Элита.

На вечеринке.

Людей было очень много. Казалось, что собралась вся школа. В толпе я никого не узнавала — мелькали лица, руки, смех. Музыка орала так, что вибрация проходила сквозь грудную клетку. Было темновато, только яркие разноцветные подсветки резали воздух и превращали танцпол в хаотичный калейдоскоп.
Бар, бассейн, шезлонги, кто-то уже плескался в воде прямо в одежде. Типичная тусовка — как в кино, только громче и потнее.
Я пришла с Сесилией. Она сразу же куда-то утащила меня, знакомя со своими подругами. Те смотрели на меня с любопытством, но без враждебности. Кто-то сказал «о, та самая сестра Хадсонов», кто-то просто кивнул и отвернулся.
Киара не захотела приходить. Написала: «Не моё место». Я не стала спорить. Может, она и права.
Спустя час все уже были пьяные. Кто-то танцевал на столиках, кто-то громко выяснял отношения у бассейна, кто-то просто спал в шезлонге. А я не пила. Не люблю. И вообще, когда вокруг теряют контроль, мне хочется, наоборот, оставаться трезвой.
Я стояла у кромки бассейна, сжимая в руке стакан с колой, и смотрела на всю эту вакханалию. Где-то в глубине дома мелькнула знакомая фигура. Маттео. Он разговаривал с какими-то парнями у барной стойки. После всего, что вчера произошло... он выглядел счастливым. Я аж удивилась. Честно? Мне это грело душу. Рядом с ним никого из девушек не было. От этого я удивилась вдвое больше.

Он не заметил меня. Или сделал вид.

Сесилия подлетела, взъерошенная и счастливая:
— Ты чего скучаешь? Идём танцевать!
Я покачала головой, улыбнувшись.
— Давай чуть позже.
— Ох уж эти новенькие, — она закатила глаза и умчалась обратно в эпицентр.
Я сидела у барной стойки и попросила апельсиновый сок. Голова гудела от музыки, вокруг всё плыло в разноцветных вспышках. Хотелось просто посидеть в тишине, но здесь, похоже, это невозможно.
— Такая красота — и одна сидит скучает, — рядом вырос пьяный парень. От него разило алкоголем.
— Компанию не ищу, — ответила я холодно, даже не повернув головы.
— А я сам нахожусь, — он улыбнулся. Противно. И тут же положил ладонь мне на талию, начал спускаться ниже.
— Ты берега не попутал? — я сбросила его руку, резко обернувшись.
Он замер на секунду, но потом только наглее оскалился. Полез снова. Я оттолкнула его — сильнее, чем планировала. Он пошатнулся и на мгновение пропал из виду. Я встала, поправила платье. Повернулась и уже стоял стакан с соком.
Спустя двадцать минут я начала себя как то странно чувствовать, мне стало невыносимо жарко, глаза темнели. Ноги стали ватными. Я осознавала всё, но тело перестало слушаться.
Вдруг кто-то схватил меня за руку.
— Ну что, малышка, скучала? — голос был тот.
Я попыталась отдёрнуть руку, но мышцы не слушались. Он обхватил меня за талию, притянул к себе. Его пальцы снова полезли туда, куда не надо. Было мерзко — до тошноты, до крика, до желания вырваться. Но рот открывался, а звука не было. Руки висели плетьми.
— Красивая какая... — простонал он мне в ухо.
А потом раздался глухой удар. Меня резко отпустили. Я не удержалась и осела на пол, но чья-то рука успела подхватить за локоть. Я подняла голову — парень отлетел в сторону и врезался в колонку. С губ у него потекла кровь.
Маттео. Я узнала его, хотя перед глазами всё двоилось.
Он ударил его ещё раз. И ещё.
Я бы никогда не подумала, что буду рада его видеть. Но сейчас — была.
Он схватил меня за руку — жёстко, но не больно — и потащил через толпу. Кто-то оборачивался, кто-то кричал.
Я вся дрожала. Маттео затащил меня в какую-то свободную комнату, захлопнул дверь и посадил на кровать.
— Ты совсем с ума сошла?! — прорычал он.
Я попыталась ответить, но язык заплетался и я задыхалась. Единственное, что я смогла — прошептать:
— Он... что-то подмешал...
Глаза Маттео потемнели. Я впервые видела его таким — не просто злым, а по-настоящему бешеным.
— Сиди здесь. Дверь не открывай никому, кроме меня. Ясно?
