тебя человек? — спросила я.
— Целая армия, — усмехнулся он. — Не переживай.
— Ого, — я улыбнулась, чувствуя, как на душе становится легче. — Ну ладно.
Издали послышался звук мотора. Мы обернулись. Подъезжала машина — знакомая, чёрная. Она остановилась в нескольких метрах, дверь открылась, и из неё вышел Маттео. Его взгляд был настороженным, но он не спешил хвататься за оружие.
— За тобой нет хвоста? — спросил Даймон, прищурившись.
— Надеюсь, нет, — ответил Маттео, подходя ближе. — Но за нами Хакан, отец и Серхио. Это опаснее, чем ты думаешь.
— Выхода другого у меня нет, — сказал Даймон, и в его голосе не было сожаления.
Маттео подошёл к нам. Он достал деньги и протянул Даймону.
— Здесь деньги, — сказал он. — И билет в Швейцарию.
Даймон взял конверт, взвесил его в руке и усмехнулся.
— Ого, — сказал он, поднимая бровь. — Креативный ты паренёк.
— Бывал там, — ответил Маттео, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Хорошая страна.
Даймон посмотрел на него долгим взглядом. А потом сказал:
— Спасибо вам.
— И тебе спасибо, — ответила я.
Даймон удивлённо посмотрел на меня.
— За то, что похитил?
— За то, что глаза мне открыл, — сказала я. — Я увидела правду. О маме. О себе. О том, что мир не чёрно-белый.
Даймон смотрел на меня, и я видела, как его лицо смягчается. Он шагнул ко мне и обнял меня. Крепко, почти по-отечески. Я чувствовала, как его руки дрожат, и поняла, что он тоже устал. Что он тоже хочет просто жить.
Потом он отпустил меня, повернулся к Маттео и протянул руку. Маттео взял её, и они обменялись рукопожатием — без злобы, без вражды. Просто два человека, которые поняли, что война им не нужна.
— Держись там, — сказал Маттео.
— Постараюсь, — ответил Даймон и развернулся к своей машине.
Даймон уже собрался уходить, но остановился и обернулся. В его взгляде было что-то такое, — искренность, боль, сожаление. Он посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Маттео и сказал тихо:
— Кстати. Я очень прошу прощения за тот случай на аттракционе. Ты мне правда стала как дочь, Сара. Просто... в тот момент меня как раз должны были посадить из-за твоей матери. Я так сильно разозлился, что потерял себя. И поступил как настоящее чудовище. Мне очень жаль.
Он замолчал, и я видела, как его губы дрожат.
— Я тебя ценил, Сара, — сказал он уже тише. — Полюбил тебя как родную. Прости меня.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня тает последний кусочек льда.
— Я уже не держу зла, — сказала я, и мои слова были искренними.
Даймон улыбнулся — впервые за всё время улыбнулся по-настоящему.
— Спасибо, — сказал он.
Он развернулся и уже собирался уйти, как вдруг вдалеке послышался гул. Много моторов. Мы замерли.
Из-за поворота вылетели чёрные машины — одна за другой, словно стая хищников. Они окружили нас со всех сторон, перекрывая дорогу. Я услышала, как открываются двери, как щёлкают затворы оружия.
— Что происходит?! — крикнула я, чувствуя, как паника поднимается внутри.
— Видимо они выследили меня, — сказал Маттео.
Я посмотрела на Даймона. Он стоял неподвижно, и в его глазах я увидела смирение. Он уже смирился. Он знал, что это конец.
— Нет, — сказала я. — Я не дам им тебя убить.
Я повернулась к Маттео, и он перехватил мой взгляд. В его глазах я увидела то же, что чувствовала сама.
— Садись в мою машину, — сказал он Даймону.
— Ты чего? — переспросил Даймон, удивлённо глядя на него.
— Садитесь быстро! — крикнул Маттео, хватая меня за руку. — Сара, прикрывай его!
