Элита.

Райана выписали через четыре недели. Он вышел из больницы бледный, похудевший, опираясь на трость, но живой. Мама держала Тиану за руку — девочка плакала от счастья, уткнувшись в плечо брата.
— Домой, — сказал Райан, глядя на небо.
— Домой, — ответил Маттео.
Дорога была тихой. Все молчали. Каждый думал о своём.
В доме всё стояло на своих местах. Диваны, столы, цветы на подоконниках.
— Я в комнату Тианы, соскучился по ней, — сказал Райан и, опираясь на стену, медленно поднялся наверх.
Маттео пошёл за ним.
Мама ушла на кухню готовить ужин. Ричард — в кабинет, разбирать накопившиеся дела. Тиана побежала показывать братьям свои новые рисунки.
Я пошла в свою комнату. Начала читать книгу.
— Дочка, можно?
Мама.
Я отложила книгу.
— Да.
Она вошла — вся в чёрном, в деловом костюме, с солнечными очками на носу. Волосы собраны в строгий пучок. Выглядела так, будто собралась на переговоры или отдавать приказ.
— Нам нужно поговорить.
— Говори.
Мама закрыла дверь, села напротив. Сняла очки.
— Я знала обо всём, — сказала она. — Про мафию. Про дела, в которые замешан твой отчим. Я сама состою во главе Элиты, дочка.
Я замерла. Сначала не все переварила, затем когда дошло я с ума чуть не сошла.
— Что?!
— Три года назад я устроилась в компанию айтишником, — продолжала она. Голос чёткий, по факту. — Помнишь, у меня была командировка? На ней я познакомилась с семьёй Хадсонов. Точнее с Эрикой и Ричардом.
— А потом? — спросила я. В горле пересохло.
Мама посмотрела мне прямо в глаза.
— А до этого я работала агентом в ФБР.
Я перестала дышать.
— Что?
— Пятнадцать лет под прикрытием. Разные семьи, разные дела. Последнее задание — внедриться в Элиту. Взорвать её изнутри. — Она говорила спокойно, будто рассказывала, как сварить суп. — Я должна была выйти на Ричарда. На совет. На всех, кто держит этот город в страхе. Но я совершила ошибку. Я влюбилась.
— В Ричарда? — голос не слушался.
— Да.
Я смотрела на мать и не узнавала её. Агент ФБР. Под прикрытием. Пятнадцать мать твою лет. Эта женщина, которая работала за копейки из последних сил, читала мне сказки на ночь, которая боялась пауков и плакала над грустными фильмами — была агентом.
— Ты... ты врала нам всю жизнь? — прошептала я.
— Я защищала вас, — ответила она. — Если бы кто-то узнал, что у агента есть дети — вас бы убили в первый же день. Я не могла рисковать.
— А отец? Он знает?
— Он тоже из ФБР. Мы вместе начинали. Но после того, как нас взяли в плен... После одного случая мы развелись.
— Ты же говорила, что он тебе изменил! Какой нахрен плен?!
— Прости доченька, я не могла сказать тебе правду.
Я сидела, сжимая руками край кровати, и чувствовала, как мир рушится окончательно.
— А Ричард? Он знает?
— Нет. И никогда не узнает. Если ты не скажешь.
Я подняла на неё глаза.
— Ты хочешь, чтобы я хранила твою тайну? Чтобы смотрела в глаза человеку, который спит с тобой, и молчала?
— Я хочу, чтобы ты жила, — ответила она. — Если правда выйдет наружу — нас убьют. Обеих. ФБР не простит мне, что я перешла на сторону мафии. Я уволилась. А Элита не простит, что я была агентом.
— Уйди, — сказала я. — Пожалуйста.
— Сара...
— Уйди, мама. Я не могу на тебя смотреть.
Она встала.
— Я люблю тебя. Помни это. Что бы ни случилось. Дверь закрылась.
Я осталась одна. Села на пол, прислонилась к стене.
Моя мать — агент ФБР. Моя мать — глава мафии. Двойной агент. Предательница всех, кого знала. И единственный человек, который мог меня защитить.
Я закрыла лицо руками.
— Господи, — прошептала я в темноту.
Я всю жизнь думала, что папа предал маму.

