Элита.

Увели нескольких учеников.
Сначала двое парней из параллельного класса — бледные, растерянные, их вели под руки. Потом девушка, которую я мельком видела в столовой, плакала, вытирала слёзы рукавом. Агенты были спокойны, даже вежливы, но от их каменных лиц становилось не по себе. Они говорили тихо, но каждое слово разносилось по коридору, как выстрел.
Вдруг в коридоре послышались крики.
— Да вы с ума, что ли, сошли! — голос Николь, звонкий, истеричный, бился о стены. — Это не моё! Я ничего не знаю! Отпустите меня!
Я узнала этот голос. Внутри всё сжалось. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. Хотелось закричать, сказать, что это не её. Сказать, что это я, что пакетик подложили, что она не виновата. Но Боже, я не могла. Я не могла выдавить ни звука. Слова застревали в горле, как осколки стекла.
Николь прошла мимо. Её вели два агента — мужчина и женщина. Она вырывалась, оглядывалась по сторонам, искала кого-то глазами. Встретилась со мной взглядом. На секунду — всего на секунду. В её глазах была мольба. И я отвернулась.
— А что случилось? — спросил кто-то из одноклассников, выглядывая из-за плеча.
— Информация конфиденциальная, — отрезал агент, даже не взглянув на него. — Прошу соблюдать тишину.
— Жесть, — прошептал кто-то за моей спиной.
— В вашем классе всё чисто, — сказала женщина-агент и жестом показала, что мы можем расходиться.
Чисто. Всё чисто. У меня в рюкзаке ничего не нашли. Потому что я не носила ничего. Потому что я подложила чужое. В чужой рюкзак. Чужой девочке.
Класс начал расходиться. Кто-то возбуждённо обсуждал случившееся, кто-то молча собирал вещи.
Я пошла к выходу. Не оборачиваясь. Потому что если бы я обернулась, я бы увидела её глаза. Те глаза, которые смотрели на меня, когда её уводили. И я бы не выдержала.
Выйдя на улицу, я прислонилась к стене, закрыла глаза и глубоко вдохнула.
— Сара, — раздался голос за спиной.
Я вздрогнула. Обернулась.
Джейсон стоял в трёх шагах, руки в карманах, лицо спокойное, как всегда.
— Не подходи, — сказала я.
— Я и не подхожу, — ответил он, чуть отступив назад, руки в карманах, лицо невозмутимое. — Просто хотел сказать, что ты молодец.
Я начала плакать. Мне было плевать. На людей вокруг, на то, что они видят, на то, что думают. Я вся дрожала — крупной, противной дрожью, от которой стучат зубы и не хватает воздуха. Я подставила подругу. Человека, который хотел исправиться и стать лучше.
— Ненавижу тебя, сука! — выкрикнула я, и голос сорвался. — Да как можно быть такой мразью, а?! Как ты живёшь и дышишь в этом мире?!
— Не ори, — спокойно сказал он.
— Как тут не орать?! — я начала толкать его в грудь, сначала неуверенно, потом сильнее, отчаяннее. Он не двигался. Как каменный. Я била его кулаками, а он стоял и смотрел. У меня уже была истерика. Я не контролировала себя — только боль, только злость, только это чёрное, липкое чувство, которое разрывало изнутри.
— Я сказал — не ори! — он взял меня за руку, сжал запястье, не больно, но крепко, чтобы я перестала молотить руками. — Это был твой выбор. Выход есть всегда, просто выбирать нужно правильную дверь.
Я замерла. Смотрела на него. В его глазах — ничего. Ни сожаления, ни раскаяния. Только ледяное спокойствие и, может быть, какая-то странная уверенность, что он прав. А я... у меня уже не было сил спорить. Не было сил кричать, толкать, доказывать. Я просто стояла на него и смотрела с огромным разочарованием. Внутри было пусто. Так пусто, что даже злость ушла.
Я молчала. Глаза опустились, слёзы текли, макияж расплылся, и я знала, что выгляжу ужасно. Но мне было всё равно.
Я ничего не сказав, пошла вперёд. Шаталась, как после долгой болезни, ноги не слушались, но я шла. Просто шла. Подальше от него. От школы. От всего.
Пока шла, споткнулась — не знаю, о что — о ступеньку, о собственные ноги. Упала на пол, разодрала колени. Кровь потекла по ноге, смешиваясь с грязью. Было плевать. Я не встала сразу. Сидела на холодном полу.