Я побежала вперёд, чувствуя, как люди вокруг нас начинают двигаться. Стволы наставили на нас, но Маттео действовал мгновенно — он оттолкнул меня в сторону, закрыл собой Даймона и побежал к машине.
Мы влетели в салон, Маттео за руль, я сзади с Даймоном. Двигатель взревел, и машина рванула с места, пробиваясь сквозь кольцо. Свист пуль, звон разбитого стекла, крики сзади.
— Держитесь! — крикнул Маттео, выкручивая руль.
Машина вильнула, оставляя погоню позади. Я смотрела в зеркало заднего вида и видела, как чёрные машины исчезают в облаке пыли.
Машина летела по пустынной дороге, двигатель ревел, а сзади в зеркале заднего вида уже маячили чёрные силуэты преследователей. Они не отставали — наоборот, сокращали расстояние, и я видела, как один из них высовывается из окна с оружием в руках.
— Ничего себе ты летишь, — сказал Даймон, вцепившись в ручку над дверью. Его голос дрожал от адреналина, но он пытался улыбнуться. — Гонщик, что ли?
— Бинго, — ответила я, переводя дыхание и сжимая руль.
Даймон усмехнулся и покачал головой:
— Правильный ты выбор сделала, парнишка у тебя хороший.
Маттео не обернулся, но я видела, как он улыбнулся.
— Нам нужно в аэропорт, — сказал он, глядя на дорогу. — Самолёт через полчаса.
— Через полчаса?! — выпалил Даймон. — Это нереально!
— Будет реально, — сказал Маттео и нажал на газ до упора.
Впереди, прямо перед нами, из-за поворота вылетела машина. Она стремительно приближалась, и на мгновение я подумала, что сейчас будет столкновение. Но она не таранила нас — она повернулась и поравнялась с нами.
— Ну как ты, брат?! — раздался голос Райана, который высунулся из окна и кричал, одновременно управляя машиной. Ветер трепал его волосы, а на лице была та самая безумная улыбка, которую я так хорошо знала.
— Ты идиот! — крикнул Маттео, но в его голосе слышалась улыбка. — Чья это машина?!
Из пассажирского окна высунулась Сесилия. Она помахала нам рукой и крикнула:
— Мы кое-что сделали! Потом расскажем! Скажи, куда направляемся!
— В аэропорт! — крикнула я.
Райан показал жест «понял, принял», а затем его улыбка стала ещё шире.
— Я отвлеку их! — крикнул он.
Он заложил крутой вираж и направил свою машину прямо на колонну преследователей. Я видела, как чёрные машины начали уворачиваться, как дым от шин поднимается в воздух.
— Обожаю этого идиота! — выдохнул Маттео, прибавляя газ.
Мы влетели на территорию аэропорта. Машина затормозила у входа в частный терминал, и я уже открывала дверь, когда Маттео крикнул:
— Бегите быстрее! Они почти приехали!
Я выскочила из машины, за мной — Даймон. Маттео закрывал нас сзади, но я видела, как появляются чёрные машины. Они приближались с невероятной скоростью, и времени почти не оставалось.
Мы побежали к зданию, но было поздно. Машины остановились, двери открылись, и из одной из них вышла мама. Она была в чёрном, с пистолетом в руке, и её лицо было холодным, как лёд.
— Ну уж нет, — сказала она спокойно, почти безразлично. — Я не дам ему уйти.
Она выстрелила. Пуля просвистела мимо, ударившись о бетонную стену рядом с нами.
— Что ты творишь?! — закричал Маттео, закрывая собой Даймона.
Мама не ответила. Она выстрелила снова. И снова. Пули летели в нашу сторону, и я слышала, как они врезаются в стены, как разбивается стекло где-то позади.
А потом я услышала крик.
Он был глухим, коротким. И я поняла, что это был Даймон.
Мир замер. Всё вокруг перестало существовать — машины, люди, звуки. Остался только этот крик, который эхом разносился в моей голове.
