Элита.

Я пришла домой поздно. Ночь уже давно вступила в свои права, когда я повернула ключ в замке и толкнула дверь. Тишина. И вдруг — свет. Мягкий, тёплый, разноцветный.
Я замерла на пороге.
По всему дому были развешаны воздушные шары — золотые, розовые, белые. И огромный шар с цифрой «семь». Ленты струились с перил лестницы, на стенах висели гирлянды, на столике в прихожей стояла огромная коробка, перевязанная бантом. Дом был очень красиво украшен — словно готовился к празднику из тех, что показывают в фильмах.
— По какому поводу праздник? — спросила я, скидывая куртку.
— Завтра у Тианы день рождения, — ответил Ричард. — Решили украсить дом, пока она спит.
— Ого, — я огляделась. — Круто.
— Надеюсь, она удивится, — мама зевнула. — Мы почти всё сделали, осталось только...
— Завтра, — перебил Ричард, накрывая её руку своей. — Всё успеем.
— Где братья? — спросил Ричард, садясь на диван
— Не знаю.
— С тобой всё в порядке? — спросила мама, глядя на меня поверх кружки.
— Абсолютно, — ответила я. Улыбнулась. Встала. — Пойду, приму душ. Кстати, где девочки?
— Сказали, что поедут к брату Эшли.
— Хорошо.
Поднялась наверх. Прошла мимо комнаты Тианы — дверь приоткрыта, девочка спала, разметавшись на кровати. На стене рядом с её дверью висела бумажная гирлянда с её именем. Я улыбнулась и пошла к себе.
Душ смыл усталость. Я стояла под горячей водой, закрыв глаза, и думала обо всем на свете.
Я выключила воду, вытерлась, надела пижаму. Легла в кровать.
Я опять проснулась от шагов. Тех самых — медленных, крадущихся, от которых кровь стынет в жилах. Дом спал, часы показывали половину третьего, а я лежала не дыша, вцепившись в край одеяла. Опять те же тени. Я даже думать об этом забыла, столько всего случилось, — но они вернулись. Что опять происходит?
Тени скользнули под дверью — мягкие, бесшумные. Я вскочила с кровати, на цыпочках подошла к двери, прижалась ухом к холодному дереву. Шаги. Не на лестнице — в коридоре. Кто-то ходил по второму этажу. Несколько человек. Я слышала приглушённые голоса — женские? Мужские? Не разобрать.
Пульс стучал в висках.
Я заперла дверь, села на пол, прислонилась спиной к стене. Сжала в руке пистолет — тот, что всегда лежал в тумбочке.
Шаги приблизились к моей двери. Замерли.
Я затаила дыхание.
Ручка дёрнулась — заперто. Тишина. Потом — шёпот. Не разобрать слов. И шаги удалились.
Я сидела так, не знаю, сколько. Может, час. Может, несколько минут.
Я не спала. Смотрела в потолок, сжимая пистолет и чувствуя, как страх понемногу отпускает.
Утром спросила у мамы:
— Ты ничего не слышала ночью?
— Нет, — удивилась она. — А что?
— Ничего, показалось.
Маттео и Райан сидели за завтраком, хмурые, молчаливые. Думаю они вернулись домой только из-за того, что сегодня день рождения Тианы.
За окном вставало солнце, Тиана бегала по дому с воздушными шарами.
— А куда мы сегодня поедем? У меня день рождения! — девочка влетела в кухню, растрёпанная, в пижаме, сжимая в руках воздушный шарик. Она кружилась, пока мама не поймала её и не усадила за стол.
— Сегодня будет большой банкет, — сказал Ричард, откладывая телефон. — В «Гранд Палас». Мы пригласили почти всех.
— Всех? — переспросил Райан, поднимая бровь.
— Всех, кто имеет значение, — уточнил Ричард.
— Ура! — Тиана захлопала в ладоши. — Я буду в платье! Как принцесса!
— Как королева, — поправил Ричард.
— А подарки?
— Будут.
— Много?
— Очень много, — мама улыбнулась.
