Элита.

Настал тот самый день. Бал был не в школе, а в отдельном помещении — что-то вроде ресторана или клуба. Огромное здание с колоннами, стеклянными стенами и парковкой, забитой дорогими машинами.
Внутри было красиво. Свет приглушённый, музыка играла, люди в вечерних нарядах смеялись, танцевали, взрослые пили шампанское.
Киара помахала мне рукой.
— Ты как? — спросила она.
— Нормально, — ответила я.
— Ты такая красивая!
— Ты тоже, — улыбнулась я.
Райан подошёл сзади, положил руки нам на плечи.
— Мои девочки, — сказал он.
— Не твои, — поправила Киара.
— Ладно. Не мои. — Он ухмыльнулся, обошёл нас и встал напротив. — Слушайте, я тут подумал. Если кто-то из вас упадёт в обморок от моей красоты — я не буду делать искусственное дыхание. Только по заявке.
— Не дождёшься, — фыркнула Киара.
— А ты, Сара? — он повернулся ко мне. — Готова упасть к моим ногам?
— Я в этих туфлях и сама еле стою, — ответила я. — Так что твои ноги в опасности, если я начну падать.
Райан засмеялся.
— Ладно, держитесь. Я пойду, поищу кого-нибудь, кто меня оценит.
— Удачи, — сказала Киара.
— Удачи, — добавила я. — Тебе она понадобится.
Он ушёл, подмигнув.
Мы с Киарой переглянулись.
— Он невыносим, — сказала она.
— А ты его всё равно пригласила.
— Вообще-то это он меня пригласил.
— Ой прости-прости, — ухмыльнулась я.
Мы засмеялись.
Подошёл Маттео. В чёрном костюме, при галстуке, с идеально завязанным узлом. Он выглядел так, будто сошёл с обложки журнала — но с таким лицом, будто его притащили сюда под дулом пистолета.
— Выглядишь так, будто на похороны пришёл, — сказала я.
— Близко, — ответил он. — Я на бал.
— Радость переполняет, — усмехнулась Киара.
— Я сдержано счастлив, — ответил он. — Не путать.
— Братишка, — позвал Райан, подходя. — Надеюсь ты хоть улыбнёшься сегодня.
— Я улыбнусь, когда ты упадёшь.
— Договорились.
Братья обменялись взглядами — не злыми, почти тёплыми.
— Пойдём, — сказал Райан, увлекая Киару. — Покажу тебе, где бар, который спрятан от учителей.
— Ты меня спаиваешь?
— Тестирую на прочность.
Они ушли.
Мы с Маттео остались стоять у колонны. Он прислонился к мрамору, засунул руки в карманы брюк, и выглядел так, будто весь этот бал был для него личным оскорблением. Я стояла рядом, поправляла бретельку платья и чувствовала, как блёстки мерцают при каждом движении.
— Платье так и сияет, принцесса, — сказал он.
Я повернулась к нему. В его голосе не было насмешки — скорее, констатация факта. Но я решила не упускать момент.
— Принцесса? — я подняла бровь. — Ты меня только что назвал принцессой?
— Фигурально, — ответил он, не меняя позы.
— Маттео Хадсон назвал меня принцессой. Я хочу зафиксировать этот момент.
— Зафиксируй. Только не в соцсетях.
— Боишься, что твоя репутация пострадает?
— Боюсь, что кто-то подумает, будто у меня есть чувства.
— О, ты же у нас бездушный робот. Но у тебя есть чувства, признай, — я улыбнулась. — Ты их просто прячешь в самый дальний карман.
— В отличие от некоторых, — он покосился на моё платье. — Я не люблю всё выставлять напоказ.
— Это в самый раз. Просто ты привык к чёрному.
— Чёрный — классика.
— Чёрный — скука.
— Чёрный — практичный. На нём не видно например пятен от шампанского, когда его проливают.
— Ничего умнее не придумал? — усмехнулась я.
— Нет.
— Ты планируешь пролить на меня шампанское?
— Если будешь доставать.
— Доставать — это моё хобби.
— Я заметил.
Через несколько минут Маттео меня кинул и ушел к своим друзьям.
Все шло в самом разгаре. Свет софитов переливался на дорогих платьях и костюмах, музыка гремела, смех разливался по залу. Я стояла у колонны, сжимая бокал с водой, и просто смотрела, как двигается этот чужой, но такой знакомый мир.
