Элита.

Маттео нас разбудил. Он стоял над нами в тусклом свете утренней лампы, уже полностью одетый.
— Пора ехать, — сказал он коротко. — Самолёт ждёт.
— Ещё пять минут, — простонал Райан, зарываясь лицом в подушку.
Маттео без лишних слов схватил подушку и начал со всей силы колотить ею брата по голове.
— Ладно, ладно, сдаюсь! — закричал Райан, выставив руки в защитном жесте и спрыгивая с кровати. — Ты мог бы просто разбудить меня по-человечески!
— Мог бы, — холодно ответил Маттео, — но так лучше.
Я уже была на ногах, наскоро собрав свои вещи. Мы вышли из дома, сели в машину и двинулись в сторону аэропорта.
Когда мы подъехали к зданию частного терминала, я почувствовала, как сердце пропустило удар.
Вокруг было пусто. Слишком пусто.
А потом я увидела их.
Копы. Охрана. Чёрные машины, стоявшие полукругом. И в центре этого кольца, рядом с чёрным внедорожником, стояла она. Мама. Её фигура была неподвижна, руки скрещены на груди, из-за очков не было понятно куда она смотрит.
Я замерла.
— Ну, — выдохнул Райан, — вот и сказочке конец.
Мы стояли на небольшом расстоянии, нас пока не заметили.
— Ну и что нам делать? — спросила я, чувствуя, как паника поднимается внутри.
Маттео молчал. Он смотрел на маму, на охрану, на копов, и его лицо было непроницаемым.
— План Б, — сказал он наконец.
— Какой план Б? — выпалил Райан. — У нас нет плана Б!
— Теперь есть, — сказал Маттео и развернулся к нам. — Мы не пойдём через главный вход. У меня есть человек, который работает в грузовом терминале. Он может нас провести.
— Ты серьёзно? — спросила я.
— Абсолютно, — ответил он, доставая телефон.
— Тогда не теряем времени, — сказала я.
Мы развернулись и пошли к боковому входу, оставляя за спиной маму и её армию.
Мы двинулись в обход, держась теней и стараясь не шуметь. Ноги ступали по мокрому асфальту, дыхание сбивалось, но никто не останавливался. За нашими спинами всё ещё маячили фигуры охраны, но они нас не видели.
Маттео быстро набрал номер, сказал несколько коротких фраз и сбросил вызов.
— Нас ждут, — сказал он и свернул к низкому служебному зданию с надписью «Грузовой терминал — персонал».
Мы вошли внутрь. Здесь пахло машинным маслом, пылью и холодным металлом. Вокруг стояли коробки, паллеты с грузом, где-то в глубине гудел погрузчик. Навстречу вышел высокий мужчина в рабочем комбинезоне — лысый, с густой бородой, с серьгой в ухе и цепким взглядом.
— Маттео, — кивнул он и протянул ему руку. — Сто лет не виделись. А ты всё также влипаешь в неприятности.
— Приятно видеть тебя, Лео, — ответил Маттео, пожимая его руку. — Ты сильно не изменился.
Лео усмехнулся, глядя на меня и Райана.
— Это твоя компания? Или вы просто решили прогуляться?
— Это моя семья, — сказал Маттео, положив руку мне на плечо. — Нам нужно на борт. Без вопросов.
Лео посмотрел на нас, и на секунду его лицо стало серьёзным. Он ничего не спросил.
— Пошли, — сказал он, развернувшись и ведя нас через лабиринт складов.
Мы шли по узким проходам между стеллажами, минуя рабочие столы и офисные помещения. Где-то вдалеке слышались голоса и смех. Время от времени Лео останавливался, прислушивался и снова шёл дальше.
— Почему ты нам помогаешь? — спросила я тихо.
Лео обернулся и на мгновение задержал на мне взгляд.
— Маттео однажды спас мою жизнь, — ответил он коротко. — Я помню своих друзей.
Он открыл небольшую дверь, и перед нами показалась взлётная полоса. Светало, и в сером небе уже виднелись контуры самолёта, стоящего на удалении от главного здания. Маленький частный самолёт с включёнными огнями.
— Он ваш, — сказал Лео. — Пилот знает маршрут. У вас примерно двадцать минут до того, как кто-то заметит, что я вас провёл.
Маттео повернулся к нему и обнял.
— Спасибо, брат, — сказал он. — Я у тебя в долгу.
— Не в долгу, — ответил Лео, — Мы квиты. Теперь бегите, пока не поздно.
Маттео схватил меня за руку и потянул вперёд.