Мы готовились с утра. Тиану наряжали в пышное розовое платье, с бантом и блёстками. Она крутилась перед зеркалом и пела. Я сидела на краю её кровати.
— Сара, ты будешь в красивом платье? — спросила Тиана, глядя на меня в отражении.
— Буду, — ответила я.
— Как у принцессы?
— Как у сестры принцессы, — улыбнулась я.
Мы поехали втроём — я, Райан, Тиана. Мама с Ричардом уже были в ресторане, встречали гостей.
Огромное заведение сверкало огнями. У входа толпились люди — в дорогих костюмах, вечерних платьях, с улыбками, которые ничего не значили. Детей было также очень много.
Тиана вышла из машины, и кто-то крикнул: «С днём рождения, маленькая Хадсон!» Она засияла.
Внутри было очень красиво. Столы с нежно-розовыми скатертями, живые цветы, сцена с микрофоном. Я села на своё место — между Райаном и пустым стулом. Для Маттео.
Он пришёл через полчаса.
Банкет шёл полным ходом. Тиана кружилась по залу в своём розовом платье, хватала всех за руки, приглашала танцевать. Маттео стоял у окна, но когда Тиана подбежала к нему, он опустился на корточки, поправил ей бант и улыбнулся.
— Ты самая красивая именинница, — сказал он.
— А ты самый лучший брат! — Тиана обняла его за шею, и он не отстранился.
Я смотрела на это и не могла не улыбаться.
Когда Тиана убежала к маме, Маттео выпрямился, и его взгляд скользнул по мне. Холодный. Пустой. Как будто я была частью декораций.
— Привет, — сказала я, подходя.
Он ничего не ответил. Просто отвернулся и начал разговаривать с каким-то гостем, стоящим рядом.
— Маттео.
— Что тебе? — бросил он, не глядя.
— Ничего. Просто...
— Вот и иди, — перебил он. — У нас тут не принято мешать деловым разговорам.
Гость рядом неловко кашлянул. Я почувствовала, как кровь прилила к лицу.
— Извините, — сказала я сухо и отошла.
Я ушла в сторону бара, заказала напиток. Стояла, сжимая стакан, и смотрела на Маттео, который уже смеялся с кем-то из знакомых.
— Да чтоб тебя, — прошептала я.
— Сара, иди сюда! — крикнула Тиана.
Я улыбнулась, подошла к ней.
— Что, принцесса?
— Ты будешь смотреть, как я открываю подарки?
— Конечно.
— А Маттео тоже будет?
— Не знаю. Попроси его.
Тиана убежала к Маттео, потянула за рукав.
— Брат, ты будешь смотреть мои подарки?
— Буду, малыш.
— И Сара тоже!
Он кивнул.
Тиана открывала подарки, визжала от восторга. Маттео стоял рядом, иногда комментировал, иногда улыбался. Я — чуть поодаль, наблюдала, как он с ней — заботливый, мягкий. Это было очень мило.
Подошла моя очередь. Я протянула Тиане маленькую бархатную коробочку, перевязанную белой лентой.
— Ой, что там? — глаза девочки загорелись.
— Открой.
Тиана дрожащими пальцами развязала ленту, открыла коробку и замерла. Внутри на белой подушечке лежал кулон в виде сердечка из белого золота с маленьким бриллиантом в центре. Не кричаще дорогой, но изящный. Настоящий. Взрослый.
— Сара... — прошептала Тиана. — Он настоящий?
— Настоящий, — улыбнулась я. — Чтобы ты помнила, что я тебя люблю. Даже когда вырастешь.
Тиана вытащила кулон, он сверкнул в свете люстры. Мама ахнула.
— Это слишком дорогой подарок, — тихо сказала мама.
— Нормальный, — ответила я. — Она заслужила.
Маттео молчал. Смотрел на кулон, потом на меня.
— Спасибо, Сара! — Тиана бросилась мне на шею. — Ты самая лучшая сестра!
— Люблю тебя, — шепнула я, обнимая её.
Тиана надела кулон поверх своего розового платья, кружилась перед зеркалом, счастливая. Я стояла рядом, улыбалась.