Спустя несколько дней.
Вдруг я услышала как Ричард зовет всех вниз. Громкий, властный — такой, после которого не спорят.
— Через пять минут чтобы все здесь стояли по росту.
Мы собрались в гостиной. Я, мама, Маттео, Райан, даже Тиана.
Ричард стоял у камина, заложив руки за спину. Выглядел как генерал перед боем — собранный, холодный, опасный. Мама села в кресло, сложила руки на коленях, не глядя на меня. Маттео прислонился к стене, Райан развалился на диване.
— Хватит с меня этого спектакля, — начал Ричард.
— Раз уж ты, Сара, уже все знаешь про Элиту, то можно не скрываться, верно?
Я кивнула.
— Отлично.
Он прошёлся по комнате, остановился напротив меня.
— С этого дня охрана будет везде. В школу тебя, девочка моя, будет отвозить водитель. Рядом всегда будет твой помощник, телохранитель, друг — называй как хочешь.
— Зачем?
— На нас идёт охота, — сказал Ричард, и в его голосе не было ни капли пафоса. Только факт. — На всю Элиту. Это ради вашей безопасности. Все уяснили? Это касается не только Сары.
Райан лежал с таким видом, будто обсуждали погоду.
— Нахрена мне охрана? — спросил Райан.
— Будет тебя с ложечки кормить, — усмехнулся Маттео.
Райан метнул в него взгляд, но Маттео даже не моргнул.
— Это не шутки, — Ричард повысил голос. — Вы не понимаете? Вас могут убить в любой момент. Да хоть сегодня. Райан, ты прошел через это сам. Ты до сих пор не понимаешь всю серьезность ситуации?
Райан фыркнул, откинулся на спинку дивана.
— Носите с собой стволы, — рявкнул Ричард. — Наконец уже, в конце концов.
— Стволы? — переспросила я. Голос прозвучал выше, чем хотелось.
Ричард посмотрел на меня — спокойно, даже с лёгким удивлением.
— Так реагируешь, будто никогда не держала в руке.
Я открыла рот, но не успела ответить.
— Ты же учил сестру стрелять, верно, Маттео? — спросил Ричард, не отводя от меня взгляда.
Маттео медленно поднял голову.
— Было дело. Да и она сама неплохо умела.
Пока Райан был в больнице, Маттео учил меня стрелять. Я и сама умела, т.к отец меня учил раньше.
Ричард усмехнулся.
— Ещё лучше.
— Вы вообще меня спросить не хотите? — выдавила я.
Все посмотрели на меня.
— О чём? — спросил Ричард.
— О том, хочу ли я, чтобы за мной таскался какой то человек.
Ричард сделал паузу.
— Ваша безопасность не обсуждается, — сказал он. — Всё остальное — потом.
Он вышел из комнаты, жестом пригласив маму за собой. Дверь закрылась. Мы остались втроём.
— Поздравляю, — сказал Райан, не двигаясь с места. — Ты теперь под охраной. Как важная шишка, — посмеялся он.
— Заткнись, — бросил Маттео.
— А что? Хочешь, чтобы она мою судьбу повторила?
— Я сказал, заткнись.
Райан пожал плечами.
— Ладно, раз уж мне здесь не рады, то пожалуй пойду.
Я осталась наедине с Маттео.
Он подошёл к окну, встал спиной.
— Ты знал? — спросила я. — Про охоту? Про нападение на Райана? Точнее на Ричарда.
— Узнал. Помочь не успел.

