Элита.

Я вернулась в домик. Руки всё ещё дрожали, колени ныли, а в груди было так пусто, будто кто-то вырвал кусок и не вернул.
— С тобой всё в порядке?! — Эвелин вскочила с кровати.
— Сара, что случилось? — Элис отложила телефон.
— Всё в порядке, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Устала. Пойду спать.
— Мы хотели посмотреть кино, — сказала Киара, но я уже не слушала.
— Смотрите без меня, пожалуйста.
Я умылась, переоделась в пижаму и легла на кровать, отвернувшись к стене. Слёзы текли сами — горячие, солёные, бесконечные. Я не вытирала их. Не пыталась сдерживаться. Просто лежала и плакала, сжимая край одеяла в кулаке.
Лучше бы я его ненавидела. Лучше бы он меня ненавидел. Любая ненависть была бы легче, чем это. Чем его молчание. Чем его взгляд — холодный, пустой, будто я стала для него чужой. За что мне это всё? Что я сделала не так?
Я начала вспоминать тёплые моменты.
И нахлынуло ещё сильнее. Я зарылась лицом в подушку, чтобы никто не слышал.
Я очень хочу рассказать всю правду. Сказать ему про Джейсона, про угрозы, про страх. Объяснить, что я не хотела, что меня заставили, что я не смогла отказаться. Но не могу. Потому что если он узнает — он пойдёт к Джейсону. Или сделает что-то, о чём потом пожалеет. Или меня убьют. Или его. Или всех, кто мне дорог.
Телефон завибрировал. Я потянулась к нему, сердце на секунду замерло — а вдруг это он? Вдруг написал? Вдруг... Но нет. Это был Джейсон.
«Прости, куколка, я не думал, что он узнает. Но так ведь даже интереснее, правда?»
Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри закипает злость. Не та горячая, слепая злость, которая бросает в драку. Холодная. Тяжёлая. Та, от которой хочется выть. Как можно быть настолько черствым и жестоким человеком? Что ему такого сделали, что он радуется чужим проблемам и горю? Я проигнорировала сообщение. Не могла отвечать. Не могла даже думать о нём.
Телефон зазвонил снова. Джордан. Я сбросила. Он позвонил опять. Сбросила. На третий раз я не выдержала.
— Привет? — сказала я, чувствуя, как усталость давит на плечи.
— Давай серьёзно поговорим, — его голос был твёрдым, почти жёстким.
— О чём? — спросила я, хотя уже знала ответ.
— О нас, Сара. О нас.
— Говори.
— Ты издеваешься надо мной? — его голос сорвался. — Ты состоишь со мной в отношениях, но целуешь своего брата? Ты мне совсем не звонишь, не пишешь. Что вообще происходит?!
— Не кричи, — сказала я тихо.
— А я буду кричать! — он почти кричал, и в его голосе была боль. — Сара, мать твою! Либо ты объясняешься, либо мы заканчиваем эту ерунду.
— Хорошо, — сказала я. — Давай расстанемся. Я давно к тебе остыла, думаю, ты тоже.
— Ты ещё пожалеешь, — бросил он и сбросил звонок.
Я смотрела на потухший экран и не чувствовала ничего. Ни облегчения, ни боли, ни сожаления. Только пустоту. Джордан был прав — я давно к нему остыла. И, наверное, никогда по-настоящему не любила. Просто держалась за него, как за воспоминание о прошлой жизни. Но откуда он узнал про поцелуй?
На утро я проснулась вся опухшая. Глаза превратились в щёлки, нос покраснел, лицо было бледным, будто я не спала неделю, а не одну ночь. Я посмотрела в зеркало и ужаснулась: на меня смотрела чужая девушка.
— Боже, что это за кошмар, — прошептала я.
Пошла в ванную, на ходу пытаясь привести мысли в порядок. Всё шло не так. Тон не ложился, полосил, подчёркивал каждую неровность. Пудра рассыпалась, оседая на раковине белым облаком. Румяна закончились — я выжала тюбик, но из него вышла только жалкая капля. Внутри закипало отчаяние. Я уже была на грани срыва.
— Ну пожалуйста, — прошептала я, глядя на своё отражение. — Хотя бы накраситься нормально можно или нет?!
Дверь скрипнула. Вошла Сесилия. В пижаме, с растрёпанными волосами, но с добрыми, внимательными глазами.
— Тебе помочь? — спросила она тихо.
Я выдохнула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.
