Элита.

Мы сидели в просторной гостиной дома отца Антонио. За окнами ярко светило испанское солнце, но внутри царила атмосфера серьёзности и сосредоточенности. Утренний свет проникал сквозь кружевные занавески, создавая причудливые тени на стенах, украшенных старинными картинами. Мы расположились за большим деревянным столом. Напротив нас сидел отец Антонио — седовласый мужчина с пронзительным взглядом, который, казалось, видел сквозь время.
Я чувствовала, как он рассматривает меня, но в этом взгляде не было осуждения.
— Ты знаешь, Сара, — начал отец Антонио, откидываясь на спинку кресла и складывая руки на груди, — Элита существует уже давно. Очень давно. Её образовал мой прадедушка и прадедушка Ричарда. Можно сказать, всё началось с них.
Я почувствовала, как внутри закипает любопытство.
— Расскажите, — попросила я.
Отец Антонио улыбнулся и перевёл взгляд на картину на стене — на ней был изображён мужчина в старом костюме, с суровым лицом и глубокими глазами.
— Это Франсиско Сальватьерра, мой прадед, — сказал он. — И его друг, Хуан Хадсон. Они выросли в маленькой деревушке на севере Испании, когда страна была разорвана войнами и бедностью. Они были молоды, дерзки и голодны — не только до еды, но и до власти. Вместе они создали организацию, которая сначала защищала их деревню от бандитов. А потом поняли, что могут защищать весь регион. И брать за это плату.
— Элита? — спросил Райан, подаваясь вперёд.
— Ещё нет, — покачал головой отец Антонио. — Тогда они называли себя просто «Тень». Потому что они появлялись из ниоткуда, решали проблемы и исчезали. Но со временем власть начала менять людей. Франсиско и Хуан стали соперничать. Они оба хотели управлять, но никто не хотел уступать. Конфликт рос, и их дружба начала трещать по швам.
— Что же случилось? — спросила я, чувствуя, как эта история захватывает меня с головой.
— Они заключили сделку, — сказал отец Антонио, и в его голосе появились таинственные нотки. — Они решили, что власть будет делиться. Всегда. Одна семья владеет организацией на юге Испании, другая — на севере. Никто не вмешивается в дела друг друга. Так они создали совет, который следил за равновесием. И тогда организация получила новое имя — Элита. Потому что они считали себя элитой, стоящей над обычными людьми, защитниками порядка и закона в тенях.
— Так у них был совет? — удивился Маттео. — Я никогда об этом не слышал.
— Сейчас его почти не осталось, — вздохнул отец Антонио. — Времена изменились. Годы шли, жадность и власть делали своё дело. Члены совета начали убивать друг друга, уничтожать семьи. Моя семья решила уйти, оставив всё Хадсонам. Я был ещё ребёнком, когда мы уехали из Испании. Отец сказал: «Мы не хотим больше убивать ради власти. Мы хотим жить».
— И вы ушли? — спросил Райан.
— Да, — ответил отец Антонио, и в его голосе послышалась грусть. — Мы передали всё Хадсонам. Все рычаги власти, все связи. Они стали сердцем Элиты. Но я знал, что когда-нибудь это вернётся. И вот — прошло много лет, и вы здесь.
Он перевёл взгляд на меня, и я увидела в его глазах отражение истории, которая тянулась через поколения.
— Ты думаешь, почему это всё происходит сейчас? — спросил он тихо.
— Почему? — спросила я.
— Потому что прошлое не уходит, — сказал он. — Оно всегда находит способ напомнить о себе. Ричард был тем, кто мог остановить эту войну, но он позволял ей расти. А когда у него появляется семья, появляются и слабые места. И твоя мама — это его самое большое слабое место.
Я смотрела на него, переваривая каждое слово.
— Что нам делать? — спросил Маттео.
Он перевёл взгляд на него, и я увидела, как его глаза стали серьёзными.
—Ты — наследник. Настоящий. Не по бумагам, а по крови и духу. Я вижу это. Ты — тот, кто может восстановить то, что было разрушено. Ты можешь собрать совет заново. Вернуть баланс.
Маттео смотрел на него, и я видела, как он переваривает каждое слово.
— Я? — переспросил он. — Я никогда не хотел этой власти.
— Именно поэтому ты должен её взять, — ответил отец Антонио. — Те, кто жаждут власти, уничтожают всё вокруг. Ты же, Маттео, хочешь защищать. Это большая разница.
— Я не знаю, с чего начинать.