На следующий день я познакомилась с человеком, который будет теперь со мной везде.
Высокий, подтянутый, с темными кудрявыми волосами и внимательными глазами. Одет просто — чёрная куртка, джинсы, но чувствовалось: он не из простых. Мне выдали оружие — маленький, удобный пистолет, который легко спрятать. Я положила его в сумку, на самое дно. Привыкать к этому предстояло заново.
— Извините, я не запомнила, как вас зовут? — спросила я.
— Рэйф. Можешь обращаться на ты.
— Хорошо.
Он говорил коротко, но без той ледяной отстранённости, к которой я привыкла у Маттео.
В школе.
Я как обычно сидела на алгебре. Уж слишком много её в расписании, жуть.
— Мисс Хадсон, прошу к доске.
Да, мне уже поменяли фамилию. Теперь я не Хантер, а Хадсон. У меня почти ничего не осталось от отца. Только звонки раз в неделю и воспоминания. Так нечестно.
Я не привыкла к новой фамилии, поэтому сидела и не поняла, что обращаются ко мне.
— Сара! К доске быстро!
— Я? — удивилась я, оглядываясь.
— Нет, Райан, — съязвила учительница.
— А, ладно, — я продолжила сидеть на месте.
— Ты издеваешься надо мной?
— Почему?
— Либо ты сейчас выходишь к доске, либо ставлю два.
— Хорошо-хорошо, иду.
Я вышла к доске. Там был огромный пример, который я никак не понимала.
Цифры, скобки, степени — всё слилось в один страшный знак вопроса.
— Ну? Ты долго будешь стоять?
— Сейчас, подождите, — я пыталась потянуть время, но мыслей не было. Совсем.
— Мои нервы на исходе, мисс Хадсон, — учительница постучала указкой по столу. — Райан, к доске быстро!
— За что?! — Райан поднял голову от телефона.
— За всё хорошее.
Тот цокнул, встал, не спеша подошёл ко мне. По его лицу было понятно: он понимает в этом примере ещё меньше, чем я. Учительница, которая смотрела на нас с таким видом, будто мы лично обидели её семью.
— Ну? — спросила она. — Кто из вас двоих решит этот пример или мне вызвать кого-то ещё?
Райан взял мел. Написал пару цифр. Замер.
— Может, вызовете Маттео? — предложил он. — Он у нас отличник.
— Маттео сейчас нет, не видишь? И когда это он успел стать отличником? — отрезала учительница.
— Жаль, — вздохнул Райан.
Я чуть не рассмеялась. Вовремя прикусила губу.
Мы простояли у доски ещё пять минут. Молча. Я смотрела на пример, Райан — на меня.
— Садитесь, — сказала она наконец. — Два. Обоим.
— За что? — возмутился Райан.
— Даже не знаю.
Я села за парту, уткнулась в тетрадь и подумала, что в мире мафии всё было понятнее, чем этот чёртов пример.
Рэйф ждал меня в коридоре после урока.
— Скучал? — спросила я.
— У тебя на уроке было страшнее, чем на полигоне, — ответил он без улыбки.
Я не поняла, шутит он или нет.
Маттео ждал у выхода. Кивнул Рэйфу, как старому знакомому. Они не сказали друг другу ни слова. Только обменялись взглядами — быстрыми, понимающими.
— Ну как? — спросил Маттео, когда мы шли к машине.
— Два, — сказала я.
— По алгебре?
— По жизни.
Он усмехнулся. Негромко, даже тепло.
— Привыкай.

