Элита.

Я пришла в класс алгебры. Внутри было пусто — мисс Кларк ещё не пришла, а ученики собирались медленно. Я хотела просто сесть на своё место, но заметила движение у учительского стола. Трое парней склонились над чашкой мисс Кларк. Один из них держал маленький пакетик с белым порошком и аккуратно сыпал его в чай.
— Эй! — крикнула я, шагнув вперёд. — Вы что делаете?!
Парни обернулись. Тот, что с пакетиком, спокойно спрятал его в карман и посмотрел на меня с лёгкой усмешкой.
— Иди отсюда, не мешай, — сказал он.
— Что значит «иди отсюда»? — не поняла я. — Что вы туда подсыпали?
— А это не твоё собачье дело, поняла? — ответил второй, постарше, с наглым взглядом.
— Да нихрена подобного, — сказала я и шагнула к столу, чтобы забрать чашку.
Но не успела. Один из них схватил меня за запястье и сжал так, что я почувствовала, как кости хрустнули. Он резко толкнул меня к стене, и я ударилась плечом.
— Да ты много себе позволяешь, милая, — сказал он, наклонившись ко мне. — Я тебе не дам испортить мои планы. Уяснила?
— Ты что творишь?! — раздался голос Маттео.
Я даже не успела обернуться. Он появился из ниоткуда — и в ту же секунду его кулак встретился с лицом того парня, который держал меня. Тот отлетел к стене, схватился за челюсть и с удивлением уставился на Маттео.
— Что-то слишком позволять вы себе начали, — сказал Маттео холодно. — Вас учить нашим правилам теперь? Если ещё раз хоть кого-нибудь тронешь, особенно эту девушку, — он кивнул в мою сторону, — я тебе руки поломаю. Ясно?
Парень сплюнул кровь и выпрямился, пытаясь сохранить лицо.
— Да ты кто такой, чтобы мне что-то говорить?
— Если продолжишь, — спокойно ответил Маттео, — стану твоим кошмаром.
Тишина повисла в классе. Парни переглянулись. Тот, что был главным, кажется, решил не рисковать. Он кивнул своим, и они быстро вышли, оставляя нас с Маттео в пустом классе.
Я стояла, прижимая руку к ушибленному плечу, и смотрела на него.
— Ты как? — спросил он.
— Нормально, — ответила я.
Он подошёл ближе, взял меня за руку, осмотрел запястье и плечо.
— Синяк будет, — сказал он.
— Бывало и хуже.
Он взял стакан, затем повёл меня к моему месту. Я села, потёрла ушибленное запястье и попыталась улыбнуться.
— Как твоя рука? — спросила я, глядя на него.
— В смысле? — не понял он.
— Ну, помнишь, тебя ножом пырнули?
Он усмехнулся.
— Ну вот это ты вспомнила конечно, — покачал головой. — Шрам остался, в остальном всё отлично.
— Ну хорошо, иди на своё место тогда, — сказала я. — Я хочу одна посидеть.
— Как пожелает принцесса, так и сделаю, — ответил он, шутливо поклонившись.
Я улыбнулась. На секунду стало легче. Но счастье длилось недолго.
В класс влетела Эмма. Она быстро оглянулась, заметила Маттео и, не раздумывая, побежала к его парте, плюхнулась на место рядом с ним.
— Здесь Марк сидит, — сказал Маттео.
— А я уже попросила его пересесть! — ответила она с улыбкой. — Я не понимаю алгебру, можешь объяснить?
— Ты думаешь, я её понимаю? — он приподнял бровь.
— Ну мне сказали, что ты лучше меня разбираешься, — она посмотрела на него с надеждой.
Маттео вздохнул, посмотрел на меня мельком, но ничего не сказал.
— Ну ладно, — ответил он.
Я отвернулась к окну. Внутри что-то сжалось. Я смотрела на деревья, на серое небо, на отражение класса в стекле, где Эмма уже вовсю что-то щебетала Маттео, а он делал вид, что слушает. Я сжала ручку в кулак и просто ждала, когда прозвенит звонок.