— Дай, пожалуйста, румяна, — попросила я.
— Хорошо, держи.
Она протянула мне маленькую круглую коробочку.
— Спасибо большое, — я улыбнулась, — люблю тебя.
— И я тебя, — ответила она и вышла, прикрыв за собой дверь.
Я осталась одна. Посмотрела в зеркало, провела кисточкой по щекам. Стало чуть лучше. Не идеально, но хотя бы не так страшно.
Я заметила на полке флешку. Маленькую, чёрную, незнакомую. Я не помнила, чтобы оставляла её здесь. Я взяла в руки — никаких опознавательных знаков, только царапина на корпусе и маркером выведенное моё имя.
— Это что? — спросила я у пустоты.
Я вышла к девочкам. Эвелин крутилась у зеркала, Элис собирала волосы в хвост, Киара сидела на кровати, листала телефон.
— Это случайно не ваше? — спросила я, показывая флешку.
Все отрицательно покачали головами. Киара посмотрела внимательнее, но тоже не узнала.
— Нет, — сказала она. — Я такую не видела.
— И я, — добавила Элис.
— Тоже нет, — ответила Эвелин.
Я положила флешку в карман, вышла на улицу подышать свежим воздухом.
Утро было прохладным, лес ещё спал, только птицы щебетали где-то в ветвях.
Я смотрела на деревья, на серое небо, на свои руки, которые всё ещё дрожали. Утро было тихим, холодным, и я пыталась собрать мысли в кучу, но они разбегались, как муравьи.
— Сара, — раздался голос за спиной.
Я обернулась. Райан. В накинутой на плечи куртке, с кружкой кофе в руках.
— Доброе утро, — сказала я.
— С первым днём зимы, сестрёнка, — он улыбнулся и сел рядом.
— Ого, я даже забыла про это, — я удивилась.
— Да в такую погоду кто будет вспоминать про декабрь, — он отхлебнул кофе. — В Калифорнии всегда так: снега нет, тепло.
Я кивнула.
— С тобой всё в порядке? — спросил он.
— Да, — ответила я. — Всё отлично.
— Что вчера произошло?
— Ничего.
— Я же вижу, что что-то не так, — он посмотрел на меня.
— Я же сказала — всё нормально, — ответила я твёрже, чем хотела.
— Хорошо, — он поднял руки. — Извини.
Мы поболтали ещё немного. Ни о чём. О погоде, о завтраке, о том, что Эвелин чуть не подожгла домик, когда пыталась разогреть суп. Я улыбалась, кивала, говорила что-то, но мысли были далеко. Райан ушёл, оставив меня одну.
Я выдохнула, закрыла глаза. Голова гудела, мысли путались, а внутри было так пусто, что хотелось просто исчезнуть.
— Вы мне дадите спокойно посидеть? — спросила я. Себя.
— Нет, — ответил Джейсон. — Моё хобби — бесить людей. Как я и говорил.
Я открыла глаза. Он стоял в двух шагах, прислонившись к сосне, руки в карманах. Но сегодня он не улыбался. Лицо было напряжённым, под глазами залегли тени — он выглядел так, будто не спал всю ночь. С ним что-то было не так.
Он посмотрел на меня. Долго. Так долго, что я перестала дышать.
— Ты мне угрожать вздумала? — спросил он, и в его голосе не было привычной насмешки.
— Что, блять? — я не поняла.
— Не притворяйся тупицей, — он шагнул ко мне. — Что это за видео, а?
— Да о чём ты? — я встала.
— Мне прислали видео, — сказал он.
— Какое?
Он достал телефон, открыл сообщение, протянул мне. Я взяла, посмотрела.
На экране был он. Джейсон. В какой-то тёмной комнате. Он бил человека. Избивал — жестоко, хладнокровно, без жалости. Кулаки мелькали, на рукавах была кровь. Человек на полу уже не двигался, но Джейсон не останавливался. Каждый удар отдавался во мне глухой, тяжёлой болью.
У меня перехватило дыхание.
— Кто это? — прошептала я.
— Неважно, — ответил он, забирая телефон.
— А что в сообщении?
Он сжал телефон так, что костяшки побелели.
— Написано, что видео попадёт в сеть, если я не выполню то, что желает аноним, — он усмехнулся, — А что он желает, я не знаю. Пока.
— И что?
— И то, — он подошёл ближе. — Ты думаешь, я не знаю, что это ты разослала?