Спустя час, когда я вернулась домой, в гостиной стоял запах стали и пороха. Куча оружия на столе — автоматы, глушители, ножи. Люди в черном, молчаливые, как могилы. Увидев меня, никто не дрогнул. Они вышли из дома единой тенью, даже не взглянув в мою сторону.
Я выскользнула следом.
— Что ты задумал? — спросила я. Голос не дрожал.
Ричард обернулся. У него во взгляде был лед, который бывает только у тех, кто уже кого-то похоронил.
— Они хотели убить мою семью в мой свадебный день, — сказал он тихо, почти шепотом. — Они стреляли в моего сына. Думаешь, я это оставлю просто так?
Маттео стоял рядом, скрестив руки.
— Мы ждали, пока Райан придёт в себя, — сказал Маттео. И усмехнулся — той усмешкой, после которой люди умирают. — Он вернулся с того света. Ждать больше нечего.
— Что вы собираетесь делать?
Ричард посмотрел на меня. Секунду. Две. И ничего не ответил. Это был не тест. Это было прощание с той Сарой, которая была вчера.
— Ты с нами? — спросил Маттео.
— С вами, — выдохнула я.
Через час мы стояли в подземном гараже особняка. Пять черных внедорожников с тонировкой в ноль. Люди — все в бронежилетах, с идеальной выправкой. Пистолеты с глушителями, автоматы взведены, в багажниках — гранаты.
Маттео был в черной рубашке, черных джинсах и ботинках с тяжелыми подошвами. Он выглядел не как киллер из фильма. Он выглядел как судья, который не выносит оправдательных приговоров. Холодный, опасный, красивый — да. Но главное: он улыбался. Эту улыбку я боялась больше всего.
Ричард — в строгом костюме, при галстуке, с золотыми часами. Он не выглядел как бандит. Он выглядел как человек, который может одним звонком стереть с карты целый район.
Рэйф стоял у машины, не протирая пистолет — он уже был чист. Смотрел на него, как на живое существо.
— Надень это, — сказал Маттео, протягивая чёрную кожаную куртку. Тяжелую, с нашивкой бронепластин.
— Зачем?
— Чтобы когда выстрелят — ты упала не мертвой, а просто с синяком.
Я надела куртку, не спрашивая больше.
— Нет, хватит. Ты останешься здесь, — сказал Ричард. Не попросил. Сказал.
— Нет, — сказала я.
— Сара.
— Я сказала — нет. Если ты меня оставишь — я приеду следом на такси. Так понятнее?
Ричард посмотрел на Маттео. Тот пожал плечами.
— Она упрямая, — сказал он.
— Хорошо, — сдался Ричард. — Но делаешь, что я говорю. Без вопросов. Если я скажу «ползи» — ты ползешь. Если скажу «стреляй» — ты стреляешь, не думая. Иначе я пристрелю тебя сам.
— Без вопросов, — ответила я.

Первая цель

Мы остановились у частного дома в пригороде. Дорогой, с бассейном, пальмами, охраной у ворот. Свет горел в трех окнах. Двое у входа с автоматами.
— Это не склад, — сказал Маттео. — Это дом человека, который лично выбирал стрелков на свадьбу. Он не будет говорить. Поэтому говорить буду я.
— Что мы сделаем?
— Сначала спросим, — усмехнулся он. — Потом — напомним, по какой причине люди нас уважают.
Он вышел из машины без оружия в руках. Рэйф — следом, сжимая нож в рукаве. Я — за ними. С нами было еще человек восемь.
Охрана у ворот заметила нас, но не успела ничего сделать — Рэйф пырнул первого прежде, чем тот коснулся кнопки рации. Не смертельно. Второй замер, когда лезвие уперлось ему в глаз.
— Тихо, — сказал Рэйф. — Покажешь, где спальня хозяина, — уйдешь с двумя руками.
Внутри пахло дорогим табаком и кровью — здесь уже кого-то пытали до нас. Хозяин сидел в кресле, бледный, с перевязанной рукой. Знал, что мы придем. И все равно не уехал.
— Доброй ночи, — сказал Ричард, входя в гостиную. Он снял пиджак, закатал рукава. — Вы знаете, зачем мы пришли.
— Знаю, — ответил тот. Голос не дрожал. Профессионал. — Но я ничего не скажу.
Ричард кивнул Маттео. Тот выстрелил. В левое колено хозяина.
Человек закричал — недолго. Маттео наступил ему на горло.
— Следующий выстрел — в правое, — сказал Ричард спокойно, как о погоде. — Потом — в локти. Потом — в плечи. Ты истечешь кровью за три часа. Умрешь на этом кресле. Никто не придет. А мы все равно найдем Хакана. Вопрос только в том, сколько боли ты готов впитать ради человека, который тебя сдал.
Хозяин назвал адрес. Склад на окраине. Встреча в час ночи. И сказал кодовое слово — без него Хакан не откроет дверь.
— Благодарю, вы свободны,— сказал Ричард.
— Что? — не понял тот.
Маттео выстрелил. В правое колено. Человек закричал опять.
— Вы свободны, — повторил Ричард. — Но если я узнаю, что вы дали ложный адрес — мы вернемся с плоскогубцами. И тогда колени покажутся вам приятным воспоминанием.
Мы вышли. Я не отвела взгляда ни разу. Раньше меня бы вырвало. Сейчас — только кулаки сжались крепче.