Мне было плевать. Я не встала сразу. Сидела на холодном полу, прислонившись спиной к стене, смотрела в одну точку и не чувствовала ничего. Ни боли в разодранных коленях, ни холода, который пробирал до костей. Внутри была только пустота — такая огромная, что, казалось, она заполнила весь коридор, всю школу, весь мир.
— Что случилось? — прибежала Сесилия. Запыхавшаяся, испуганная, с круглыми глазами.
— Ничего, — ответила я, даже не подняв головы.
— Что значит «ничего»? — она опустилась на корточки, взяла меня за плечи. — У тебя нога в крови!
— Оставьте меня в покое уже! — выкрикнула я, но голос прозвучал глухо, без силы.
— Не знаю, что случилось, — сказала Сесилия твёрдо, — но не оставлю, ясно?
Она помогла мне встать.
— Сейчас вызову такси, — сказала она, доставая телефон.
Я кивнула. Сил разговаривать не было. Слабость взяла верх. Было чувство, что вот-вот потеряю сознание. Мир перед глазами плыл, расплывался, как акварель на мокрой бумаге. Я слышала голос Сесилии, но не разбирала слов.
Такси приехало через несколько минут. Сесилия помогла мне сесть, назвала адрес.
— Позвонишь, как будешь дома? — спросила она.
— Да.
— Не забудь обработать ногу.
Кивнула снова.
Машина тронулась. Я откинулась на сиденье, закрыла глаза. В голове всё ещё гудело, перед глазами стояло лицо Николь — растерянное, испуганное.
Я приехала домой. Дома были Маттео, папа и Джош — все трое в гостиной, все трое подняли головы, когда я вошла. Увидели меня — и замерли.
— Что случилось? — спросил папа, делая шаг ко мне.
— Сара? — Маттео приподнялся.
— Сестрёнка? — Джош отложил телефон, вглядываясь в моё лицо.
— Всё нормально, — ответила я и, не раздеваясь, не снимая обуви, ушла в свою комнату.
Я легла на кровать, уставилась в потолок. Вставать сил не было. Не было сил даже думать. Я просто лежала, сжимая в руках подушку, и смотрела, как за окном темнеет небо. Дверь комнаты заперта, я никого не впускала.
Я пролежала весь день. Не ела, не пила, не отвечала на сообщения. Только смотрела в потолок и чувствовала, как внутри всё застывает.
Вечером мне позвонила Сесилия.
— Ты в порядке? — спросила она, и в голосе её было столько беспокойства, что у меня защемило сердце.
— Да, — ответила я.
— По тебе не скажешь. Расскажешь, что случилось?
— Не могу, прости, — я сжала телефон. — Потом.
— Хорошо, — она не стала давить. — Кстати, прикинь. Помнишь Николь забрали с наркотиками?
— Да, — выдохнула я, и внутри всё сжалось с новой силой.
— Провели экспертизу, — сказала Сесилия, и я услышала, как она улыбается. — Оказалось, что это был стиральный порошок. Кто-то решил ужасно пошутить.
— Что?! — я села на кровати. Сердце пропустило удар, потом забилось чаще.
— Даа, — протянула она. — Представляешь? Вся проверка, ФБР, а в итоге — обычный порошок.
Я облегчённо выдохнула. Так глубоко, так сильно, что закружилась голова. Боже, как я была рада — словами не передать. Слёзы снова потекли по щекам, но теперь это были другие слёзы. Не от боли — от облегчения.
— Я тебя люблю, подруга! — выкрикнула я. — Боже, какое счастье!
— С тобой точно всё в порядке? — с осторожностью спросила Сесилия.
— Отлично всё! — я улыбнулась сквозь слёзы.
— Ну, отдыхай, — сказала она. — Завтра в школу?
— Завтра — да, — ответила я. — Спасибо.
— Не за что, — ответила она и сбросила звонок.
Я откинулась на подушку, прижала к груди мишку, который лежал на кровати.
— Я так боялась, — прошептала я. — Так боялась, что сломала ей жизнь.
Я закрыла глаза, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Внутри всё ещё ныло, но уже не так остро. Словно с души сняли тяжёлый камень.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Джейсона: «Ну как тебе сюрприз, детка?»
Я сжала телефон так, что побелели пальцы.
«Да пошёл ты, больной на голову!»
«Ну не надо так. Я ведь могу в следующий раз и настоящий порошок заставить подкинуть»
«Ненавижу тебя»
«Я тоже тебя люблю» — саркастично ответил он.
Я отложила телефон, выдохнула. Но не успела успокоиться — пришло новое сообщение.