— Начни с тех, кто рядом, — сказал отец Антонио, и его взгляд упал на меня, на Райана, на Серхио. — Твоя сила — не в одиночестве, а в людях, которые готовы идти за тобой.
Я взяла руку Маттео и сжала её.
— Я с тобой, — сказала я. — Что бы ни случилось.
Он посмотрел на меня, и я увидела, как его взгляд меняется.
— Значит, мы собираем совет, — сказал он. — И восстанавливаем прежнюю Элиту.
Отец Антонио улыбнулся, и в его глазах мелькнула искра надежды.
— Тогда начнём прямо сейчас. У нас есть время, чтобы подготовиться. И у нас есть цель, ради которой стоит бороться.
Вдруг дверь распахнулась, и в комнату вбежал молодой парень. Он был запыхавшийся, с широко раскрытыми глазами, будто увидел что-то невероятное.
— Отец Антонио! — выкрикнул он, едва переводя дыхание. — Хадсоны уже здесь!
Я почувствовала, как кровь застывает в жилах.
— Что значит «здесь»? — спросила я, вставая с кресла.
Парень перевёл дыхание и продолжил:
— Они только что прилетели. В аэропорту Мадрида. Их встречали люди, они уже выехали в город. Через час-два они будут здесь.
— Час? — переспросил Райан. — У нас есть час?
— Не больше, — ответил парень. — Они знают, где вы находитесь. Кто-то слил информацию.
Я почувствовала, как внутри поднимается холодная ярость. Мы только прилетели, только начали чувствовать себя в безопасности, а она уже здесь.
— Мы не будем бежать, — сказал он, и в его голосе зазвучала сталь. — Если они хотят бой — они её получат.
— Мы будем нападать, если они нападут, — сказала я твёрдо. — Хватит прятаться. Они пришли на нашу территорию. Здесь мы знаем каждый уголок, каждую улицу, каждую тень. Мы не отдадим им этот город без боя.
Отец Антонио поднялся, и в его глазах мелькнула искра одобрения.
— Вы приняли правильное решение, — сказал он. — В Испании у вас есть поддержка. Мои люди готовы защищать вас. Мы выставим охрану по периметру, перекроем все подходы к дому. Если они попытаются войти силой — они пожалеют об этом.
Маттео повернулся к Серхио:
— Сколько у нас людей?
— Достаточно, — ответил тот.
— Тогда действуем, — сказал Маттео. — Я не позволю им снова вмешиваться в чью-либо жизнь.
Райан усмехнулся и достал пистолет, проверив обойму.
— Давно я не чувствовал себя живым, — сказал он почти весело.
Мы стояли у окна, глядя на пустую улицу, и чувствовали, как время тянется мучительно медленно. Я перевела взгляд на Маттео и заметила, как он слегка поморщился и прижал руку к груди. Его лицо побледнело, и я подошла ближе.
— Что с тобой? — спросила я, беря его за руку. — Это уже во второй раз. Ты в порядке?
Он убрал руку от груди и улыбнулся — но улыбка была натянутой.
— Да, всё нормально, — ответил он. — Просто устал. Нервы дают о себе знать.
— Попей водички, — сказала я, протягивая ему стакан.
Он взял его, сделал глоток и поставил обратно.
— Со мной всё отлично, принцесса, — сказал он мягко, и я видела, как он старается выглядеть спокойным.
— Ты уверен?
— Уверен, — ответил он, беря мою руку и сжимая её. — Не переживай за меня. Лучше думай о том, что будет, когда она появится.
Я хотела возразить, но в этот момент за воротами послышался шум. Мы повернулись к окну.
Машины остановились у ворот. Двери открылись, и из них вышли люди. Ричард. И она.
— Открывайте двери, родные! — начал кричать Ричард, стоя за воротами. — Мы только поговорить!
Охрана отца Антонио стояла на своих местах, не пропуская их.
Маттео посмотрел на меня и кивнул.
— Впустите только его и Изабеллу, — сказал он охранникам.
Я смотрела, как ворота медленно открываются. Ричард и мама переступили порог.
— Я выйду к ним, — сказал Маттео.
— Я с тобой, — сказала я.
Мы вышли к ним. Я чувствовала, как ветер касается моего лица.
У ворот стояли они. Ричард — в чёрном костюме, с каменным лицом. Мама — в чёрной одежде, в тёмных очках, руки в карманах, поза, полная холода и контроля.
— Что, даже не впустите в дом? — начала она с лёгкой усмешкой. — Какие негостеприимные.
Я остановилась в нескольких шагах от них. Маттео встал рядом.