Киара танцевала с Райаном. Они кружились, та запрокидывала голову и смеялась — громко, заливисто. Смотря на них я вспомнила свои школьные дискотеки в Испании, которые были до всего этого ада. Райан тоже выглядел почти нормальным: без своей вечной усмешки, без привычного напряжения в плечах, без взгляда исподлобья. Он что-то шептал ей на ухо, и она краснела, а потом толкала его в бок. Я впервые видела её такой счастливой. И его — почти умиротворённым.
— Сара! — Киара подбежала ко мне, раскрасневшаяся, с выбившимися из причёски волосами. Глаза горели. — Там объявили конкурс на лучшую пару! Пойдём! Запишемся!
— Я без пары, — напомнила я, кивнув на пустое место рядом.
— А Маттео? — она кивнула в сторону барной стойки. — Он же твой брат.
— Это не считается, — отрезала я.
— Тогда найди кого-нибудь! — она нетерпеливо оглядела зал. — Вон тот парень смотрит на тебя уже полчаса.
— Он пялится на мою грудь, а не на меня.
— А Джейсон.
Я закатила глаза.
— Киара, иди. Танцуй. Я постою.
— Ой, ты скучная, — она чмокнула меня в щеку и убежала обратно к Райану.
Я осталась у колонны. Музыка сменилась на медленную, тягучую, и я не заметила, как рядом появился Маттео.
— Нужна пара, принцесса? — ухмыльнулся.
— Ты вообще танцуешь? — спросила я, не глядя на него.
— В чрезвычайных ситуациях, — ответил он.
— А это чрезвычайная ситуация?
— Почти, — он вздохнул — глубоко, обречённо. — Если ты сейчас спросишь «почему», я уйду.
— Почему? — спросила я, улыбнувшись уголком губ.
Он не ушёл. Только посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Я думала, сейчас развернётся и уйдёт, но он протянул руку.
— Давай, — сказал он. — Один танец. Чтобы ты отстала.
— Чтобы я отстала? — я взяла его за руку, но не сдвинулась с места. — Ты будешь танцевать со мной, потому что я тебя достала?
— Лучшая мотивация за всю историю человечества, — ответил он с улыбкой.
— Ты неисправим.
— Ты первая заметила.
Мы вышли на танцпол. Он положил руку мне на талию — осторожно. Я положила ладонь ему на плечо. Наши пальцы сплелись — его горячие, мои холодные от волнения. Он вёл, я отводила взгляд.
— Ты умеешь танцевать? — спросила я, когда он сделал первый шаг.
— Нет, — честно ответил он.
— Тогда не наступай мне на ноги.
— Постараюсь, — он чуть сжал мою ладонь. — Но гарантий не даю.
Мы двигались в такт. Неловко — он постоянно сбивался, тянул в другую сторону, пару раз наступил на подол моего платья. Я хихикала, он хмурился.
— Это не смешно, — сказал он, когда я попыталась прикрыть рот ладонью.
— Очень смешно, — ответила я. — Ты танцуешь, как робот, у которого отказала система координации.
— А ты как сияшка неваляшка.
— Это звучит почти как комплимент.
— Это звучит как факт.
Я улыбнулась, он не ответил, но я чувствовала — внутри он тоже улыбается.
— Мелкотня, — сказал он.
— Что?
— Ты сегодня красивая, — он произнёс это так, с ироничной усмешкой, будто выдавал государственную тайну.
— Только сегодня? — я склонила голову. — И да, я знаю.
— Скромность — не твоё, да?
— У меня есть другие достоинства, — парировала я.
— Например?
— Например, я танцую с тобой, хотя ты наступил мне на ногу два раза.
— Три, — поправил он.
— Три, — я потянулась к его уху и прошептала: — Скоро собью счёт.
Музыка кончилась слишком быстро — или, наоборот? Он отпустил меня и сделал шаг назад.
— Хватит, — сказал он. — Мой социальный лимит исчерпан на месяц вперёд.
— Спасибо, что рискнул.
— Я знал, что выживу, — он кивнул в сторону бара. — Пойду, запью этот ужас соком.
— Не алкоголь? Сок?
— Не поверишь, сок.
— Удивительно.
— Люблю удивлять людей.
Он отошёл, а я осталась на танцполе, чувствуя, как на губах застыла глупая улыбка.

Вдруг свет погас, и на сцену вышла Мисс Маргарет — наша директриса, высокая, в длинном бордовом платье, с идеальной укладкой и голосом, который перекрывал музыку без микрофона.
— Уважаемые дамы и господа, — начала она. — Добро пожаловать на ежегодный школьный бал. В этом году он посвящён пятилетию нашей школы.
Зал зааплодировал.