Мы побежали по взлётной полосе, чувствуя, как холодный утренний ветер обжигает лица. Сзади, в грузовом терминале, я слышала, как хлопнула дверь, и вдалеке раздались голоса.
— Не оборачивайся! — крикнул Маттео.
Я побежала быстрее. С каждым шагом расстояние между нами и самолётом сокращалось.
Мы добежали до трапа. Наверху нас ждал пилот в тёмной куртке.
— Быстро! — крикнул он. — Заходите!
Я забежала в салон, за мной Райан, последним залетел Маттео, и пилот резко закрыл дверь.
В салоне было тихо. Я слышала только своё сердце, которое, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.
— Мы сделали это? — прошептала я, глядя на Маттео.
Он посмотрел на меня, и его лицо озарила улыбка.
— Сделали, — ответил он.
Мы сидели в самолёте, слушая, как двигатели набирают обороты, и я чувствовала, что впервые за долгие дни могу дышать свободно.
Мы летим в Испанию. Мы сбежали.
Я не знаю, сколько мы летели. Время потеряло всякий смысл — где-то между небом и землёй, между прошлым и будущим. Я успела провалиться в глубокий сон, убаюканная гулом двигателей и чувством, что мы наконец в безопасности.
Когда я открыла глаза, в иллюминаторе уже виднелась земля. Где-то внизу раскинулся город — белые дома, черепичные крыши, зелёные холмы, уходящие к морю. Мы приземлялись.
— Мы прилетели, — сказал Райан, выглядывая в окно.
— Правда? Уже? — я протёрла глаза, вглядываясь в проплывающий за стеклом пейзаж. — Наконец-то!
Я чувствовала, как внутри разливается тепло. Мы сделали это. Мы действительно сделали это.
Самолёт мягко коснулся взлётной полосы, пробежал по бетону и остановился. Пилот обернулся и коротко кивнул.
— Добро пожаловать в Мадрид.
Маттео поднялся, протянул мне руку и помог подняться с кресла.
Мы вышли из самолёта, и тёплый испанский ветер ударил в лицо — сухой, пахнущий морем, солнцем и чем-то далёким, что я помнила с детства.
На взлётной полосе нас ждал целый кортеж. Чёрные машины, затемнённые стёкла, люди в строгих костюмах.
Из одной машины вышел мужчина — высокий, загорелый, в светлой рубашке и тёмных очках. Он широко улыбнулся, увидев Маттео.
— Добро пожаловать в Испанию, — сказал он, протягивая руку.
Маттео сжал её в крепком рукопожатии, а потом они обнялись, как старые друзья.
— Рад тебя видеть, — сказал Маттео.
— Райан, — мужчина повернулся к нему, и его улыбка стала ещё шире, — ты тоже здесь.
Райан усмехнулся, шагнул вперёд и хлопнул его по плечу:
— Я же говорил, что без меня вы бы пропали. — он повернулся ко мне и представил: — Это мой лучший друг, Серхио. А это — Сара, наша сестра. — Райан улыбнулся и показал на меня
Серхио обернулся ко мне, снял тёмные очки и внимательно посмотрел в глаза:
— Наша новая гостья. Добро пожаловать. В Испании ты в безопасности. Мы позаботимся о тебе.
Я смотрела на него, чувствуя, как недоверие медленно отпускает. В его голосе слышалась искренность.
— Спасибо, — сказала я.
— Прошу всех в машину, — сказал Серхио. — Здесь не лучшее место для разговоров. Вас ждут — недалеко. Нам нужно обсудить всё, что произошло.
Мы сели в одну из машин, и кортеж тронулся. За окнами проплывали испанские улицы — старые дома, деревья, люди, живущие своей жизнью.
Машина остановилась перед массивными деревянными воротами, которые бесшумно открылись, пропуская нас внутрь.
Мы вышли из машины и оказались во внутреннем дворе, утопающем в зелени. Фонтан журчал в центре, вдоль стен вился плющ, а в воздухе пахло цитрусами и цветами. Дом был старым, но ухоженным — с терракотовой черепицей на крыше и резными балконами.
— Прошу, — сказал Серхио, открывая перед нами тяжёлую дубовую дверь.
Мы вошли в просторную гостиную. Высокие потолки, кожаная мебель, камин, на стенах — картины с видами Испании. В центре комнаты стоял большой деревянный стол, на котором лежала карта. Рядом с ней — несколько телефонов и папок с документами.
В комнате уже ждали несколько человек. Они поднялись, когда мы вошли.