— Я ничего не рассылала, — сказала я, чувствуя, как внутри закипает паника. — Клянусь.
— Клянёшься? — он усмехнулся, но в глазах не было веселья. — Смешно.
— Джейсон, я не знаю, кто это сделал, — я старалась, чтобы голос не дрожал. — Но это не я.
— А кто? — он смотрел на меня, и в его глазах не было веры.
— Не знаю, — ответила я. — Но не я.
— Если я узнаю, что это ты, — сказал он, — ты пожалеешь.
— Слушай, — я подняла руку. — Мне тоже приходят анонимные сообщения. Ещё я нашла флешку. На ней выцарапано моё имя.
Он замер.
— Стой, — сказал он. — Флешка?
Он достал из кармана точно такую же. Чёрную, с царапинами. И с его именем.
— Не поняла, — я смотрела на две флешки в наших руках.
— Там на меня тоже компромат, — сказал он. — Кто-то решил от нас избавиться.
— А я не смотрела, что там, — призналась я.
— Ну и чё ты сидишь? — он посмотрел на меня. — Иди смотри.
— Ладно, — кивнула я.
Я пошла за своим ноутбуком. Открыла крышку, экран ожил, заливая бледным светом моё лицо. Флешка вошла в порт с тихим щелчком, будто закрылась дверь, за которой уже ничего не будет как прежде.
Папка на флешке была одна. Название — набор цифр, похоже на дату. Или на кодовое имя операции. Я дважды кликнула, и экран заполнили файлы. Видео. Фотографии. Документы. Много.
Первое видео. Я включила, и изображение дрогнуло, зашумлено, будто снято скрытой камерой.
На экране — мои родители. Мама и папа. Молодые. Намного моложе, чем я их помню. Маме, наверное, лет двадцать пять. Папе — чуть больше. Они стояли в каком-то тёмном помещении, похожем на склад или подвал. На стенах — карты, схемы, какие-то непонятные мне чертежи. На столе — оружие. Пистолеты, ножи, глушители.
Они были в чёрной, строгой одежде — не военной форме, но что-то похожее на тактическое обмундирование. На груди — значок ФБР. Мама держала пистолет так, будто он был продолжением её руки. Папа стоял рядом, с планшетом в руках, что-то быстро печатал. Они не улыбались. Их лица были серьёзными, холодными, сосредоточенными. Таких я их никогда не видела.
— Это ФБР, — прошептала я. Голос сорвался.
Я не знала. Никогда не интересовалась. Никогда не спрашивала. А теперь смотрела и не узнавала.
Второе видео. Операция. Темнота, вспышки, крики. Мама бежала, пригибаясь, прикрывая папу. Они двигались как единое целое — синхронно, без лишних движений. Мама стреляла — короткими очередями, точно. Папа прикрывал её спину. Я видела, как человек в чёрном падает, как кровь разлетается брызгами. И мама даже не моргнула. Просто перешагнула и побежала дальше.
Я сжала край стола так, что побелели пальцы. Внутри всё оборвалось.
Третье видео. Допрос. Мама сидит за столом напротив мужчины в грязной рубашке. Его лицо в синяках, на губах запёкшаяся кровь. Он тяжело дышит, смотрит в пол. Мама спокойна. Абсолютно спокойна. Голос у неё ледяной, такой я его никогда не слышала. Она задаёт вопросы — тихо, ровно, без угроз. Но мужчина вздрагивает при каждом её слове. Он отвечает. Она записывает.
— Мама, — прошептала я, и голос дрогнул.
Она не слышала. Это было прошлое. Давнее прошлое, которое она спрятала так глубоко, что я даже не догадывалась.
Фотографии. Папа с оружием — на плече автомат, на поясе кобура. Он стоит на фоне леса, улыбается краешком губ. Но улыбка не тёплая — другая. Мама в форме ФБР, с бейджем на груди. На обороте одной фотографии — дата, место, подпись: «Операция «Молния». Вирджиния».
Я сидела, уставившись в экран, и не могла двинуться. Внутри всё оборвалось.
Меня затошнило.
Телефон завибрировал. Я не хотела смотреть, но рука сама потянулась к экрану.
Анонимное сообщение.
«Не будешь послушной — все узнают правду про твоих родителей».
Сердце пропустило удар. Потом ещё один. Потом забилось где-то в горле, часто, беспорядочно, как у зверя в клетке. Я не могла дышать. Не могла моргать. Смотрела на эти слова, и они жгли глаза, прожигали насквозь.