— Пять лет назад, — продолжила Мисс Маргарет, — эти стены впервые открыли свои двери для учеников. Пять лет — это не так много для истории, но для нас это целая эпоха. Эпоха побед, поражений, первой любви, первых пятёрок и первых двоек, которые мы старались скрыть от родителей.
Кто-то засмеялся.
— Эта школа была построена на месте старого парка, — продолжала она. — И я часто думаю: может быть, деревья, которые здесь росли, до сих пор шепчут что-то сквозь стены. Может быть, они помнят, как здесь гуляли влюблённые, как дети играли в догонялки, как старики кормили голубей.
Она сделала паузу.
— Теперь здесь учитесь вы. И я надеюсь, что эти стены запомнят вас такими, какие вы есть — живыми, шумными, иногда невыносимыми, но всегда настоящими.
— Она сегодня поэт, — шепнул Райан.
— Не мешай, — ответила Киара.
— Я не буду говорить долгих речей, — сказала Мисс Маргарет. — Потому что вы здесь не ради этого. Но я хочу, чтобы вы запомнили: вы — первые, кто делает историю этой школы. Через двадцать лет, когда вы приведёте сюда своих детей, эти стены будут помнить ваш смех. Пусть он будет громким.
Она подняла бокал.
— За пять лет! За нас! За то, чтобы следующие пятьдесят были такими же яркими!
Зал взорвался аплодисментами. Кто-то крикнул «Браво!». Кто-то засвистел.
— А теперь — веселитесь! — крикнула директриса, и музыка заиграла с новой силой.
— А она ничего, — сказал Райан, когда Мисс Маргарет сошла со сцены. — С душой.
— С душой, которая может задушить, если ты не сдашь экзамены, — ответила Киара.
— Не каркай.
Ко мне подошел Джейсон.
— Выглядишь отпадно, куколка, — сказал он, окинув меня взглядом.
— Что опять надо?
— А что? Не могу просто так подойти и поздороваться?
— Мы вроде не друзья.
— Обидно, — он приложил руку к сердцу. — Я считал, у нас что-то особенное.
— Особенное — это когда тебя шантажируют договором?
— Это детали.
Я закатила глаза.
— Ладно, спасибо, — сказала я, делая шаг в сторону.
— Потанцуем?
— Нет.
— Почему?
— Ты серьёзно? — я остановилась и посмотрела на него. — Издеваешься?
Он улыбнулся. Без усмешки, без привычного прищура. Просто улыбнулся — тепло, почти по-человечески.
— Ого, — не удержалась я. — Ты умеешь улыбаться не только ядовито.
— Сюрприз, — ответил он. — Я вообще полон сюрпризов.
— Джейсон, что тебе нужно? На самом деле?
Он помолчал, опустил взгляд на свои руки, потом снова поднял на меня
— Ты уже испортил мне полгода жизни.
— Знаю, — он опустил голову. — И мне жаль.
Я не знала, что сказать.
— Жаль? — переспросила я, уже без прежнего огня. — Да ты серьёзно издеваешься!
— Давай не будем ссориться хотя бы сегодня, — тихо сказал он.
Я посмотрела на него. На этого человека, который сделал мне столько боли. Который держал меня на коротком поводке, манипулировал, угрожал. И вдруг поняла — я не хочу ссориться. Не сегодня. Не на балу, где я наконец почувствовала себя счастливой.
— Хорошо, — сказала я. — Просто уйди тогда.
Он кивнул, поставил бокал на поднос проходящего официанта.
— Гуд бай, — сказал он.
И ушёл.
— Прошу всех встать на вальс, — объявил ведущий, и зал затих.
За неделю до бала поставили танец, в котором участвовало много ребят. Я не попала в их число — слишком много всего навалилось: расследование, больница, суды, бесконечные разговоры с адвокатом. Но танец я знала. Киара показала его мне сто раз, заставляя повторять движения у себя в комнате, пока мы пили чай и хихикали над тем, как Райан путает правую ногу с левой.
Пары начали выстраиваться в линии. Внутри защемило. Хотелось быть там, среди них, чувствовать музыку, двигаться в такт, забыть хотя бы на три минуты обо всём.
— Чего стоим? — раздался голос за спиной.
Маттео.
— Я не танцую, — ответила я.
— Почему?
— Угадай.
Он помолчал, потом щёлкнул пальцами.
— Точно, забыл. Прости.
— Ничего страшного.
— Хочешь танцевать? — спросил он.
— Хотелось бы. Выглядит красиво.
— Там как раз одна пара не пришла, — он кивнул в сторону танцпола. — Можем встать, если хочешь.
— Да ты шутишь, — я повернулась к нему.