Склад оказался заброшенным ангаром в промзоне. Ни одного фонаря. Только прожекторы внутри. Голоса — человек пятнадцать. Звук взводимых затворов.
— Их четырнадцать, — сказал Рэйф, вернувшись из тьмы с окровавленным ножом — снял часового без звука. — Автоматы, два пулемета на вышках. И один тяжелый — с гранатометом.
— У нас — тоже, — ответил Ричард. И расстегнул кобуру.
План был не простым. План был жестоким: зайти через крышу, с двух флангов, отрезать свет. В темноте мы знали каждый угол. Они — нет. Взять не меньше трех языков. Остальных — уничтожить. Без пленных.
— Убить, — сказал Ричард холодно. — Каждого, кто возьмет в руки оружие. Мне не нужны их слова. Мне нужна тишина.
Маттео кивнул. Я сжимала в руке пистолет — тот самый, которому он меня учил. С глушителем. С полным магазином. И с мыслью: если я сейчас замешкаюсь — умрут не только они.
— Ты готова? — спросил он тихо.
— Готова, — ответила я.
— Молодец.
Признаюсь, внутри у меня все дрожало. Я никогда не видела людей, которые убивают на моих глазах. Мне было страшно.
Мы зашли. Рэйф вырубил рубильник — ангар погрузился в черноту. Только выстрелы, крики, хруст костей. Маттео двигался как призрак — три выстрела, две тени упали, он уже в другом конце зала. Ричард работал короткими очередями — профессионально, без эмоций, каждый патрон в цель.
Я стреляла два раза. Первый — в голову человеку, который целился в спину Маттео. Второй — в грудь тому, кто выбежал из подсобки с ножом. Он упал в двух шагах от меня. Я смотрела в его глаза, пока они не остекленели. И не отвела взгляда.
Четыре минуты.
Пятнадцать человек: двенадцать убитых, трое раненых — но ранены они были так, что говорить не могли. Хакана среди них не оказалось. Только его правая рука, которого Ричард поставил на колени и приставил пистолет к затылку.
— Передай Хакану, — сказал он тихо. — Следующая пуля — его. Но я не буду стрелять быстро. Я буду стрелять так, чтобы он умер три раза, прежде чем сердце остановится.
Мы вышли в ночь. Холодную, звездную. Я смотрела на небо и чувствовала, как внутри что-то сгорает дотла и рождается заново. Из пепла. Из крови. Из правды.
— Ты в порядке? — спросил Маттео, но в его голосе не было жалости. Был вопрос бойца к бойцу.
— Я убила двух человек, — сказала я.
— Ты защитила семью, — поправил он жестко. — Запомни. Не «убила». Защитила. Если ты начнешь жалеть каждую мразь, которая хотела перерезать горло твоему брату — ты не выживешь. А мы не хороним своих, пока враги дышат.
— Добро пожаловать в семью, — сказал он.
— Добро пожаловать, — повторила я.
Мы сели в машины и уехали. Война только начиналась.

Мы вернулись под утро. Райан спал.
Мама встретила нас в коридоре. Бледная. Но спокойная. Она смотрела на мои руки — они больше не дрожали. Они были в засохшей крови.
— Я знаю, где вы были, — сказала она. — И что вы сделали.
— И не остановила? — спросил Ричард.
— Чтобы вы пристрелили меня на пороге? Нет. Я закрыла дом и молилась за вас.
Она посмотрела на меня. Долго. Страшно. А потом обняла — так, что затрещали ребра.
— Я горжусь с тобой доченька, — прошептала она.
— Даже после того, что я сделала?
— Особенно после этого, — сказала она.