— Почему ты второй день уже такая грустная? — ко мне подбежала Сесилия, запыхавшаяся, с огромной папкой в руках.
— Плохо себя чувствую просто, — ответила я.
— Ой, прости, пожалуйста, я могу чем-нибудь помочь?
— Спасибо, всё хорошо, — сказала я, улыбнувшись ей.
Она прищурилась, но не стала настаивать, просто села рядом на соседний стул.
— Знаешь что, — начала девушка шёпотом, — там эти оборзевшие свою недобанду создали.
— Эм? — я нахмурилась.
— Я не знаю, как объяснить. Короче, теперь у них группа, которая хочет власть над всеми.
— Пф, ну вот это они придумали.
— Звучит очень смешно, но они уже многих успели запугать, — Сесилия понизила голос.
— Они реально охренели, — сказала я.
— Они по сравнению с Элитой ни с чем не сравнятся, — она посмотрела на меня. — Надо показать, кто тут главный.
Я повернулась к ней. Внутри что-то шевельнулось.
— Солидарна, — ответила я.
В класс ввалились эти стервы и парни. Все выглядели так, будто вышли из какого-то тёмного фильма, и остановились перед классом, обводя нас взглядами.
— Дамы и господа, прошу чуточку внимания! — начала Эйприл, хлопнув в ладоши. Класс притих.
— С сегодняшнего дня мы здесь главные, — продолжила она. — У нас будут новые порядки, новые правила. Всё, что мы скажем, должно быть выполнено. Нас теперь зовите «Мираж».
Кто-то из класса прыснул, потом ещё, и через секунду уже все смеялись.
— Почему «Мираж»? — крикнул кто-то с задней парты.
Эйприл улыбнулась и сделала шаг вперёд.
— Потому что вы думаете, что мы — иллюзия, — сказала она спокойно. — Что мы исчезнем, когда вы перестанете смотреть. Но мы настоящие. И мы будем рядом, даже когда вы думаете, что вас не видно. Мы — как мираж в пустыне: вы идёте к нам, а мы исчезаем, чтобы появиться с другой стороны. Мы везде. Вы не знаете, где мы, но мы знаем, где вы. И когда вам покажется, что всё спокойно — мы уже рядом.
Тишина в классе стала тяжёлой. Смех стих.
— Это вы пока что смеётесь, — добавила она, оглядывая всех. — Но мы всё про вас знаем теперь. Вам мало не покажется.
Она обвела нас взглядом, а потом перечислила:
— Дамиан (тот, кто угрожал мне в коридоре, главный из парней в кафе), Теодор, Ноа, Роан, Зейн, Джулиан, Себастьян, Кай, Финн, Эйприл, Кэрис, Рейчел, Харли, Мэйв — все ваши старшие. Не будете слушаться — будет очень плохо.
Марк, сидевший на задней парте, не выдержал:
— Я позвонил в Испанию, — сказал он громко, — сказали, стыд не их!
Класс заржал. Даже кто-то из новеньких усмехнулся. Эйприл сузила глаза, но сохранила улыбку.
— Ну-ну, привыкайте, — сказала она. — Потом поймёте, с кем связались.
Они развернулись и вышли, оставляя за собой тишину и напряжение.
— Им самим не позорно такую дичь творить? — спросила я, глядя на пустой дверной проём.
— Ну видимо нет, — ответила Сесилия, качая головой.
— С ума сойти.
К счастью, на урок они не явились. В классе было тихо, только мисс Блейк что-то объясняла у доски, а я сидела и смотрела в тетрадь, но не видела ни одной буквы. Мысли были далеко. Всё занятие Эмма сидела рядом с Маттео и хихикала. Что-то тихо говорила, наклонялась, трогала его за руку. Он не обращал на это внимания — или делал вид. Просто сидел и иногда отвечал короткими фразами, но она не унималась.
Затем они болтали. Смеялись.
Когда прозвенел звонок, я быстро собрала вещи и вышла.
Я шла по коридору, стараясь не смотреть по сторонам, когда случайно врезалась в кого-то. Плечо к плечу, резко, неловко.
— Иди худей, тупица, — бросил парень, не глядя на меня.