— Неа, — он покачал головой.
— А ты знаешь танец?
— Мне Райан показал его раз сто, — он закатил глаза. — Под пытками.
Я засмеялась.
— Точно так же, как Киара со мной, — сказала я.
Он протянул руку. Ладонь раскрыта, пальцы чуть расслаблены — без привычного напряжения, без скрытой угрозы.
— Прошу, принцесса, — сказал он. — Нас ждёт великое дело.
— Какое?
— Не опозориться перед всей школой.
Я положила руку в его ладонь. Тёплую, уверенную.
— Ты обещал не наступать мне на ноги, — напомнила я.
— Обещал, — он улыбнулся краешком губ. — Но не говорил, что сдержу обещание.
Мы вышли на танцпол, встали в линию. Я чувствовала взгляды — Киара удивлённо подняла брови, Райан показал большой палец. Кто-то из наших одноклассников свистнул.
— Не обращай внимания, — сказал Маттео, заметив, что я смутилась.
— Я и не обращаю.
Музыка заиграла громче, и мы начали танцевать.
Сначала было неловко. Он сбивался, я тянула не в ту сторону, мы пару раз столкнулись плечами. Но потом — пошло. Как будто наши тела вспомнили то, чего не знали. Мы кружились, он вёл, я доверялась. Вальс — медленный, плавный — уносил куда-то далеко.
Он поднял глаза. В них не было привычного холода, только лёгкое замешательство и что-то ещё — то, чему я боялась давать имя. Мы кружились. Его рука на талии стала увереннее, моя — расслабленнее. Движения выровнялись, вошли в ритм.
Мы скользили по паркету, и я вдруг поняла, что не чувствую ни страха, ни тревоги. Только музыку, только его тепло, только этот миг, который никто не мог отнять. Он вёл — плавно, мягко, не настаивая. Я доверялась — без оглядки, без сомнений. Наши тела двигались как одно целое.
Он притянул меня чуть ближе. Я почувствовала запах его парфюма — древесный, с горьковатой ноткой.
Мы кружились, и музыка, казалось, играла только для нас. Огни мерцали, лампочки на невидимых нитях качались в такт. Кто-то смотрел, кто-то аплодировал, но мне было всё равно. Я смотрела только на него.
Музыка кончилась, мы замерли. Он держал меня за талию, я — его за плечо. Секунда, другая. Он не отпускал.
— Хватит, — сказал он. — А то привыкну.
— К чему?
— К тебе.
Он отпустил руки, сделал шаг назад.
— Спасибо, — сказала я.
— Не за что, принцесса.
Мне стало очень душно — от музыки, от огней, от множества людей, от всего сразу. Я выскользнула из зала, когда никто не заметил, и вышла на улицу. Ночь была тёплой, почти летней. Звёзды мерцали — яркие, далёкие, такие же, как в Испании, где я смотрела на них сотни раз, но совсем другой девочкой.
Я оперлась на перила, сжала их холодный металл и глубоко вдохнула. Внутри всё ещё дрожало после вальса.
— Сара! — вдруг запыханная прибежала Киара, чуть не споткнувшись о ступеньку.
— Что случилось? — я обернулась, сердце ёкнуло.
— Ты... Ты! — она хватала ртом воздух, но улыбалась во всё лицо.
— Киара, что?! — я уже начала волноваться. — Ты меня пугаешь.
— Ты стала королевой бала! — выпалила она. — А Маттео — королём!
— Что? — я не поняла. — В смысле?
— Ну, я вас записала в список конкурсантов на всякий случай, — она вытерла лоб тыльной стороной ладони, всё ещё тяжело дыша. — Потом, когда ты вышла на улицу, все начали голосовать, и у вас голосов оказалось больше всех!
— Ты... ты серьёзно? — я не верила своим ушам.
— Да! Иди скорее! Они ждут!
Киара схватила меня за руку и потащила обратно в зал. Я почти бежала за ней, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
Внутри горел свет, музыка стихла. Все взгляды были устремлены на сцену. На ней стояли ведущий и Маттео. Он выглядел не очень радостным.
— Итак, — объявил ведущий, когда я поднялась на сцену. — Королева бала — Сара Хадсон! Король — Маттео Хадсон!
Зал взорвался аплодисментами.
Мне надели корону — маленькую, изящную, с блестящими камнями. Она была лёгкой, но я чувствовала её вес. Маттео тоже надели корону. Он стоял рядом.
Музыка стихла. Ведущий повернулся ко мне, улыбнулся и протянул микрофон.
— Слова благодарности? — спросил он, и весь зал затих в ожидании.