— Маттео, — сказал один из них — седовласый мужчина с пронзительными голубыми глазами. Он подошёл к Маттео и крепко обнял его. — Ты вовремя. Мы слышали о том, что случилось.
— Отец Антонио, — ответил Маттео с уважением в голосе. — Спасибо, что приняли нас.
Отец Антонио перевёл взгляд на меня и улыбнулся:
— А это, должно быть, Сара. Добро пожаловать, дочка. Здесь ты в безопасности. Садитесь, — сказал Серхио, указывая на кресла вокруг стола. — Нам нужно обсудить, что делать дальше.
Мы расселись. Я села рядом с Маттео, Райан — напротив. Человек по имени Мигель, молодой парень с быстрым взглядом и цепкими пальцами, разложил перед нами фотографии. На них была мама, её люди, охрана, которую она наняла.
— Она не остановится, — сказал Мигель. — Она уже знает, что вы в Испании. Но она не знает, где именно.
— У нас есть время, — сказал Маттео, — но не так много. Она будет искать нас по всем каналам. Нужно укрыться и подготовить ответный удар.
— Мы можем спрятать вас в горах, — предложил Серхио. — Там есть убежище, о котором знают только свои. Никто не найдёт вас там.
— Нет, — сказала я. — Я не хочу прятаться. Я хочу разобраться с этим. По-своему.
Все посмотрели на меня.
— Сара, — мягко сказал Маттео, — ты уверена?
— Уверена, — ответила я. — Я устала убегать. Я хочу встретиться с ней лицом к лицу. Но на моих условиях.
Отец Антонио улыбнулся, и в его глазах мелькнула искра одобрения.
— У этой девочки есть характер. Маттео, ты выбрал правильную спутницу.
Мы промолчали.
— Тогда мы строим новый план, — сказал Маттео, глядя на карту. — Если она хочет войны, она её получит. Но мы будем действовать умнее, хитрее и быстрее.
Уже была глубокая ночь. Город затих, только где-то вдалеке слышался шум моря и редкие голоса прохожих. Мы стояли на пороге дома, и Маттео посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.
— Хочешь прогуляться?
— Давай, — ответила я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Я соскучилась по стране. По городу.
Мы вышли на набережную. Ветер дул с моря, и воздух был наполнен солёным запахом, который я помнила с детства. Огни города отражались в тёмной воде, создавая мерцающую дорожку. Мы шли медленно, наслаждаясь тишиной и ощущением свободы.
— Я здесь гуляла с папой, — сказала я, глядя на бесконечную линию горизонта. — Он мне мороженое купил, помню. А я уронила его и закатила истерику.
— Я уверен, он был хорошим человеком. Просто жизнь помотала.
Я остановилась и повернулась к нему. На мгновение задумалась, стоит ли говорить, но решила — пусть знает.
— Маттео, папа жив.
Он замер, глядя на меня с недоумением.
— В смысле?
— Мне несколько месяцев назад пришло сообщение, — сказала я. — «Люблю тебя, зайчонок».
Маттео смотрел на меня, и в его глазах мелькнуло понимание.
— Он тебя так называл?
— Да, — я улыбнулась, вспоминая это. — Я не знаю, где он, но главное — он живой.
Маттео взял меня за руку, и его голос стал мягким:
— Если он появится, мы обязательно его спасём. Обещаю.
Я сжала его пальцы, чувствуя, как сердце наполняется благодарностью.
— Спасибо тебе за всё, — сказала я. — Я бы без тебя не продержалась и дня.
Он остановился, повернулся ко мне и посмотрел в глаза.
— Я тобой очень дорожу, принцесса, — сказал он, и в его голосе звучала искренность. — Первое знакомство у нас было, конечно, не очень.
Я засмеялась, вспоминая наши первые дни.
— Зато весело. Честно, мы быстро начали ладить.
— Я тебя и не ненавидел, — признался он. — Было обидно за маму, но в глубине души я понимал, что твоей вины здесь нет. Я это в голове сто раз прокручивал. Но когда Изабелла что-то делала или говорила в мою сторону, я зачеркивал всё это и начинал копить ненависть. Ещё отец... пока вы не появились, он правда был как монстр. А сейчас — настоящий ангел. Даже если твоя мама сейчас сошла с ума, она поменяла его. За это я благодарен.
— Зато сама стала теперь дьяволом, — сказала я с горечью.
Маттео посмотрел на меня серьёзно.
— Может, на то есть причины. Нужно как-нибудь тебе с ней поговорить.