— На себя посмотри, колобок, — ответила я, даже не остановившись.
— Че вякнула? — он развернулся.
— Что слышал.
Я не стала слушать, что он бормочет дальше. Просто пошла дальше, оставляя его за спиной. Но не успела я сделать и десяти шагов, как кто-то преградил мне путь.
— Опа, Сарочка, — раздался голос, от которого у меня всё внутри сжалось.
— О боже, оставьте меня в покое уже! — я резко повернулась к нему.
Это был Дамиан. Тот самый, из кафе. Он стоял, прислонившись к стене, с лёгкой улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего.
— Больше покоя у тебя не будет, — сказал он спокойно. — Слышал, ты и твой братишка помешали парням в классе.
— Какой адекватный человек будет подсыпать что-то учителям? — ответила я, глядя ему прямо в глаза.
— А кто сказал, что мы адекватные? — он усмехнулся. — Мы просто делаем то, что нужно. А вы лезете не в своё дело.
— Это моё дело, — сказала я. — Я учусь в этой школе, и я не собираюсь смотреть, как вы творите хрень.
— Героиня, — он покачал головой. — Только это тебе боком выйдет. Я бы на твоём месте поостерегся.
— Я не на твоём месте, — ответила я и пошла дальше.
— Я тебя не отпускал, малышка, — сказал он, шагнув ко мне.
— Не называй меня так, — ответила я, сжимая кулаки.
— А то что? — он криво улыбнулся. — Короче. Поцелуй меня. При всех.
— Что?! — я не поверила своим ушам.
— Что-то не так? — он наклонил голову, наслаждаясь моей реакцией.
— Ты псих или что?!
— Наконец-то ты это поняла, — он усмехнулся. — Я не из любви к тебе это говорю. Я хочу отомстить твоему братишке. Говорят, он неровно к тебе дышит. Да и ты тоже.
— Иди это Эмме предлагай, — вырвалось у меня случайно.
— Опа, — он приподнял бровь. — Ревность — страшная штука. Короче, мне плевать. Предлагаю два выбора: либо ты меня целуешь в коридоре при всех, либо мы будем тебя избивать до тех пор, пока не согласишься.
Я застыла. Смотрела на него с огромным шоком. Разве такие монстры существуют?
— Это по-твоему нормально — угрожать избиением девушке? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Вполне, — он пожал плечами. — Ну, ты можешь пожаловаться своему Маттео, разрешаю. Но больше никому. А то видео полетит в интернет. Зная твоего брата, он сразу же прилетит к нам. Там мы уже сами с ним разберёмся.
Он подмигнул, развернулся и ушёл, оставляя меня стоять в коридоре.
Я не могла двинуться. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали. Я смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри всё замерзает. Меня тошнило от этих слов, боже как ужасно!
Я не хотела рассказывать Маттео. Я знала, что он полезет в драку, что всё усугубит, что Дамиан только этого и ждёт. Но я не могла молчать. Угрозы избиением — это было уже за гранью. И если я ничего не скажу, они поймут, что мной можно управлять. А этого я не могла допустить.
— Ладно, Сара, — сказала я себе шёпотом, стоя в пустом коридоре. — Ты расскажешь. Он всё поймёт и глупостей не натворит. Пожалуйста.
Я пошла искать Маттео. Прошла мимо столовой, заглянула в библиотеку, потом в холл. Увидела его у выхода — он стоял спиной ко мне, разговаривал по телефону. Я почти окликнула его, но замерла.
Эмма вылетела откуда-то сбоку и, не раздумывая, повисла у него на плече. Она смеялась, что-то говорила, а он, кажется, даже не удивился. Просто продолжал слушать, как она говорит, и даже не отстранился.
Я застыла. Слова застряли в горле. Я смотрела, как она касается его руки, как он наклоняет голову, чтобы что-то ответить. Как они выглядят со стороны — легко, естественно, будто это было нормально. Я не могла подойти. Я не могла встать между ними и сказать: «Маттео, меня только что шантажировали, угрожали избиением, и мне нужна твоя помощь». Потому что в этот момент я почувствовала себя чужой. Лишней. Ненужной. Я развернулась и ушла. Не в класс. Просто прочь. Чтобы он не увидел, как я смотрю на них. Чтобы он не заметил, как я сжимаю кулаки, чтобы не заплакать.