— Ты будешь дальше продолжать этот спектакль? — спросила мама, обращаясь ко мне, не снимая очков.
— Тебе не кажется, что это ты начала? — ответила я.
— Это всё из-за тебя и ради тебя, Сара.
— Скажи честно, — я сделала шаг вперёд, глядя ей прямо в лицо. — Почему ты так поступила? Почему решила выдать меня замуж?
Мама сняла очки, и я увидела её глаза — холодные, уставшие, но в них мелькнуло что-то, похожее на боль.
— Вы брат с сестрой, — сказала она тихо, но отчётливо. — Вам нельзя быть вместе.
Я почувствовала, как слова врезаются в грудь, как воздух уходит из лёгких.
— Что? — выдохнула я, и голос сорвался.
— Серьёзно? — Маттео шагнул вперёд, и в его голосе зазвучала ярость. — Из-за этого? Ты готова была уничтожить нас только из-за этого?
— Ты блять издеваешься?! — выкрикнула я, — Мы не брат и сестра по крови! Мы не родственники! Ты просто искала причину, чтобы уничтожить нас.
— Это не имеет значения, Сара. Вы семья.
— Ты не имеешь права решать за нас! — крикнула я, чувствуя, как гнев закипает в груди. — Ты не имеешь права разрушать то, что мы построили.
— Я твоя мать, — сказала она, и её голос дрогнул. — Я пытаюсь защитить тебя.
— От чего?! От покоя?!
Повисла тишина.
Я смотрела на маму, чувствуя, как всё, что я хотела сказать, застревает в горле.
— Я просто... — начала она, но не закончила.
— Уходи, — сказала я, чувствуя, как голос срывается.
— Я без тебя отсюда никуда не уйду, Сара, — ответила мама, и в её голосе послышалась угроза. — Понадобится — я этот особняк сожгу.
Маттео шагнул вперёд, даже мне стало страшно от его взгляда.
— Я обрушу на тебя весь мир, если понадобится. Только попробуй кому-нибудь навредить, поняла?
Мама усмехнулась.
— С меня довольно, — сказала она и крикнула, повернувшись к воротам: — Забирайте её!
Я услышала, как за воротами начался хаос. Глухие удары, крики, перестрелка. Кто-то падал, кто-то бежал. Я чувствовала, как воздух наполняется запахом пороха и страха.
— Мама, ты что творишь?! — крикнула я, глядя на неё.
— Тут незнакомые тебе люди, — сказал Райан, — Ты совсем чокнутая?!
В этот момент Маттео достал пистолет и направил его на маму. Он схватил её за руку, развернул к себе и приставил дуло к её виску. Она замерла, её глаза расширились от шока.
— Ты что делаешь?! — крикнула она, пытаясь вырваться.
— Дамы и господа, — начал он громко, и его голос перекрыл шум битвы. — Прошу минуточку внимания!
Ворота рухнули. Металл с грохотом упал на землю, открывая вид на то, что происходило снаружи. Там был настоящий ад. Люди лежали на земле — без сознания, раненые, возможно мёртвые. Множество машин, множество людей, наши и их, смешались в одном хаосе.
Я стояла, чувствуя, как мир замирает. Маттео держал маму на прицеле. Её люди замерли, увидев, что их главу взяли в заложники.
— Если кто-то сделает ещё хоть один шаг, — сказал Маттео, и его голос был ледяным, — она умрёт. Я не шучу.
На мгновение всё затихло. Даже ветер, казалось, остановился.
— Ты не посмеешь, — прошептала мама.
— Попробуй проверить, — сказал Маттео.
Я смотрела на них, чувствуя, как моё сердце колотится в груди.
Всё зависело от того, что будет дальше.
— Вы серьёзно всех собрали, чтобы нас найти? — спросила я, глядя на маму, но ответила мне не она.
Из толпы спокойно вышел Ричард. Он был в чёрном костюме, с поднятыми руками, будто мы должны были встречать его с распростёртыми объятиями. Его лицо было невозмутимым, а в глазах — холодный расчёт.
— Нет, — сказал он, и его голос разнёсся по двору. — Мы знали, что Маттео сюда придёт. Не могли же мы прийти с пустыми руками.
— Давно не виделись, — раздался голос сбоку.
Из тени выступил отец Антонио. Его движения были спокойными, уверенными, будто он давно ждал этого момента. Рядом с ним появился Серхио — с лёгкой улыбкой на лице.
Ричард усмехнулся, обводя взглядом обоих.