— Красивый кулон, — сказал Маттео.
— Спасибо.
— Я не тебе.
В этот момент хотелось его треснуть.
— Торт, — напомнила Тиана. — Мы ещё не ели торт!
— Будет тебе торт, — сказал Ричард. — Всему своё время.
— Но я хочу сейчас! — топнула ногой именинница.
— Тиана...
— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!
— Ладно, — сдался Ричард. — Выносите торт.
Свет пригасили. Заиграла музыка. Тиана захлопала в ладоши.
Огромный, трёхъярусный, в нежно-розовых тонах, украшенный сахарными цветами и золотыми звёздочками. Свечи горели ярко, освещая счастливое лицо Тианы, которая подпрыгивала на месте, не в силах сдержать восторг. Гости зааплодировали, кто-то начал напевать «Happy Birthday to you».
— Загадывай желание! — крикнул Райан.
Тиана закрыла глаза, крепко сжала кулачки, прошептала что-то себе под нос и задула свечи. Все захлопали.
— С днём рождения, принцесса, — сказал Маттео, поднял Тиану на руки и закружил. Она расхохоталась, запрокинув голову, розовое платье раздувалось колоколом, кулон в виде сердечка подпрыгивал на груди. Она была очень счастлива — по-настоящему, по-детски, беззаботно.
— Я тебя очень люблю, брат, — сказала она, обхватила его за шею и поцеловала в щеку. Громко, с присвистом.
Маттео улыбался. Своей редкой, настоящей улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.
— А я обиделся, принцесса, — развёл руками Райан, изображая трагедию. — Меня не целуют, меня не поздравляют, меня не поднимают на ручки.
Тиана посмотрела на него с хитрым прищуром.
— Эх, прости, — вздохнула она. — Такова жизнь.
Райан вопросительно посмотрел. Потом засмеялся.
— Кто тебя этому научил?
— Сама, — гордо сказала Тиана.
Потом началась резка торта. Тиана, как королева, указывала, кому какой кусок. Родителям — с цветочками. Райану — с шоколадной крошкой. Маттео — с ягодами.
— А Саре — с сердечком! — провозгласила она, указывая на фигурку из крема в центре верхнего яруса.
Я улыбнулась.
Стояла у окна, сжимая пустую тарелку, и смотрела, как веселятся гости.
Потом ко мне подошла Тиана.
— Сара, а почему ты не танцуешь?
— Устала немного.
— А почему ты не с Маттео?
— А почему я должна быть с Маттео?
— Потому что он всё время на тебя смотрит, — сказала она просто.
Я замерла.
— Что?
— Он всё время на тебя смотрит, — повторила Тиана. — Когда ты не видишь.
Я не успела ответить — Тиану позвали родители. Она убежала, сверкая розовым платьем и моим кулоном на шее.
— Уверена. Смотрит и проклинает, — пробубнила себе под нос.

Вдруг произошло то, чего я вообще не ожидала.
Музыка играла, гости смеялись, Тиана кружилась в танце с Ричардом.
Двери зала распахнулись.
Я подняла голову — и мир остановился.
В проёме стояли трое.
Джош. Мой брат. В чёрном костюме, с красивой стрижкой и серьёзным лицом. Рядом с ним — Джордан. Моя испанская любовь, которую я почти похоронила в памяти. Светлая рубашка, тёмные джинсы, лёгкая щетина. И улыбка — та самая, от которой у меня когда-то подкашивались колени.
А между ними — он. Мой отец.
Тот, кто звонил по ночам. Тот, кто обещал приехать, но никогда не приезжал. Тот, кого я видела на экране телефона, а не вживую.
Живой. Настоящий. Здесь.
— Что? — выдохнула я.
Бокал выпал из рук, разбился о паркет, но я не слышала.
— Папа? — прошептала я.
Он сделал шаг. Потом второй.
— Здравствуй, дочка, — сказал он. Голос дрожал, но он улыбался.
Я не могла сделать и шагу. Мир остановился. Слёзы нахлынули от боли и тоски — столько месяцев разлуки, столько ночей, когда я плакала в подушку, сжимая телефон, столько раз, когда я хотела просто услышать его голос.