Я не хотела оборачиваться. Не могла. Я чувствовала, как ноги подкашиваются, как воздух уходит из лёгких.
— Пожалуйста... — прошептала я, и голос сорвался. — Пожалуйста...
Все застыли. Даже мама опустила пистолет, и я видела, как её лицо на мгновение потеряло свою маску.
— Если есть всевышний, — прошептала я, — не надо... не надо...
Я медленно повернула голову. И увидела его.
Даймон лежал на бетонном полу. Кровь растекалась под ним тёмной лужей, и его глаза были открыты, но в них не было жизни.
— Нет! — закричала я, бросаясь к нему. — Нет! Умоляю, не надо умирать! Прошу!
Я упала на колени рядом с ним, схватила его за руку, приложила пальцы к его шее, пытаясь нащупать пульс. Ничего. Только холодная тишина.
Маттео подошёл и присел рядом. Его голос был глухим, безжизненным:
— Он не дышит.
Я начала трясти Даймона, чувствуя, как слёзы заливают лицо.
— Ты не можешь умереть! — кричала я, не узнавая своего голоса. — Ты не можешь оставить всё это! Для чего это было?! Для чего?! Скажи мне, пожалуйста!
Я уже задыхалась от собственных слёз. Я трясла его, будто могла вернуть его к жизни одной лишь силой отчаяния.
— Ты обещал, что начнёшь новую жизнь! — кричала я. — Ты обещал, что уедешь! Ты не можешь умереть, слышишь?!
Мои руки дрожали. Слёзы капали на его лицо, но он не отвечал.
Маттео обнял меня, пытаясь удержать. Но я вырвалась и снова посмотрела на маму.
— Ты убила его, — сказала я, и мой голос был тихим, — Ты его убила.
Мама молчала.
— Ты ответишь за это, — сказала я, глядя ей прямо в глаза. — Клянусь. Я тебя уничтожу.
Кто-то схватил меня за руку. Я не видела лица. Я не понимала, кто это. Меня куда-то тащили, дёргали, пытались отвести в сторону, но я не чувствовала ничего — ни прикосновений, ни холода, ни ветра. Будто я смотрела на всё со стороны, будто это происходило не со мной.
Я пыталась вырваться, дёрнулась, но руки, державшие меня, были сильными, и я перестала сопротивляться. Внутри было пусто. Слишком пусто. Слёзы всё ещё текли по лицу, но я их не чувствовала. Я слышала только звон в ушах и собственное дыхание.
Я шла — или меня несли? — не знаю. Мне было плевать. Всё потеряло смысл. Даймон лежал там, на холодном бетоне, и его глаза смотрели в небо, но он ничего не видел. Я оставляла его там. Я не могла его спасти. Я не смогла.
Мимо меня пробегали люди. Я видела размытые силуэты, слышала крики, но слова не доходили до сознания, распадаясь на белый шум. Кого-то хватали, кого-то уводили. Я видела Маттео — его схватили, он не сопротивлялся. Рядом с ним стоял Райан — его тоже держали, и я видела, как он смотрит на меня. Сесилию тоже схватили. Она тоже не сопротивлялась. Она просто стояла и смотрела в пол, и я видела, как дрожат её плечи.
А потом я увидела тело Даймона. Его поднимали, закидывали в какую-то машину, и я смотрела, как его ноги безжизненно волочатся по земле, и внутри меня что-то обрывалось с каждым шагом.
— Сара! — услышала я чей-то голос, но он был далёким, чужим. — Сара, смотри на меня!
Я не обернулась. Я смотрела на машину, которая увозила его.
Меня продолжали тащить, и я шла. Покорно. Сломленно. Будто внутри меня ничего не осталось.
Мир вокруг потерял цвета. Всё стало серым, размытым, беззвучным. Я чувствовала только пустоту, которая разрасталась в груди, и холод, который проникал в самое сердце.
Они забрали его. Они забрали всех.