— Что это за хрень! — выкрикнула я в пустоту.
Я попыталась ответить. Пальцы дрожали, промахивались мимо букв, но я набрала: «Кто ты? Что тебе нужно?». Нажала «отправить». Сообщение не доставилось. Написала ещё раз. Не доставилось.
— Нет, нет, нет, — шептала я, вжимая пальцы в экран так, что он хрустел.
Я вышла из чата, зашла снова. Попыталась позвонить на номер — гудки, пустота, сброс. Заблокировали. Или номер не существует. Или это не номер. Или это что-то, чего я не понимаю.
Я отбросила телефон на кровать, как будто он мог взорваться. Как будто он был не телефоном, а бомбой, которая уже начала тикать.
Ко мне зашёл Джейсон.
— Ну? Что там? — спросил он, присаживаясь на край стула. Он был напряжён — я видела это по его плечам, по тому, как он сжимал кулаки.
— Ничего, — ответила я.
— Значит, что-то серьёзное, — он ухмыльнулся.
— И что делать?! — я почти крикнула, чувствуя, как паника снова поднимается изнутри.
Он помолчал. Посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.
— Короче, — сказал он. — Давай объединимся. Если ты мне поможешь, я освобожу тебя от нашего договора. Работаем вместе. Согласна?
Я замерла.
— Что? — переспросила я, не веря своим ушам.
— Ты слышала, — ответил он. — Вместе. Работаем в паре. Я узнаю, кто это всё присылает. Ты будешь моими глазами и ушами среди учеников. Вдвоём мы быстрее найдём этого анонима.
— А договор?
— Уничтожу, — сказал он. — Сразу, как закончим.
— Ты не врёшь? — спросила я, вглядываясь в его глаза.
— Сейчас — нет, — ответил он. — Сейчас — не до вранья.
Я смотрела на него. На его лицо — бледное, уставшее, без привычной маски уверенности. На его руки, которые дрожали — чуть заметно, но я видела. Он боялся. Так же, как я.
— Да, — сказала я. — Согласна.
— Отлично, — он выдохнул, будто скинул тяжесть с плеч. — Напарник.
— Напарник, — повторила я.
Он встал, поправил куртку.
— Я попытаюсь узнать, кто это всё присылает, — сказал он. — Ты никому ничего не говори, поняла? Ни Маттео. Ни Райану. Ни подругам. Никому.
— Поняла, — кивнула я.
— Если кто-то спросит — мы враги. Как и раньше.
— Хорошо.
— Договорились, — он протянул руку.
Я пожала. Его ладонь была холодной, но рукопожатие — крепким.
— Договорились, — ответила я.
Он ушёл. Я осталась одна в комнате, сжимая телефон в руке.
За окном светало. Первый день зимы. А я чувствовала себя так, будто только что подписала договор с дьяволом. Или с единственным человеком, который мог меня понять.
Учителя собрали нас на улице. Мы выстроились на поляне перед домиками — кто в пижамах, кто в куртках, кто сонный, кто уже с кружкой кофе в руках. Утро было холодным, серым, но без дождя. Мисс Маргарет стояла в центре, сжимая в руках планшет, и обводила нас строгим взглядом. Рядом с ней — мисс Кларк, мистер Томпсон и несколько вожатых.
— Сегодня мы убираем лес! — объявила мисс Маргарет, повысив голос, чтобы перекричать шум. — Все до единой должны ровно в одиннадцать стоять здесь с мусорными мешками, перчатками, лопатами и так далее!
— Так точно, сэр! — крикнул кто-то из учеников, и несколько человек засмеялись.
— Я не «сэр», — мисс Маргарет сузила глаза, но в её голосе не было злости. — Я — тот, кто заставит вас убирать лес в свой выходной, если вы не придёте вовремя.
— А если мы не хотим? — крикнул Марк.
— Тогда вы будете убирать его в следующую субботу. Вдвоём с мистером Томпсоном.
Мистер Томпсон кивнул, и все дружно рассмеялись.
— Вы невыносимы, — вздохнула мисс Маргарет, но уголки её губ чуть дрогнули.
Мы разошлись по домикам — переодеваться, завтракать, готовиться.
— Убирать лес? — спросила Элис, когда мы зашли внутрь.
— Видимо, да, — ответила я, падая на кровать.
— Может, повезёт, и мы найдём сокровища, — сказала Эвелин.
— Или труп, — добавила Киара.
— Ты оптимистка.