— Вот и наши друзья, — сказал он, и в его голосе послышалась насмешка.
Особняк был окружён. Люди Ричарда наставили стволы на наших, и наши — на них. Воздух звенел от напряжения, и казалось, что любой неосторожный звук мог разрядить эту пороховую бочку.
— Давай наконец покончим со всем этим, отец Антонио, — сказал Ричард, делая шаг вперёд. — Время игр прошло.
Отец Антонио стоял неподвижно, глядя на Ричарда с холодным спокойствием.
— Да, — сказал он. — Время игр действительно прошло. Но я не уверен, что ты готов к тому, что будет дальше.
— Ты угрожаешь мне в моём же доме? — усмехнулся Ричард.
— Это не твой дом, — ответил отец Антонио, — Это дом моей семьи. И ты здесь — гость. Не забывай об этом.
Ричард усмехнулся.
— Да, давай покончим с этим, — сказал он. — Мы можем решить всё миром. Или мы можем решить это по-другому.
— Вы не хотите мне помочь, может?! — выкрикнула мама, дёргаясь в хватке Маттео. Я видела, как она пытается высвободиться, как её пальцы впиваются в его руку, пытаясь ослабить захват.
Маттео даже не дрогнул.
— Заткнись и стой смирно.
Отец Антонио сделал шаг вперёд. Его движения были медленными, спокойными, будто он вышел прогуляться в сад, а не стоял посреди вооружённого противостояния. Он остановился напротив Ричарда и посмотрел ему прямо в глаза.
— Ричард, — сказал он, и его голос разнёсся по двору, — мы знаем друг друга много лет. Я помню тебя ещё мальчишкой, когда ты только начинал входить в мир Элиты. Ты был дерзким, амбициозным, но у тебя были принципы.
Ричард усмехнулся, но в его взгляде мелькнула тень интереса.
— Были, — ответил он. — Но время меняет людей, отец Антонио. Ты это знаешь лучше, чем кто-либо.
— Время меняет, — согласился отец Антонио, — но я вижу, что внутри тебя всё ещё жив тот мальчик, который хотел защищать, а не разрушать. Ты позволил горю и гневу затмить твой разум. Ты позволил Изабелле увести тебя в сторону, где нет возврата.
— И что ты предлагаешь? — спросил он тихо. — Просто забыть всё? Отпустить?
— Я предлагаю тебе остановиться, — сказал отец Антонио. — Остановиться, пока ещё не поздно. Сейчас у тебя есть выбор. Ты можешь уйти, оставить их в покое — и сохранить то, что осталось от твоей семьи. Или ты можешь продолжать идти по этому пути, и потеряешь всё. Включая себя.
Ричард смотрел на него, и я видела, как его лицо становится холодным, взгляд устрашающим.
— Ты не понимаешь, отец Антонио, — сказал он, и в его голосе послышалась горечь. — Ты не знаешь, что я чувствую. Не знаешь, как это — видеть, как твой мир рушится, и не иметь возможности остановить это.
— Тогда не позволяй ему рухнуть, — сказал отец Антонио.
Ричард замолчал. Он опустил голову, и я увидела, как его плечи слегка опустились. В нём боролись два человека — тот, кем он был, и тот, кем его сделали.
— Я предлагаю сделку, — вдруг сказал Ричард, поднимая голову. — Я отпущу их. Я сниму всех своих людей. Но при одном условии.
Мы замерли.
Ричард перевёл взгляд на меня, и в его глазах я увидела боль, смешанную с решимостью.
— Ты, Сара, должна остаться. В Испании. Я не буду тебя трогать. Но ты не вернёшься в наш дом. И ты никогда не увидишь Маттео снова.
Я почувствовала, как мир замирает вокруг меня.
— Что? — выдохнула я.
— Это моё условие, — сказал Ричард. — Я отпущу тебя. Ты будешь жить здесь, в Испании. Маттео уйдёт с тобой, но вы никогда не будете вместе. Я не позволю этому случиться.
Я смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается ярость. Он хотел забрать у меня всё. Маттео, свободу, будущее.
— Ты не имеешь права, — сказала я.
— Я имею право, — ответил Ричард. — Это моя семья. И я решаю, что для неё лучше.
В этот момент мама попыталась вырваться из хватки Маттео. Она рванулась в сторону, закричав:
— Ричард, не смей договариваться! Я не позволю тебе!
Маттео сжал руку сильнее, но она продолжала бороться. Мама ударила его локтем в грудь, и тот пошатнулся. Пистолет на мгновение отклонился в сторону, и мама резко вывернулась, пытаясь вырваться из его хватки.