Я кивнула — кажется. Он вышел и закрыл дверь снаружи. В голове шумело, горло сжималось. Единственное, что я чётко осознавала в этот момент: если бы не он — даже не знаю, чем бы всё кончилось.
Каждая секунда растягивалась в вечность.
Когда дверь открылась, я вздрогнула. Маттео вошел тихо, закрыл за собой и прислонился к косяку. На костяшках его правой руки краснела свежая ссадина.
— Ты как? — спросил он. В глазах промелькнуло беспокойство.
— Хреново, — выдавила я. Голос звучал чужим, осипшим. — Что с ним?
— С кем?
— С этим придурком.
Маттео пожал плечами.
— Жить будет.
Я хотела сказать «спасибо». Не смогла. Слова застряли в горле.
— Почему ты помог? — спросила я вместо этого.
Он посмотрел на меня долгим взглядом. В полутьме его глаза казались почти черными.
— Отец узнает — нам не жить, — но что-то все равно он не договаривал.
— Пить надо меньше, — добавил он.
— Я не пила, — прошептала я. — Он подмешал в сок.
Маттео замер. Напряжение вернулось в его плечи, челюсть сжалась.
— Вставай. Увезу тебя отсюда.
Я вцепилась в его ладонь — горячую, жесткую — и он поднял меня руки.
— Эй! Я сама могу идти.
Тот усмехнулся — Ну да, конечно. По тебе видно.
Мы вышли через черный ход. В нос ударил свежий ночной воздух — и меня накрыло облегчением. Я глубоко вдохнула, пытаясь выветрить из легких духоту той комнаты и чужое прикосновение на коже.
Маттео молчал всю дорогу до машины. Посадил меня на переднее сиденье.
— Пристегнись, — сказал он, заводя двигатель.
— Маттео... — начала я, когда машина тронулась.
— Не надо. — Он не смотрел на меня. — Поговорим завтра. Сейчас довезу тебя домой, и ты ляжешь спать. Никаких разговоров.
Я замолчала. Смотрела в окно на уплывающие огни города и чувствовала, как внутри медленно отпускает.
Дома Маттео провел меня через кухню, держа палец у губ — чтобы я не шумела. Мы поднялись на второй этаж. Он толкнул дверь моей комнаты, пропуская меня вперед.
— Ложись, — сказал он.
— А ты?
— Я закрою дом.
Он уже развернулся, чтобы уйти, когда я тихо позвала:
— Подожди.
Маттео остановился, не оборачиваясь.
— Спасибо... — выдавила я. — Правда.
Он помолчал секунду.
— Я не ради тебя это сделал, — сказал и вышел из комнаты.
Честно? Мне было всё равно, ради кого или чего он это сделал. Главное — он помог. И я была ему благодарна. По-настоящему.

На следующий день мы с Маттео не разговаривали. Ну, как обычно. Он смотрел сквозь меня в коридорах, я делала вид, что его не существует. Ночное спасение не превратило нас в лучших друзей. И, наверное, не превратит никогда.
В школе ничего интересного не происходило. Уроки, перемены, Киара о чём-то говорила, но я почти не слушала. Голова всё ещё была тяжёлой после вчерашнего.
Позже я узнала, что та тусовка была организована Джейсоном. Его люди, его дом, его правила. Внутри что-то неприятно ёкнуло.
А потом прилетело сообщение от него:
«Испытание номер два пройдено детка.»
Я уставилась в экран. И что он имел в виду?
А потом до меня дошло. Тот парень у бара — пьяный, мерзкий, с наколкой на шее — был от него. Джейсон его подослал. Он знал, что произойдёт. Знал, что мне подмешают в сок дрянь. Знал, что кто-то полезет ко мне. И смотрел со стороны?
Я нашла его во дворе школы. Он сидел на скамейке с друзьями, развалившись как король, и о чём-то ржал. Когда я подошла, его взгляд скользнул по мне — медленно, с ног до головы — и он ухмыльнулся.
— Ты ничего не попутал? — голос у меня дрожал, но не от страха. От злости. — Это не смешно.
— Никто не говорил, что будет смешно, куколка, — он растягивал слова, получая от них такое удовольствие, что меня аж передёрнуло. — Слышал, твой братишка спас тебя? А говорила, вы не ладите. Не хорошо обманывать.
Мне было омерзительно, когда он называл меня такими словами. «Куколка», «детка», «малышка» — они липли к коже, как грязь. Но я терпела. Стискивала зубы и терпела. Потому что без его помощи я не попаду в Элиту. А без Элиты — не узнаю правду. Никакую.