Вечером я вышла на улицу просто чтобы дышать. Воздух не помогал.
Засветился экран — испанский номер. Я ответила, хотя внутри всё сжалось. Голоса отзывались где-то очень далеко, будто с того берега.
— Hola, guapa! «Привет, красавица» — голос Эшли ударил ярче, чем следовало.
— Куда пропадать начала? — Кэйди. — Ты там жива вообще?
— Мы тут скучаем так, что готовы украсть тебя обратно! — Кэсси.
А потом зашла Мэри. Её тон всегда был чуть ниже, чуть хитрее:
— Слышала, семейка у тебя богатая... Небось, позабыла нас.
Я улыбнулась.
— Привет, девочки. Я тоже... я тоже рада вас слышать. И видеть.

Камера была включена. Я это поняла, когда увидела свои глаза на экране — чужие, тёмные, с каким-то слишком ровным взглядом. Моя рука дрожала.
До сих пор не могла переварить. Убила. Двух. Вживую, с глушителем, в темноте ангара. Они падали не как в кино — тяжело, с мясным стуком. И я смотрела в глаза тому второму, пока они не стали пустыми.
Я не плакала. Боже, я хотела плакать так, чтобы вытрясти это всё изнутри, — но слёз не было. Был ком в горле, который душил. И пустота в груди, где раньше что-то боялось.
Перед Маттео и Ричардом я держалась спиной — прямо, голосом — сухо. Безэмоциональная маска, стальной взгляд. Но под курткой сердце колотилось так, что темнело в глазах. Внутри всё плыло: пол, небо, собственное имя.
— Короче, мы летим к тебе, — голос Эшли прорезал пелену. — Через два дня жди у своего порога. И не смей прятаться, поняла?
Я хотела сказать: «Не надо. Здесь опасно». Или просто: «Помогите».
Но вместо этого я усмехнулась.
— Жду. Только предупреждаю: дома теперь всегда есть оружие.
На том конце повисла пауза. Потом Кэсси засмеялась:
— Ну да, конечно. На испанку с пистолетом мы насмотрелись в сериалах.
Они не поняли. Никто не понял.
Я сбросила звонок первой, прислонилась лбом к холодному стеклу и сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль возвращала меня в реальность. Может быть, именно за это она теперь и нужна.

Я зашла домой. Ноги сами принесли меня к Райану. Тот лежал на диване, укутавшись в плед, и смотрел телевизор. э
— Как ты? — спросила я.
— Лучше не бывает.
По нему было видно: это далеко не так.
Я села на край кресла напротив. Открыла рот — ничего. Слова прилипали к горлу, как жёваная бумага.
— Что-то хотела? — спросил он тихо.
— Нет... ничего. Извини.
Я уже встала, когда он вдруг сказал, глядя в потолок:
— Прости за всё.
Я замерла.
— Чего?
— За то, что я был таким конченым эгоистом. Который думал только о себе. Вашей вины и вправду нигде нет и не было.
Внутри меня что-то дёрнулось. Крик подкатил к горлу — такой огромный, что едва не сломал рёбра. Я хотела рассказать все про маму, но не могла.
Вместо этого я выдавила:
— Я помню, что было в прошлый раз, когда Маттео начал извиняться. Так что... пожалуй, не стоит.
Райан повернул голову. Посмотрел на меня — медленно, будто видел впервые. И улыбнулся.
— Я тебя похищать уж точно не буду.
Я выдохнула. Почти рассмеялась.
— Спасибо.
Я вышла в коридор, прижалась спиной к стене и закрыла лицо руками. В груди билось сразу всё: боль, ложь, невысказанная правда и дикая, животная благодарность за то, что он хотя бы жив.
— Ты в порядке? — раздался голос Маттео откуда-то сбоку.
Я убрала руки. Посмотрела на него. На его спокойное, твёрдое лицо — человека, который застрелил людей на моих глазах и не жалел.
— Да, — сказала я. — Всё хорошо.