Я вышла из школы. Воздух был холодным, но внутри меня всё горело от пустоты.
— Ну хватит уже, — прошептала я себе, чувствуя, как слова растворяются в ветре.
— Сара! — крикнул Маттео. Видимо, всё-таки заметил меня.
Я не обернулась. Просто побежала. Прочь от школы, от него, от этой сцены, от всего, что заставляло меня чувствовать себя никем. Ноги несли меня вперёд, и я не хотела останавливаться. Я не хотела с ним разговаривать. Не хотела слушать его объяснения, оправдания, его равнодушное «что случилось?». Плевать. Мне было плевать, что он делает, с кем он говорит, кто она для него. Просто брат. Вот и отлично.
Я добежала до парка, замедлилась и пошла шагом. Я села на ту же скамейку, где сидела вчера. Где сидела с Тейтом. Где мне было почти хорошо.
Вдруг кто-то взял меня за руки. Я дёрнулась, но хватка была железной.
— Ну привет, малышка, — раздался знакомый голос. Дамиан. — Пошли за мной.
— Что?! Никуда я с тобой не пойду! Отпусти! — я рванулась, но он сжимал запястье так сильно, что пальцы онемели. Я пыталась вырваться, но он был сильнее.
Он потащил меня, сжимая руку, а потом начал угрожать тихо, почти ласково.
— Будешь дёргаться — будет хуже. Идём, не позорься.
Он привёл меня в какой-то тёмный переулок. Уже темнело, фонари горели тускло, и вокруг ни души. Я почувствовала, как страх сжимает горло.
— Ну что ж, — сказал он, разворачивая меня к себе, — давай порепетируем поцелуй.
— Да отвали, придурок! — я вырвала руку и попыталась оттолкнуть его.
— Уф, дерзкая, — усмехнулся он и шагнул ближе.
Он начал трогать меня своими грязными руками. Я вырывалась, отбивалась, но тут из темноты вышли ещё двое парней. Они схватили меня за руки, прижали к стене. Я закричала, начала вырываться, но они держали крепко. Слёзы потекли по щекам.
— Тебя никто не услышит, — сказал Дамиан спокойно. — Не старайся.
— Избейте нахрен тогда! — закричала я. — Мне плевать!
— Эх, — он покачал головой. — Сегодня не сможем насладиться тобой. Ну тогда начинайте, парни.
Один из них пнул коленом мне прямо в живот. Я согнулась, перехватило дыхание. Не успела я опомниться, как меня снова подняли. Я закричала.
Парни засмеялись. Один из них толкнул меня в плечо, и я упала на колени. Снова. Больно. Асфальт обжёг кожу, в глазах потемнело.
— Вставай, — сказал Дамиан. — Мы не закончили.
Я попыталась подняться, но ноги не слушались. Кто-то схватил меня за руку, дёрнул вверх, но я снова осела на землю. Сил не было. Только страх и злость, которая пульсировала где-то глубоко внутри. Я сжала зубы, чтобы не закричать снова.
— Ну и дура, — услышала я голос одного из них.
— Тупое животное, — добавил другой.
Они пнули меня в бок. Раз, потом ещё. Я свернулась калачиком, закрывая голову руками. Удары сыпались со всех сторон — по рукам, по спине, по ногам. Я чувствовала каждый удар, но не могла защититься. Я просто лежала и ждала, когда это кончится. Когда они устанут. Или когда кто-нибудь появится.
Где-то вдалеке послышался шум — машина, голоса. Кто-то шёл по переулку. Парни замерли.
— Валим, — сказал Дамиан.
Я услышала шаги, удаляющиеся в темноту. А потом тишину. Я лежала на холодном асфальте, чувствуя, как кровь течёт по губе, как болит спина и рёбра.