Я побежала к нему.
Не шла — бежала, расталкивая гостей, не глядя по сторонам, не слыша ничьих голосов. Бросилась на шею, вцепилась в его пиджак, боясь, что он исчезнет, что это сон, что он растает, как утренний туман.
— Папа, — прошептала я, уткнувшись ему в плечо. — Папа...
— Тише, дочка, — он обнял меня, крепко, по-настоящему. — Я здесь. Я с тобой.
Я рыдала. Не скрывая, не стесняясь. Слёзы текли по щекам, размазывали тушь, падали на его пиджак. Он гладил меня по голове, как в детстве, и что-то шептал — тихо, неразборчиво, но мне было всё равно. Главное — он был рядом.
— Ты приехал, — всхлипнула я. — Ты правда приехал.
Я отстранилась, посмотрела на него. На его лицо, которое так изменилось за эти годы. Но глаза — те же. Мои.
— Ты старше стал, — сказала я.
— А ты выросла, — ответил он.
Из-за его спины выглянул Джордан. Улыбался, смущённо, как тогда, в Испании, когда мы только начинали встречаться.
— Привет, — сказал он.
— Привет, — ответила я, но мне было на него все равно.
— Я скучал, — сказал он.
Я не ответила.
Джош подошёл с другой стороны, обнял нас обоих, коротко, по-мужски, но я почувствовала — он тоже скучал. Он тоже волновался.
— Вы сговорились, что ли? — спросила я сквозь слёзы.
— Ага, — усмехнулся Джош. — Решили устроить тебе сюрприз.
— Устроили, — выдохнула я.
Я оглянулась на зал. Гости замерли, смотрели. Мама стояла бледная, прижав руку к груди. Ричард — с каменным лицом.
— Сара, — сказал отец тихо. — Мы ненадолго. Но я хотел тебя увидеть. И поздравить малышку.
— Спасибо, — прошептала я. — Спасибо, что приехали.
Я обняла его ещё раз. Крепко-крепко. И не хотела отпускать.
В зале заиграла музыка. Гости зашевелились, зашептались. Тиана подбежала, потянула отца за рукав.
— Ты настоящий папа Сары?
— Настоящий, — ответил он, опускаясь на корточки.
— А где ты живёшь?
— Далеко.
— А почему ты не живёшь с нами?
Он посмотрел на маму. Мама отвела глаза.
— Так сложилось, — сказал он.
— Жалко, — вздохнула Тиана. — Ты мне понравился.
Отец улыбнулся.
— Ты мне тоже.
Джордан подошёл ближе, взял меня за руку.
— Ты хорошо выглядишь, — сказал он.
— Врун, — ответила я. — Я плачу.
— И всё равно красивая.
Не знаю почему, но я будто отталкивалась от него.
Я подошла к отцу и заново обняла. Не выпускала его из рук, прижималась щекой к его плечу, чувствуя знакомый с детства запах — кожа, табак и что-то ещё, что я не могла назвать, но тело помнило. Я не хотела отпускать. Не могла. Я не видела его несколько лет — только по видео, по коротким звонкам, когда он говорил: «Всё будет хорошо, дочка». А я не верила.
Я не смогу больше без него. Не вывезу.
— Тише, тише, — шептал он, гладя меня по спине. — Я здесь. Я никуда не уйду.
— Обещаешь? — спросила я, не поднимая головы.
— Обещаю.
— Не разбивай обещания.
— Не разобью.
Пока праздник шёл своим чередом, я сидела все три часа и разговаривала с ним. Мы устроились в креслах в углу зала, подальше от танцующих и смеющихся гостей, и говорили. Обо всём. О том, что было — и о том, что не сбылось.
Он рассказывал про свою жизнь — про работу, про то, как скучал, про то, как боялся, что я его забуду. Я слушала, сжимая его руку, и не перебивала. Я так давно не слышала его голос без помех и эха телефонной трубки. Так давно не видела его жестов, не замечала, как он улыбается краешком губ, когда говорит о чём-то грустном.