— Реалистка.
Мы переоделись, взяли мешки, перчатки и вышли на улицу.
Все пошли в лес. Поляна опустела, и началась работа.
— Итак, дети, — объявила мисс Маргарет. — Наша цель — собрать весь мусор. Бумажки, пластик, стекло, всё.
— А если мы найдём сокровище? — спросил кто-то.
— Сокровище можно оставить себе, — ответила она.
— Ура!
Мы работали несколько часов. Кто-то шутил, кто-то спорил, кто-то уже искал повод, чтобы уйти в кусты.
— Райан, не спи, — сказал Маттео.
— Я не сплю, я работаю глазами.
— Это называется «лень».
— Это называется «стратегия».
— Идиот.
Мы зашли глубоко в лес. Домики скрылись за деревьями, а потом и тропинка исчезла — только хруст веток под ногами и тяжелые мешки с мусором, которые с каждым шагом становились всё тяжелее. Вокруг было тихо, только птицы изредка перекликались где-то в кронах.
— О боже, кто тут так намусорил, — простонала Сесилия, поднимая очередную пластиковую бутылку. — В оживлённом городе и то чище.
— А вдруг здесь духи обитают? — прошептала Элис, оглядываясь по сторонам. — Мне страшно.
— Живые чудовищнее мертвецов, — спокойно сказала Киара.
Мы все на неё странно посмотрели.
— Забейте, — махнула она рукой. — Просто мысли вслух.
Мы работали молча. Ветки скрипели, листья шуршали, где-то вдалеке стучал дятел. Небо серело, тучи сгущались.
— Скоро стемнеет, — заметила я.
— Солнце садится рано, — напомнила Киара. — Декабрь всё-таки.
Начало темнеть. Мы всё ещё убирались. Мешки наполнялись, руки устали, спины болели.
— Я хочу домой, — простонала Элис.
— Мы в лесу, — ответила Сесилия. — Дома далеко.
— Я хочу в домик.
— Скоро.
Я подняла голову. Сквозь ветки пробивался последний свет. Лес становился чужим — тени удлинялись, звуки менялись.
— Сара, — позвала Киара.
— Что?
— Ты слышала?
— Что?
— Шаги.
Все замерли.
— Тебе показалось, — сказала я.
— Может быть.
Мы продолжили, но молча. Слушали. Ветка хрустнула где-то слева.
— Это не я, — прошептала Элис.
— И не я, — сказала Сесилия.
— И не я, — добавила я.
Киара промолчала.
— Бежим? — предложила Элис.
— Не бежим, — ответила я. — Это просто кто-то из наших.
— А если нет?
— Тогда бежим.
Мы замерли.
— Эй! — крикнула я в темноту.
Тишина. Потом треск.
— Кто там?
— Свои, — раздался голос. — Не бойтесь.
Из-за деревьев вышел Марк. За ним — Райан.
— Вы что, с ума сошли? — выдохнула Сесилия.
— А вы? — спросил Марк. — Забрели так далеко.
— Работаем, — ответила я.
— Работаете? — усмехнулся Райан. — Вы уже за границей лагеря.
— Что? — мы переглянулись.
— Метров на сто, — добавил Марк. — Если бы не мы, вы бы до утра тут бродили.
— Пойдёмте обратно, уже темнеет, — сказал Райан, оглядываясь по сторонам.
Мы пошли обратно, таща с собой тяжёлые мусорные пакеты. Ноги уже гудели, руки дрожали от усталости, но никто не жаловался. Лес становился темнее, тени длиннее, и воздух наполнился холодной сыростью.
Вдруг я услышала крик. Резкий, испуганный. Я обернулась и увидела, как земля под ногами Эвелин исчезла. Она провалилась — будто кто-то выдернул ковёр из-под её ног.
— Эвелин! — закричала я, бросая мешок.
— Помогите! — донёсся снизу её голос, испуганный, с металлическим отзвуком.
— О черт! — выругался Марк, подбегая к краю ямы.
Мы все столпились вокруг, заглядывая вниз. Яма была глубокой — метра два-три, не меньше. Стены земляные, скользкие. Эвелин сидела на дне, прижимая руку к колену.
— Ты как? — крикнул Райан.
— Нога болит, — ответила она, и я услышала, как дрожит её голос. — Кажется, вывихнула.
— Не двигайся, — сказал Марк. — Мы сейчас тебя вытащим.
— Чем? — спросила Киара. — У нас нет верёвки.