— Он это сделал, чтобы ему не досталось от отца, — сказала я ровно. — Вопросы?
Джейсон наклонил голову, вглядываясь в моё лицо. Искал страх. Не нашёл.
— Нет, — протянул он, усмехаясь. — Конечно же, нет.
Он откинулся на спинку скамейки, закинув руку за спинку, и посмотрел на меня как кошка на мышку.
— Ты хорошо держишься. Не злись. — с издевкой сказал он.
Я развернулась и ушла, не оглядываясь. Спина горела от его взгляда. Ладони были сжаты в кулаки так сильно, что ногти впивались.

Дома мы сидели все вместе ужинали.
— Так как завтра выходные, — мама отложила вилку и улыбнулась той своей тёплой, немного виноватой улыбкой, — мы едем в Сан-Диего. Все вместе.
Я замерла с ложкой у рта.
— Отказы не принимаются, — добавил Ричард, даже не поднимая глаз от тарелки. — Это будет наша первая семейная поездка.
Семейная. Слово повисло в воздухе, как топор.
Я обвела взглядом стол. Лица были недовольные буквально у всех. Даже у Тианы — та сидела, надув губы так сильно, что они вот-вот должны были лопнуть.
— Ну папа! — протянула она капризно. — Я хотела поспать! Давайте потом, ну пожалуйста?
— У меня планы, — холодно бросил Маттео.
— Я принципиально не поеду, — Райан откинулся на спинку стула, скрестив руки. — Надо было заранее предупредить.
— Я договорилась с Сесилией погулять, — сказала я.
Тишина. А потом нас всех обожгло. Ричард медленно поднял голову. Его взгляд прошёлся по каждому — Маттео, Райану, мне, даже Тиане. Я впервые видела, чтобы семилетний ребёнок съёживался под этим взглядом.
— Я ещё раз повторяю, — голос у Ричарда был тихим, но в нём звенел металл. — Отказы не принимаются. А не то... — он сделал паузу, предупреждающе глядя на сыновей, — вы знаете, что будет.
Маттео резко отодвинул стул. С грохотом, от которого звякнули тарелки. Не сказав ни слова, он развернулся и ушёл в комнату.
Райан за ним. Тоже не глядя на отца.
— Приятного аппетита, — сказала я раздражающе-сладким голосом и тоже встала.
— Сара, — позвала мама.
Я не обернулась.
Тиана последовала за нами. На лестнице она обернулась и посмотрела на Ричарда и маму — злостно, как старшие братья. Но на её маленьком личике это выглядело немного смешно. И очень мило. Я бы засмеялась, если бы не хотелось плакать.
Мама и Ричард остались за столом. Я слышала, как они вздохнули.

Утро. Сборы.
— Так, — Ричард хлопнул в ладоши. — Решено. Маттео, Райан и Сара едут на одной машине. Вместе. Семейно.
У меня дёрнулся глаз.
— Что? — выдавила я с саркастичной улыбкой.
— Пап, серьёзно? — Райан скривился. — Ты нас всех в одну банку запихиваешь?
— Вы — братья и сёстры. Пора начать вести себя соответственно.
Маттео молчал, но по его лицу было видно, что он не в восторге от этой идеи.
— Ладно, — Райан открыл заднюю дверь машины Маттео и плюхнулся на сиденье, раскинув ноги так, чтобы мне было максимально неудобно. — Залезай, сестрёнка.
Хотелось взорваться. Я попыталась открыть переднюю дверь, посмотрев умоляюще на Маттео.
— Ну уж нет, — сказал Маттео натяжно улыбнувшись, смотря мне в лицо. Злорадствуя,— Сзади.
— Но Райан уже...
— Сзади, — повторил он.
Я стиснула зубы, обошла машину и забралась на заднее сиденье. Между мной и Райаном было ровно десять сантиметров свободного пространства. Он этим воспользовался — развалился ещё шире, так что его плечо вдавилось в моё.
— Тебе не кажется, что тесно? — прошипела я.
— Мне нормально, — он ухмыльнулся. — А ты худей.
От этих слов мне стало не по себе. Я все время загоняюсь по этому поводу.
— Райан, — бросил Маттео с переднего сиденья, — Не беси с самого утра.
Райан закатил глаза, но чуть подвинулся. Совсем чуть.
Первые полчаса молчали. Маттео включил на всю машину свои песни. Я чуть не оглохла.
Райан уткнулся в телефон, периодически издавая короткие смешки над тем, что читал в переписке. Я смотрела в боковое окно на убегающие деревья и считала минуты.