Я покачала головой:
— Я очень хочу, но она даже слушать меня не будет.
— И то верно, — вздохнул он, и мы снова двинулись.
Мне хотелось сменить тему, и я задала вопрос, который давно крутился у меня в голове.
— Кстати, когда твоя машина взорвалась, почему ты был так спокоен?
Маттео пожал плечами и на мгновение задумался.
— Райан связался с наркодилерами. Я с ними договорился, но, видимо, они не поняли моих намерений и взорвали машину. — его голос был ровным, будто он говорил о чём-то обыденном. — Мне было всё равно. Главное, что Райан живой.
— Я думала, ты внутри, — сказала я тихо.
Он усмехнулся:
— Знаешь, я очень живучий. У меня на теле сотни шрамов.
— Это грустно звучит, — сказала я.
— Да забей, — махнул он рукой. — Мне уже всё равно.
Я смотрела ему в глаза, и в этот момент звёзды над нами казались такими яркими, будто были созданы специально для этого разговора. Людей на набережной почти не было. Ветер стих, и мир замер.
— Ты знаешь, что ты очень красивая, когда так смотришь? — сказал он тихо, и его голос стал мягче.
Я почувствовала, как сердце пропустило удар.
— Ты знаешь, что снизу вверх ты очень привлекательный, но у меня шея затекла тебя разглядывать? — ответила я с лёгкой усмешкой.
Он усмехнулся.
— Признала, что ты коротышка? — спросил он с хитрой улыбкой.
— Эй! — возмутилась я, толкая его в плечо. — Вообще-то я не такая низкая!
Он засмеялся и посмотрел на меня так, что я забыла, как дышать.
Я стояла и смотрела ему в глаза. Ночной ветер играл с его волосами, и в тусклом свете фонарей его лицо казалось вырезанным из темноты — чёткое, живое, настоящее. Звёзды над нами горели так ярко, будто хотели осветить этот момент для вечности. Где-то вдалеке слышался шум прибоя, а воздух был наполнен солью и свободой.
Я шагнула к нему, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. Мои руки сами собой обвились вокруг его талии, и я прижалась к нему, уткнувшись лицом в его плечо. Он пах деревом, морем и чем-то родным, что я не могла объяснить словами.
Он обнял меня в ответ — крепко, но бережно, будто я была чем-то хрупким, что он боялся разбить. Его руки лежали на моей спине, и я чувствовала, как он вдыхает запах моих волос.
А потом он отстранился. Его руки скользнули к моим плечам, и он посмотрел на меня так, как смотрят только на что-то по-настоящему дорогое. В его глазах не было ни тени сомнения — только теплота и тихая решимость.
Я смотрела в его глаза и видела в них отражение звёзд и себя самой. Его пальцы невесомо коснулись моего подбородка, приподнимая моё лицо чуть выше. Он замер на мгновение, будто давая мне возможность отступить, если я захочу.
Но я не хотела отступать.
Он наклонился, и его губы коснулись моих.
Это было невесомо. Мягко. Так, будто он боялся спугнуть этот момент. Его губы были тёплыми, и я почувствовала, как по телу пробегает дрожь — не от холода, а от того, что я наконец почувствовала то, что давно ждала. Поцелуй был нежным, медленным, полным всего того, что мы не говорили друг другу словами. В нём была благодарность, и тепло, и обещание, которое не нужно было произносить вслух.
Мир вокруг исчез. Не стало ни набережной, ни моря, ни звёзд. Остались только он и я. Только этот момент, в котором время остановилось.
Его рука скользнула мне в волосы, и он чуть притянул меня ближе, углубляя поцелуй. Я чувствовала, как его пальцы перебирают мои пряди, как его дыхание смешивается с моим. Это было так естественно, так правильно, будто мы делали это сотни раз — и в то же время так ново, что кружилась голова.
Когда он отстранился, я чувствовала, как мои губы всё ещё хранят тепло его губ. Я открыла глаза и увидела его улыбку — лёгкую, немного смущённую, но такую искреннюю.
— Считай, что это был наш первый поцелуй, — сказал он, подмигивая мне с лёгкой улыбкой.
Я усмехнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло.
— С радостью, — ответила я, качая головой. — Прошлые разы были у нас через чур странные.
— Ну, один раз был... экстренный, — усмехнулся он, — а второй — вообще в качестве отвлечения внимания.
— И это ты называешь романтикой? — притворно возмутилась я.
— Я называю это креативом, — парировал он, и мы оба рассмеялись.