— Думал, ты не захочешь меня видеть, — сказал он.
— Почему?
— Мать наверняка много чего рассказала.
— Она мало что рассказывала, — ответила я честно. — Я сама многое поняла.
Он замолчал. Я видела, как тяжело ему говорить.
— Я не бросил вас, Сара. Я ушёл, потому что...

— Я знаю, — перебила я. — Знаю все.
— Откуда?
— Я уже не маленькая, папа. Я многое узнала.
Он посмотрел на меня долгим взглядом — тем самым, от которого в детстве мне становилось одновременно страшно и спокойно.
— Ты выросла, — повторил он.
— Ты уже говорил.
— Повторю ещё раз.
Я улыбнулась.
— Ты останешься? — спросила я.
— Ненадолго.
— Ненадолго — это сколько?
— Неделя. Может, две.
— А потом?
— А потом мы придумаем, как быть дальше.
Я кивнула. Этого было достаточно.
Джордан подходил несколько раз — приносил нам напитки, тихо садился рядом, но не мешал. Только смотрел на меня с той теплотой, которую я помнила. Джош стоял у колонны, разговаривал с кем-то из гостей.
Тиана прибегала каждые полчаса — проверяла, не устала ли я, не нужно ли чего. А потом снова убегала.
— Какая она у вас, — улыбнулся отец.
— Умная. И очень добрая.
— Ты на неё похожа.
— На неё?
— На себя в её возрасте.
Я засмеялась.
Гости расходились. Тиана уснула на плече у Ричарда. Мама стояла у выхода, провожала последних.
Я не хотела, чтобы этот вечер заканчивался.
— Ты чего загрустила? — спросил отец.
— Не хочу, чтобы ты уезжал.
— Я ещё здесь.
— Знаю. Но скоро...
Он обнял меня.
Мы встали, подошли к выходу. Мама смотрела на отца с каким-то странным выражением — не злость, не любовь, а что-то среднее. Боль.
— Здравствуй, Изабелла, — сказал он.
— Здравствуй, — ответила она.
Они не обнялись. Не пожали руки. Просто посмотрели друг на друга.
— Ты хорошо выглядишь, — сказал он.
— Ты тоже, — ответила она.
Ричард стоял рядом, держал спящую Тиану на руках.
— Мы поедем, — сказал отец. — Завтра увидимся.
— Куда вы? — спросила я.
— В отель. Не волнуйся, я позвоню.

Утро началось с того, что Тиана влетела в мою комнату с криком «Сара, вставай, папа приехал!». Я не сразу поняла, о ком речь — о своём или о Ричарде. Сердце пропустило удар, прежде чем в голове щёлкнуло: мой. Мой папа. Вчерашний вечер не был сном.
Тиана уже стояла у кровати в пижаме, растрёпанная, с кулоном на шее — не сняла его даже на ночь.
— Твой папа внизу пьёт кофе с моим папой! — сообщила она таким тоном, будто это было событие вселенского масштаба.
Я села, провела рукой по лицу.
— Оба?
— Оба! — Тиана кивнула. — Они разговаривают. Вежливо. Мама волнуется, велела мне позвать тебя.
Я спустилась вниз, чувствуя, как внутри всё переворачивается. На кухне за столом сидели Ричард и мой отец.
— Доброе утро, — сказала я.
Отец повернулся, улыбнулся. Тепло, по-родному. Ричард кивнул.
— Садись, — сказал отец. — Мы как раз обсуждали планы на день.
— Планы?
— Планы? — спросил отец, отодвигая пустую чашку из-под кофе. — Хочу провести с тобой один день. Ты не против? И конечно Джош и Джордан. — Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что у меня защемило в груди.
— Не против конечно! — ответила я, чувствуя, как внутри всё разливается радостью. — Я так давно этого хотела.
Джордан засмеялся, толкнул меня плечом.
— Ты даже не спросила, куда мы поедем.
— Мне всё равно, — ответила я честно. — Лишь бы вместе.
Джош закатил глаза, но я видела — он тоже улыбается.