Потом Райану, видимо, надоело.
— И как тебе наши семейные выезды, сестрёнка? — спросил он, растягивая последнее слово. — Это только первый. Будут ещё.
— Жду не дождусь, — ответила я, не поворачивая головы.
— В прошлый раз мы ездили в горы, так Маттео уб... чуть не убил одного парня.
— Райан, — снова предостерегающе сказал Маттео.
— Что? Правду говорю.
— Заткнись уже, — твердо сказал тот брату.
Я покосилась на Маттео в зеркало. На его лице не дрогнул ни один мускул.
Так мы ехали ещё час. Молча, слушая музыку.
Где-то на полпути Райан всё-таки не выдержал.
— Слушай, — он вдруг наклонился ко мне, понизив голос. — А правда, что ты в Элиту полезла?
Я замерла.
— Кто тебе сказал?
— Слухи ходят.
— Не верь слухам.
— Так ты ни о чем не в курсах?
— Я не говорила, что не в курсе.
Райан посмотрел на меня долгим взглядом. Потом хмыкнул.
— Маттео, слышал? Сестрёнка закрутилась с Джейсоном.
— Это не моё дело, — бросил Маттео.
— А должно быть.
— Почему?
— Потому что она живёт в нашем доме. И если она встрянет в дерьмо — оно приползёт к нам.
Я вцепилась в край сиденья. Маттео промолчал, но я видела — его челюсть напряглась чуть сильнее.
— Я никого не подставлю, — сказала я тихо, но твёрдо.
— Уже подставила, — ответил Райан. — Тем, что вообще здесь появилась.
Я не выдержала и взяла Райана за горло.
Рука сама собой метнулась вперёд.
Не сильно — но достаточно, чтобы он замолчал. Достаточно, чтобы его глаза округлились от неожиданности.
— Ещё раз что-то вякнешь про меня и мою маму, — прошипела я, глядя ему прямо в глаза, — я покажу тебе, что такое настоящая семейная жизнь. И любовь брата и сестры. Уяснил?
Секунду он просто смотрел на меня. Ошарашенно.
А потом его зрачки сузились.
— Отпусти, чокнутая! — он оттолкнул меня резко, с силой.
Я не удержалась. Спиной врезалась во что-то острое — кажется, крепление ремня безопасности или край дверной ручки. Боль пронзила руку.
— Блять, что у вас там происходит?! — рявкнул Маттео.
— Ничего, — процедил Райан, — Сама виновата.
Я посмотрела на свою руку. На предплечье краснела длинная царапина — неглубокая, но кровоточащая.
— Всё нормально, — сказала я, хотя было больно.
— У тебя кровь, — голос Маттео звучал ровно, но в нём сквозило что-то новое. То ли раздражение, то ли... беспокойство?
Он не глядя протянул назад руку, перегнувшись через сиденье. В пальцах — белая влажная салфетка.
— Спасибо, — коротко сказала я, забирая.
Прижала салфетку к ране. Та сразу окрасилась в красный. Ничего серьёзного, но саднило неприятно.
Райан смотрел в своё окно. Я смотрела в своё. Каждый из нас сделал вид, что ничего не произошло.
Сан-Диего. Отель.
Мы прибыли через два часа. Всё это время в машине висела такая тишина, что можно было услышать, как песчинки шуршат под колёсами. Райан не проронил ни слова. Я молчала. Маттео, кажется, был только рад.
Отель оказался огромным — белое здание с колоннами, пальмы вдоль подъездной аллеи, стеклянные двери, через которые видно было мраморный холл и огромную люстру. Портье в униформе выкатил тележку для багажа.
— Ничего себе, — вырвалось у меня.
— Папаша любит шик, — буркнул Райан, вылезая из машины. Он даже не взглянул на меня.
Тиана уже крутилась у входа, пытаясь погладить огромную пальму в кадке.
— Не трогай, испачкаешься, — устало сказала мама, вылезая из машины Ричарда.
Ричард окинул нас внимательным взглядом — меня, Райана, Маттео. Особенно долго задержался на моей руке, которую я машинально прижимала к груди. Салфетка уже пропиталась кровью, но я спрятала руку за спину.
— Что случилось? — спросил он.
— Ничего, — ответили мы трое одновременно.
Ричард прищурился, но допрашивать не стал. Только покачал головой.
— Проходите. Заселение через десять минут.
Лобби отеля сияло. Мраморный пол, кожаные диваны, тихая музыка. Пахло деньгами и дорогим парфюмом. Тиана сразу же забралась на один из диванов с ногами, мама пошла оформлять документы к стойке ресепшн.