Я не хотела вставать. Хотела просто лежать на этом холодном асфальте, закрыть глаза и уснуть, провалиться в темноту, где нет боли, нет страха, нет этого всего. Я чувствовала, как веки тяжелеют, как тело перестаёт слушаться. Но где-то глубоко внутри, на самом дне, теплилась мысль: если я закрою глаза сейчас — я могу не открыть их больше. Или открыть, но уже не здесь. Я не знаю, сколько времени прошло. Может, минуты. Может, часы. Я лежала на асфальте, смотрела в серое небо, в котором уже зажигались первые звёзды. Где-то лаяла собака, где-то проехала машина. Но я не могла пошевелиться. А потом я встала. Еле-еле. Ноги были ватные, голова гудела, кровь текла по губе, по щеке, по руке. Я оперлась о стену, сделала шаг. Потом ещё один. Шла медленно, опираясь на стены, на заборы, на фонарные столбы. Каждый шаг отдавался болью, но я шла. Потому что остановиться было нельзя. Я добралась до дома. Внутри было темно и тихо. Никого. Зашла в свою комнату, закрыла дверь и села на пол. Просто сидела, смотрела на свои руки, на разбитые колени, на грязь на одежде.
Я переоделась в закрытую одежду чтобы никто не увидел, лицо у меня не было избитым, так как я закрывалась. Была рассечена губа и все.
Через час все уже были дома. Я слышала голоса внизу, смех, звон посуды, а я лежала на кровати, смотрела в одну точку и не двигалась. Тело болело, голова гудела.
В дверь постучали. Негромко, осторожно. Я узнала этот стук.
Маттео зашёл в комнату и закрыл за собой дверь
— Можно? — спросил он, но это было скорее формальностью.
— Мхм, — ответила я, не поворачиваясь.
Он подошёл ближе, остановился у моей кровати.
— Что случилось? — спросил он.
— В каком смысле?
— В прямом, — его голос стал твёрже. — Ты почему убежала?
— Захотелось.
— Может, объяснишь уже нормально, что происходит?! — он повысил голос, и я почувствовала, как внутри закипает что-то тяжёлое.
— Не кричи, — сказала я тихо.
— Как мне не кричать, Сара?! — он шагнул ближе. — Ты ведёшь себя как маленький ребёнок. Пора взрослеть уже!
— Не указывай мне что делать, — ответила я, всё ещё не глядя на него.
— Иди кушать.
— Не буду. Не хочу.
— Есть не хочешь или со мной за одним столом быть не хочешь?
— И то и другое.
— Я ещё раз говорю, объясни нормально, что происходит.
Я промолчала. Слова застряли где-то в горле, и я не могла их выдавить. Я слышала, как он тяжело дышит.
— Отлично, — сказал он, и в его голосе было столько ледяного безразличия, что у меня перехватило дыхание. — Хорошо. Не будем тогда разговаривать.
Он шагнул к двери, но остановился, не оборачиваясь.
— И за тот стол больше не садись, — добавил он, и каждое слово звучало как удар. — Нам не нужен человек, который не может сказать, что у него внутри. Который молчит, когда всё разваливается. Который заставляет всех думать, что с ним что-то не так, а сам даже рта открыть не может. Ты не хочешь говорить — не надо. Я не буду заставлять. Но и сидеть с тобой за одним столом, делать вид, что мы семья, я больше не собираюсь.
Я сжала одеяло в кулаках, но не могла пошевелиться.
— Ты не хочешь быть частью этого — не будь, — продолжил он, и в голосе появилась горечь. — Но тогда не делай вид, что тебе что-то нужно. Что тебе кто-то нужен. Ты сама выбрала молчать — молчи. Но не жди, что я буду ждать, когда ты заговоришь. Потому что я устал ждать. Я вообще устал от этого всего.
Он замолчал на секунду, и я слышала, как он тяжело дышит. Потом тихо, почти безразлично, добил:
— Я к тебе больше не подойду. И ты ко мне не подходи. Если тебе что-то понадобится — найди кого-нибудь другого. Я больше не буду тратить на тебя своё время. Я не хочу тебя знать.
Он развернулся и вышел. Дверь захлопнулась громче, чем надо.