— Да что ему опять нужно! — выдохнула я, открывая экран.
«Дальше — хуже, Сарочка.» — от неизвестного абонента.
Я застыла. Прочитала ещё раз.
— Что за бред?
Набрала ответ — не отправилось. Ещё раз — снова ошибка. Сообщения не доходили. Связь пропала. Или заблокировали? Или просто совпадение? Стало жутко, не по себе. Мурашки побежали по спине. Я смотрела на экран, на эти слова, и не знала, что думать.
На кухне была какая-то суета. Голоса, звон посуды, смех. Меня начали звать.
— Сара! Иди сюда! — крикнул Райан. — Ты пропустишь самое интересное!
Я сунула телефон в карман, встала с кровати и вышла к ним.
— Ну наконец-то, — сказал Райан, разводя руками. — В мой день рождения меня кинули все.
— Прости, — я попыталась улыбнуться. — Я не хотела. Просто был сложный день.
— Да ладно, я шучу, — он махнул рукой. — Я хотел всё равно отпраздновать потом. Сейчас не время. Кстати, — он повернулся ко мне, — Изабеллу выписали, а ты так и не пришла. Все ждали тебя. Точнее вас — тебя, Маттео и мистера Алекса.
— Боже, я забыла! — я схватилась за голову. — Мама!
— Да не бойся, — Райан улыбнулся. — Завтра придёшь к ней.
— Я тоже забыл, — папа вышел из-за стола, виновато разводя руками. — Ужасно за Сару переживал и забыл обо всём!
— Завтра все поедем домой и увидим, — сказал Маттео, опираясь на спинку стула. — Не волнуйтесь.
— Мы же завтра уедем.
— Значит после поездки, когда ей станет лучше.
— Так, — Райан хлопнул в ладоши. — Все, давайте праздновать уже хоть как-то. Это мой самый унылый день рождения за все, что были.
— Я сейчас, — я подошла к нему, обняла. — С днём рождения, братишка.
— Спасибо, — он чмокнул меня в макушку. — Уже легче.
Папа достал торт — маленький, но с клубникой, которую Райан любил. Маттео зажёг свечи.
— Загадывай, — сказал он.
Райан закрыл глаза, задумался, потом дунул. Свечи погасли.
— И где? Где мои миллионы? Где дом у океана? Ничего не сбылось.
— Прошло две секунды, если что, — улыбнулся. Маттео.
— А я хочу всё и сразу. Таковы условия.
— Ты условия не оговаривал, — папа разрезал торт.
— А надо было.
— В следующий раз будем знать, — сказала я.
— Ещё один день рождения? Я не переживу.
— Переживёшь, — Маттео пододвинул к нему тарелку с тортом. — Ешь.
— Спасибо и на том.
Джош занял место на полу, прислонившись к дивану спиной.
— А ты чего молчишь? — спросила я у Джоша.
— Наслаждаюсь моментом, — ответил он, поднимая кружку.
Мы ели торт, пили чай, болтали. Я не заметила, как время пролетело.
— Слушай, — Маттео повернулся к Джошу. — А где ты вообще был всё это время? Я тебя раньше здесь не видел.
Джош допил чай, поставил кружку на пол.
— Жил в отеле, — сказал он. — Неподалёку отсюда.
— Один? — спросил Райан.
— Один, — ответил Джош. — Но теперь надоело. Решил, что пора быть ближе к семье.
Не хотел мешать, — ответил он. — Думал, у вас тут своя жизнь, свои порядки.
— Теперь порядки общие, — сказал папа. — Добро пожаловать сынок.
— Спасибо, пап, — кивнул Джош и откинулся на спинку дивана, довольно улыбаясь.
Я тоже отодвинула тарелку, вздохнула с чувством выполненного долга и откинулась на мягкие подушки, прикрыв глаза. В животе приятно тяжелело, и хотелось просто лежать и слушать их голоса.
— Я наелась сильно, — простонала я, поглаживая живот.
Джош глянул на меня с ленивым прищуром.
— По тебе видно, живот надулся, — сказал он совершенно серьёзно, но в глазах уже плясали чёртики.
— Подтверждаю, — кивнул Маттео.
— Ну спасибо, — возмутилась я, но обиды в голосе не было.
Я схватила ближайшую подушку и запустила ею в Джоша. Подушка попала ему прямо в лицо, он охнул, и в следующую секунду его глаза загорелись азартом.
— Ах так! — он схватил другую подушку и запустил в меня.