Смех разнёсся по набережной, и я чувствовала, как напряжение последних дней отпускает меня, уступая место чему-то лёгкому и настоящему.
Он посмотрел на меня, и его улыбка стала мягче. Он взял мои руки в свои, и я почувствовала, как его большие пальцы невесомо гладят мои костяшки.
— Сара Хантер, — сказал он медленно, и в его голосе послышалась насмешливая торжественность, — точнее, уже Сара Хадсон. Готовы ли вы стать моей девушкой и быть со мной навеки вечные?
Я приподняла бровь, чувствуя, как улыбка расползается по лицу.
— Навеки вечные? Звучит как приговор.
— Самый лучший приговор в твоей жизни, — ответил он с той самой хитринкой в глазах.
Я смотрела на него, и в этот момент я поняла, что отвечу «да» не потому, что он спросил, а потому, что я хочу этого. Всей душой.
— Ну, раз ты так просишь, — сказала я, сжимая его руки в ответ, — согласна. Но предупреждаю: я бываю капризной, сварливой и не выношу, когда мне врут.
— Тогда мы идеально подходим друг другу, — сказал он с серьёзным видом, но в глазах плясали смешинки. — Я тоже не выношу, когда мне врут. И я люблю, когда ты капризничаешь.
— Это странно, — сказала я.
— Это отлично, — ответил он.
Он притянул меня к себе и поцеловал в лоб, и я закрыла глаза, чувствуя, как его губы касаются моей кожи.
— Я тебя люблю, Сара, — сказал он тихо, почти шёпотом. — И хочу, чтобы ты знала это всегда. Что бы ни случилось.
Я подняла голову и посмотрела ему в глаза.
— Я тоже тебя люблю, — сказала я, и эти слова вырвались из меня легко, как дыхание.
Мы стояли на набережной, обнявшись, под бесконечным звёздным небом, и я чувствовала, что этот момент — самый настоящий в моей жизни.
Мы вернулись в дом глубоко за полночь. Внутри всё ещё горел тусклый свет, и в гостиной, развалившись в кресле, сидел Райан. Он что-то листал в телефоне, но при нашем появлении поднял голову. Его глаза медленно перебегали с моего лица на лицо Маттео, и я видела, как на его губах расплывается хитрая ухмылка.
— О-о-о, — протянул он, откладывая телефон. — Вот вы где. А я уже начал волноваться. Думал, вас море унесло или вы потерялись в этих узких улочках.
— Мы просто гуляли, — ответила я.
— Гуляли? — переспросил Райан, приподнимая бровь. — Два часа? Ночью? На набережной? — Он театрально приложил руку к груди. — Я, конечно, не романтик, но что-то мне подсказывает, что вы там не просто дышали свежим воздухом.
Маттео бросил на брата убийственный взгляд, но Райан лишь усмехнулся.
— Ой, да ладно тебе! Я же вижу! У вас прямо на лицах написано, что вы там что-то натворили. Или, вернее, кого-то поцеловали.
— Райан, — предупредил Маттео.
— Что? Я просто рад за вас! — поднял руки Райан, но в глазах его прыгали бесенята. — Ну, рассказывайте! Я хочу знать все подробности.
— Райан, закрой рот, — сказал Маттео холодно.
— А у Сарки румянец! — Райан театрально закатил глаза. — Боже, какой прогресс! Я чувствую себя гордым отцом, который наконец-то увидел, как его дети нашли друг друга.
Я не выдержала и рассмеялась.
— Ты когда-нибудь замолкаешь?
— Никогда, — с гордостью ответил Райан. — Я должен компенсировать молчание моего старшего брата за нас двоих.
Маттео вздохнул.
— Ладно, — сказал Райан, поднимаясь с кресла. — Я рад, что у вас всё так хорошо. Правда. Вы это заслужили. — Он подошёл ко мне и поцеловал в макушку, а затем повернулся к Маттео и хлопнул его по плечу. — Я горжусь тобой, брат. Ты наконец-то перестал быть идиотом.
Маттео закатил глаза, но я видела, что он не злится.
— А теперь, — объявил Райан, зевая, — я иду спать. А вы, если хотите, продолжайте свою романтику. Только не слишком громко, у нас тут тонкие стены.
Он ушёл, насвистывая какую-то мелодию, а мы остались стоять в гостиной, чувствуя, как лёгкость разливается по воздуху.
— Твой брат невыносим, — сказала я.
— Но ты его любишь, — ответил Маттео.
Я улыбнулась.
— Люблю.