— Тогда не теряем времени, — отец встал, протянул мне руку. — Поехали.
Мы вышли из дома. Солнце уже поднялось выше, город просыпался, машины сигналили в пробках, люди спешили по своим делам.
— Куда едем? — спросил Джордан, когда мы сели в машину.
— Сначала позавтракаем по-настоящему, — сказал отец. — В том месте, где подают самые лучшие блинчики в городе. Я узнавал.
— Ты узнавал? — удивилась я.
— А ты думала, я просто так приехал? — он подмигнул. — Я готовился.
Мы поехали через весь город. Я сидела на заднем сиденье, между отцом и Джорданом. Завтрак был в маленьком кафе на окраине города, где пахло ванилью и свежим хлебом. Мы заказали гору блинчиков, кофе, соки. Джош пытался поймать официантку — без успеха. Джордан фотографировал всё подряд. Отец рассказывал какую-то историю из своей молодости. Я смеялась от души.
— Пап, а ты помнишь, как учил меня кататься на велосипеде? — спросила я.
— Помню. Ты упала в куст роз и орала так, что соседи вызвали полицию.
— Неправда!
— Правда, — подтвердил Джош. — Я был свидетелем.
Я засмеялась.
— Вы сговорились.
— Нет, просто у нас память не как у рыбки.
После завтрака мы поехали в парк. Гуляли по аллеям, кормили уток, фотографировались на фоне старых деревьев. Джош купил мне мороженое — как в детстве. Джордан снимал нас на видео, а потом прокрутил, и мы все смотрели, как я смеюсь, как отец обнимает меня, как Джош делает дурацкие рожицы.
— Это лучший день, — сказала я.
— Ещё не вечер, — ответил отец.
Мы гуляли по набережной. Джордан шёл рядом, его рука касалась моей — случайно или специально, я не знала. Раньше я бы переплела пальцы, сжала ладонь, улыбнулась. Сейчас я сделала вид, что не заметила. Просто убрала руки в карманы куртки.
— Холодно? — спросил он.
— Да, — ответила я.
Он хотел обнять меня за плечи — я шагнула в сторону, поправила сумку. Как будто не специально. Как будто просто так вышло.
Отец с Джошем шли впереди, о чём-то спорили, смеялись. Джордан замедлил шаг, пропуская меня вперёд. Я не остановилась. Продолжила идти, не оглядываясь.
— Сара, — позвал он.
— Ммм? — я обернулась, но не приблизилась.
— Ты сегодня какая-то отстранённая.
— Просто задумалась.
— О чём?
— О разном.
Он подошёл ближе — я не отступила, но и не шагнула навстречу. Стояла, смотрела на него, и внутри было пусто. Не больно. Не холодно. Просто — никак.
За обедом он пододвинул мне тарелку с пастой — я поблагодарила, но есть почти не стала. Он спросил, не нравится ли. Я сказала, что просто не голодна. Раньше я бы съела всё и попросила добавки.
В машине он пытался взять меня за руку — я достала телефон, начала листать ленту. Ничего важного, просто чтобы занять руки.
— Ты всё время в телефоне, — заметил он.
— Много дел, — ответила я.
Он не поверил, но не стал спрашивать.
Вечером, когда они уезжали, Джордан обнял меня. Я не отстранилась, но и не прижалась в ответ. Просто стояла, чувствуя его тепло, но не согреваясь.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Хорошего вечера, — ответила я и улыбнулась. Улыбка была вежливой.
Он смотрел на меня секунду, потом кивнул, сел в машину.
Я стояла у ворот, смотрела, как тают огни, и чувствовала облегчение. Не потому, что он уехал. А потому, что не нужно было притворяться. Хотя бы несколько часов.
Дома я поднялась к себе, села на кровать.
— Я его не люблю, — сказала я вслух. — Не так, как раньше. И не знаю, как теперь.
Я легла, уставилась в потолок.
Джордан был хорошим. Добрым. Верным. Он прилетел через океан, чтобы быть со мной. А я не могла заставить себя чувствовать то, что чувствовала раньше.