— Мама, стой! — крикнула я, но было поздно.
Она толкнула Маттео с такой силой, что он потерял равновесие и упал на землю. Пистолет выпал из его руки, покатившись по асфальту.
— Стоять! — закричал кто-то из наших.
Но мама уже бежала к воротам, где стояли её люди. Она крикнула:
— Стреляйте! Стреляйте в них!
И всё пошло не по плану.
Раздались выстрелы. Кто-то упал. Крики смешались с треском оружия. Я бросилась к Маттео, который пытался подняться с земли.
— Маттео! — закричала я, хватая его за руку.
— Я в порядке, — сказал он. — Бежим!
Начался хаос. Мы бежали к дому, чувствуя, как летят пули у нас над головой. Всё смешалось.
Вдруг всё остановилось. Застыло. Пули перестали свистеть, крики стихли, и даже воздух, казалось, замер. Все повернули головы в сторону ворот, откуда доносился новый звук — гул моторов.
Из-за поворота выехала колонна машин. Чёрные внедорожники, одна за другой, словно бесконечная река металла и стекла. Они остановились полукругом, перекрывая выезд. Двери открылись, и из них начали выходить люди — вооружённые, в чёрной одежде, с холодными лицами.
— Ну что вы, родные, — раздался голос, полный насмешки и довольства, — как вы можете устраивать войну без меня?
Из главной машины вышел человек. Я не разглядела его.
— Стой здесь, — сказал Маттео, делая шаг вперёд. — Я посмотрю.
— Я с тобой, — ответила я, хватая его за руку.
— Ладно, — сказал он, не оборачиваясь. — Где Райан?
— Не знаю, — сказала я, чувствуя, как внутри закипает тревога. — Я не видела его с начала стрельбы.
Мы двинулись ближе к воротам, стараясь держаться теней. По земле были разбросаны тела — много тел. Мёртвые. Мне было больно смотреть на них, но я заставляла себя не оборачиваться.
Когда мы подошли ближе, я наконец разглядела человека, который вышел из главной машины. У меня перехватило дыхание.
Это был Хакан.
Тот самый человек, который должен был быть мёртв. Тот, кого Маттео считал уничтоженным.
— Маттео! — крикнул Хакан, разводя руки в стороны, словно приветствуя старого друга. — И ты здесь, сынок! Что, думал расправился со мной? Смешно, правда? Думал, убил меня, а я — хоп! — и здесь.
Он рассмеялся, и его смех эхом разнёсся по двору.
— Ты мёртв, — сказал Маттео, — Я же тебя убил.
— А вот и нет, — ответил Хакан, делая шаг вперёд. — Ты пытался, парень. Но я живучий. И я вернулся, чтобы закончить то, что начал.
Он остановился в нескольких шагах от нас. Сзади него стояли его люди — вооружённые, готовые к бою. Их было слишком много.
— Я пришёл не за тобой, Маттео, — сказал он, переводя взгляд на меня. — Я пришёл за ней.
Я почувствовала, как кровь застывает в жилах.
Маттео шагнул вперёд, заслоняя меня собой.
— Она — ключ ко всему. И я не уйду без неё.
— Беги, — сказал Маттео, не оборачиваясь. Его голос был тихим, но в нём звучала сталь, не терпящая возражений.
Я не стала спорить. Я развернулась и побежала.
Ноги сами несли меня назад — подальше от ворот, подальше от этого безумия. В ушах всё ещё звенели выстрелы, крики, собственное сердце, готовое выпрыгнуть из груди. Я не знала, куда бегу, просто искала укрытие, место, где можно перевести дыхание и понять, что делать дальше.
Я свернула за угол дома, туда, где стояли старые каменные вазоны с засохшей зеленью. Тени здесь были густыми, и я прижалась к стене, чувствуя, как холод камня проникает сквозь одежду. Дышать было тяжело, но я старалась успокоиться.
И вдруг я почувствовала руку на своём плече.
Я не успела даже вдохнуть. Мне в лицо прижали что-то мокрое, с резким, сладковатым запахом. Я попыталась вырваться, дёрнулась, забилась, но руки, схватившие меня, были сильными и цепкими.
Сознание начало уплывать. Я слышала чей-то голос, но слов уже не разбирала. Мир вокруг плыл, искажался, превращаясь в тёмное пятно.
Я почувствовала, как ноги подкашиваются, как меня подхватывают и куда-то несут.
А потом всё исчезло.