Я пригнулась, подушка пролетела мимо и угодила прямо в Маттео.
Маттео повернул голову, посмотрел на подушку, потом на меня.
— Это была не я! — я подняла руки.
— Неважно, — сказал он и запустил подушку обратно.
Попал в Райана. Райан даже не удивился — он уже держал подушку наготове.
— Война так война, — объявил он и швырнул её в папу.
Папа поймал подушку на лету, усмехнулся и запустил сразу две — одну в Райана, другую в Джоша.
Начался бой.
Подушки летали по всей комнате, как снежные комья. Я смеялась, пригибалась, пыталась уворачиваться, но всё равно получала то по плечу, то по голове. Джош целился метко, но я успевала закрываться диванной подушкой. Маттео, несмотря на все свои бинты и синяки, оказался опасным противником — он запускал подушки с такой силой, что они сбивали всё на своём пути.
Джош пытался атаковать меня, но я увернулась, и подушка прилетела прямо в Райана, который как раз открыл рот, чтобы что-то сказать.
— Это был несчастный случай, — заверил Джош, но Райан уже не слушал — он запустил в Джоша сразу три подушки подряд.
Перья летели по всей комнате. Они кружились в воздухе, опускались на стол, на диван, на головы. Я засмеялась так, что заболел живот. Джош чихнул, и перья разлетелись в стороны. Маттео поймал подушку на лету и замер.
— Сдаётесь? — спросил он с лёгкой усмешкой.
— Ни за что! — крикнул Райан и бросил последнюю подушку.
Она прилетела прямо в люстру. Люстра качнулась.
Все замерли, глядя вверх.
— Если она упадёт, — сказал папа, — мы скажем, что это был ураган.
— Ураган Райан, — поправил Джош.
— Не смешно, — буркнул Райан, но в глазах его уже снова плясали искорки.
Люстра устояла. Все выдохнули.
— Ну что, — я отряхнула перья с волос. — Мир?
— Мир, — кивнул Маттео и протянул руку.
Спустя час мы разошлись по комнатам. Я зашла к себе, закрыла дверь, переоделась в пижаму и легла.
Пыталась уснуть, но не получалось. Мысли крутились, как заевшая пластинка. Переворачивалась с боку на бок, сбивала подушку, натягивала одеяло до подбородка — ничего не помогало.
Вдруг дверь приоткрылась. Без скрипа, почти бесшумно.
— Спишь? — голос тихий, чтобы не разбудить остальных.
Я приподнялась на локте.
— Нет.
Маттео зашёл, прикрыл дверь, боком прислонился к стене.
— Что это было сегодня? — спросил он.
— Что? — я сделала вид, что не понимаю.
— Сама знаешь.
Я опустила взгляд. Пальцы сжали край одеяла.
— Давай не будем об этом, пожалуйста, — сказала я тихо.
— Что значит «не надо»? — он шагнул ближе, — Ты зашла в дом вся растрёпанная, заплаканная, с раной на ноге. Это, по-твоему, шутки?
— Пожалуйста, — я покачала головой. — Мне будет хуже, если мы будем это обсуждать.
Он помолчал. Смотрел на меня так, будто хотел прочитать что-то между строк.
— Хорошо, — сказал он. — Я понял.
Он развернулся, уже взялся за ручку, но я остановила его.
— А ты в порядке? — спросила я. — Лучше стало?
Он повернулся.
— Намного, — ответил он. — Знаешь, я тут подумал... если бы не ты, я бы, наверно, там и сдох.
— Почему? — я не поняла.
— Не знаю, — он пожал плечами.
Он ушёл. Дверь закрылась.
На следующее утро мы собирались в поездку.
Солнце ещё даже не думало вставать, за окном было темно, холодно и противно. Где-то вдалеке лаяла собака, а в доме царил хаос — чемоданы, рюкзаки, пледы, чьи-то кроссовки в коридоре. Я натянула кофту, стянула волосы в хвост и вышла на кухню, где уже суетился папа с термосом.
— О боже, пять утра, вы издеваетесь? — простонал Райан, вываливаясь из своей комнаты с опухшим лицом и растрёпанными волосами. Он выглядел так, будто его только что разбудили на казнь.
— Автобус в семь, — спокойно ответил папа, разливая кофе.
— Нахрена нам автобус, когда у нас во дворе стоят десять машин? — Райан плюхнулся на стул, схватил кружку с кофе и, не глядя, отхлебнул.