Я взяла микрофон. Руки слегка дрожали, но я держалась.
— Я хочу поблагодарить Маттео, — начала я, и голос мой дрогнул. — Не знаю, для меня это очень неожиданно. Я не собиралась нигде участвовать, не собиралась танцевать, не готовилась. А он взял меня за руку и повёл.
Я замолчала на секунду, проглатывая ком в горле.
— Я хочу поблагодарить его не только за танец, — продолжала я. — За всё остальное. Даже если мы много ссорились, даже если первое время он меня на дух не переносил... он сделал для меня столько хорошего, что я не смогу перечислить и за час. Он помогает так, что благодаря ему я в безопасности. Он не говорит об этом, не требует благодарности. Он просто делает.
В зале было тихо.
— Я хочу сказать спасибо своей подруге Киаре, — я посмотрела на неё. — Которая никогда меня не бросит. Ни в трудные, ни в счастливые периоды. Даже когда я сама готова была себя бросить. В список конкурсантов меня записала именно она, без неё я бы стояла сейчас в стороне и просто хлопала. Она верит в меня всегда больше, чем я сама.
Подруга улыбнулась, и я увидела, как блестят её глаза.
— А ещё Райан, — я перевела взгляд на него. — Он принял меня в семью самым первым. Когда Маттео ещё не хотел меня замечать, когда всё только начиналось и было непонятно, кто я и зачем здесь, Райан просто сел рядом и пошутил. Его чувство юмора, думаю, никто не переплюнет — он может разрядить любую обстановку, даже если мир рушится. Он поддерживал меня в трудные минуты, иногда молча, иногда — дурацкой шуткой. И я ему за это очень благодарна.
Я перевела дыхание, сжала микрофон крепче.
— Мне эта корона не важна так, как они, — сказала я, и голос дрогнул. — Потому что корону можно снять, а людей, которые стали тебе родными, — нельзя. Я не заслужила эту корону, я не готовилась, не репетировала, не хотела быть в центре внимания. Но я заслужила их. Их доверие, их заботу, их глупые шутки и ночные разговоры. И если эта корона — просто повод сказать им спасибо, то пусть она будет.
Я опустила микрофон. В зале было тихо. А потом раздался гром аплодисментов — не вежливых, не дежурных, а настоящих, идущих от сердца.

Спустя час бал закончился. Огни стали мягче, музыка стихла, и на сцену снова вышла мисс Маргарет — строгая, но с лёгкой улыбкой, которую я редко видела на её лице.
— Поздравляю вас с завершением этого прекрасного дня, — сказала она в микрофон. — Я была рада увидеть каждого из вас в этот вечер. А теперь — вы все дружно поедете в коттедж веселиться. Учителя оставят вас в покое.
Она сделала паузу и усмехнулась. В зале повисла тишина на секунду — а потом грянул взрыв.
— Ура! — закричали все хором, захлопали, кто-то засвистел, кто-то закричал так, что заложило уши.
— Тишина! — Мисс Маргарет подняла руку. — Но помните: если я узнаю, что кто-то разбил машину, поджёг коттедж или довёл полицию до нервного срыва, вы будете иметь дело со мной. А я, как вы знаете, не шучу.
Она улыбнулась — по-настоящему, и махнула рукой.
— Счастливого пути. И пусть утро встретит вас с улыбкой, а не с похмелья.
Зал снова взорвался аплодисментами, а ученики начали высыпать на улицу, обсуждая, кто с кем едет и кто что взял из выпивки.
— Ну что, королева? — Киара подскочила ко мне, сияющая. — Поехали с нами.
— С вами? — я подняла бровь.
— С нами, — Райан обнял её за плечи. — Ты с нами. Без вариантов.
— А Маттео?
— Маттео тоже, — сказал он. — Он уже в машине.
— А он вообще хочет ехать?
— Он хочет спать, — усмехнулся Райан. — Но это не важно. Ему полезно иногда быть с людьми.
Мы вышли на парковку. Маттео уже сидел в своей машине, мрачный. По нему было видно, что он устал.
— Садитесь, — бросил он. — Только не пойте.
— А мы и не собирались, — сказала Киара, садясь на заднее сиденье.
— Ой ли, — ответил Маттео.
— Я буду петь, — объявил Райан, плюхаясь рядом с Киарой.
— Выйди.
— Не выйду.
Машина тронулась. Маттео включил песню.
Райан открыл рот, но Маттео его заткнул.
— Ты знаешь слова? — спросил Маттео.
— Нет, — ответил Райан.
— Тогда молчи.
— Буду мычать.
Все посмеялись.