— Для вайба, — подколол Маттео, выходя из ванной. На нём была чёрная толстовка с капюшоном.
— Какого вайба? — Райан поднял на него мутные глаза. — Какой вайб в шесть утра?
— Вайб утреннего приключения, — папа подмигнул и отправил в рот кусок бутерброда.
— Я не хочу приключений, я хочу спать, — заныл Райан, утыкаясь лбом в стол.
— А я хочу, чтобы ты собрал рюкзак, — ответила я, вытаскивая из холодильника йогурт. — Давай, шевелись.
— Вы меня не любите, — донёсся приглушённый голос.
— Любим, — сказал Маттео. — Но поспать тебе не дадим, — по его лицу было видно, что ему нравится издеваться над Райаном.
— Жестокие.
Мы завтракали в полусне, пили кофе, собирали последние вещи. Джош появился через полчаса — бодрый, улыбающийся, за что получил от Райана убийственный взгляд.
— Ты как это делаешь? — спросил Маттео.
— Не пью на ночь, — ответил Джош, наливая себе чай.
— Я вообще не пил! — возмутился Райан.
— Это от природы, — улыбнулся Джош.
— Боже. Меня будто сам бог наказывает!
Мы приехали в школу.
У входа уже стоял огромный комфортный автобус — не тот жёлтый школьный, который мы ожидали, а настоящий туристический, с огромными тонированными стёклами и блестящими боками. Внутри было ещё лучше: мягкие кожаные кресла, приглушённый свет, маленькие столики между рядами и даже шторки на окнах. Везде царил хаос — все затаскивали вещи, перекрикивались, спорили, кто с кем сядет, и пихались локтями.
Мы пробрались в конец автобуса и заняли места на задних сидениях. Я села с Сесилией. Киара с Райаном — они уже устроились, Райан развалился так, будто ехал в собственном лимузине. Маттео сел с Марком.
— Почему я не мог просто поехать на машине? — возмущался Марк, откидываясь на спинку кресла.
— Видите?! — Райан обернулся к нам. — Хоть кто меня понимает.
— Тебя никто не понимает, — сказал Маттео. — Но Марк — исключение, потому что такой же идиот как ты.
— Ты просто завидуешь моей проницательности, — ответил Марк.
— Я завидую твоей наивности, — парировал Маттео.
— Оставьте их, — шепнула Сесилия. — Они всю дорогу будут спорить.
— Пусть, — я улыбнулась. — Хотя бы не скучно.
Автобус тронулся, и началось настоящее безумие.
За окном поплыли дома, деревья, утреннее солнце, а внутри воцарился такой хаос, что хоть уши затыкай. Кто-то включил музыку на полную громкость, кто-то достал пакеты с чипсами и начал разбрасывать их по соседним креслам, словно кормил голубей. Райан уже успел разлить сок на штаны Марку, Марк — отомстить, высыпав ему за шиворот крошки от печенья.
— Вы точно взрослые люди? — спросил Маттео, когда крошки достигли его ботинок.
— Нет, — ответили Райан и Марк хором.
— Это заметно.
Автобус набирал скорость, город оставался позади. На смену домам пришли поля, потом лес. В воздухе пахло приключениями и предвкушением.
— Я хочу спать, — сказала Сесилия, зевая.
— Спи, — кивнула я.
— А если я просплю всё самое интересное?
— Самое интересное будет, когда мы приедем.
— А вдруг по дороге случится что-то эпичное?
— Например, Райан выпадет в окно? — предположила я.
— Я не удивлюсь, — ответила подруга.
— Я всё слышу! — крикнул Райан.
— И правильно, — ответил Маттео. — Хоть какая-то польза от твоего слуха.
Райан закинул в него скомканной салфеткой. Маттео поймал её на лету, не глядя, и бросил обратно с такой точностью, что салфетка приземлилась Райану прямо на голову.
— Ты тренировался? — спросил тот, снимая салфетку с волос.
— Всю жизнь. Ради тебя, — ответил Маттео.
Мы проехали мимо огромного поля, на котором паслись коровы. Марк высунулся в окно и замычал так громко, что все замолчали.
— Ты психически здоров? — спросил Маттео.
— Думаю мне пора провериться.
— Лучше не тяни.
Они посмеялись.
Автобус свернул на лесную дорогу.
— Через час будем на месте, — объявил водитель.
— Ура! — крикнул кто-то с первого ряда.
Я смотрела в окно на деревья, на облака, на бесконечное небо, и улыбалась. Внутри было так легко и приятно.
Мы приехали.