— Выдайте нам ключи, пожалуйста, — сказала она портье.
Ричард стоял рядом, положив руку ей на плечо.
— Четыре номера, — сказал Ричард. — Люкс для нас с Изабеллой и Тианой. Три одноместных для парней и для дочки Сары.
После слова «дочки» парни на меня покосились.
— У каждого своя комната.
— Но, — добавил Ричард, — номера будут рядом. На одном этаже. Чтобы вы могли общаться.
Маттео закатил глаза. Райан скрестил руки. Я промолчала.
Портье протянул пластиковые карточки-ключи.
— Ваши номера на третьем этаже. С видом на океан. Завтрак в ресторане с восьми до одиннадцати. Бассейн — до десяти вечера.
— Отлично, — мама улыбнулась своей примирительной улыбкой. — Поднимаемся, разбираем вещи, и через час встречаемся в ресторане на ужин.
— У меня нет аппетита, — сказал Маттео.
— К восьми будет, — ответил Ричард таким тоном, что спорить не хотелось.

Мы впятером загрузились в лифт: я, мама, Тиана, Маттео и Райан. Ричард поднялся чуть позже — какие-то дела на ресепшн.
Тиана нажала на кнопку третьего этажа и счастливо объявила:
— Третий этаж! Комнаты для больших!
— Ты тоже будешь в люксе с нами, малышка, — улыбнулась мама.
— А можно я приду к Саре в гости?
Все посмотрели на меня.
— Конечно, — сказала я, стараясь звучать тепло.
— Только если Сара не против ночных визитов, — хмыкнул Райан.
Я метнула в него взгляд.
— Уж лучше ночные визиты семилетней девочки,— ответила я.
Маттео усмехнулся. Райан нахмурился.
Лифт открылся. Коридор был длинным, с мягкой ковровой дорожкой, приглушённым светом и дверями с номерами.
— Маттео — 312. Сара — 314. Райан — 316, — зачитала мама. — Мы с Тианой и Ричардом в 310.
— Я между ними? — спросила я, глядя на цифры.
— Да. И пожалуйста, — мама посмотрела на меня, потом на Маттео и Райана, — никаких драк в коридоре. И в номерах. Мы здесь чтобы отдохнуть.
— Я не дерусь, — сказал Маттео.
— Ты начинаешь, — ответил Райан.
Я открыла дверь своего номера и зашла.
Комната 314.
Номер оказался большим и уютным. Белая кровать с горой подушек, стеклянный столик у окна, телевизор на стене, ванная с прозрачной стеклянной дверью (серьёзно?). И главное — окно во всю стену.
Я бросила рюкзак на кровать и подошла к окну.
— Красиво, — прошептала я.
В дверь постучали.
Я открыла — Тиана.
— Тётя Изабелла сказала, что ужин через час, я хотела посмотреть твою комнату, — она прошмыгнула внутрь, не дожидаясь приглашения. — Ого, у тебя тоже вид на океан! А у нас такой же.
— Здорово, — я улыбнулась.
— У тебя пластырь, — она показала на мою руку. — Это из-за братьев?
— Нет. Я сама упала.
— Врёшь, — Тиана посмотрела на меня своими огромными глазами. — Но я никому не скажу.
Она убежала так же быстро, как и пришла.
Я осталась одна. Сняла грязный топ, умылась, переоделась в чистое — нежно-розовая футболка и свободные розовые штаны. Царапина под пластырем уже не болела
Через час мы встретились в ресторане отеля.
Он оказался на первом этаже, с выходом к бассейну и пальмами. Белые скатерти, свечи в стеклянных подсвечниках, тихая музыка. Мы сидели за круглым столом — Ричард во главе, мама справа, Тиана рядом с мамой, Маттео и Райан по бокам, я — между недобратьями.
Ричард поднял бокал с вином.
— За первый семейный выезд.
— Ура-а-а! — Тиана подняла свой стакан с соком так резко, что немного расплескала на скатерть. Мама промокнула салфеткой.
— За то, чтобы мы научились быть семьёй, — добавил Ричард, глядя на сыновей.
Маттео сделал глоток, не поднимая глаз. Райан молча чокнулся со своим бокалом. Я — тоже. Тиана потянулась через весь стол к Маттео.
— Чокнись со мной!
Маттео коснулся её стакана и тепло улыбнулся ей. Всегда удивляюсь, когда он улыбается. Если бы не Тиана, я бы думала, что он робот без чувств и эмоций. Потом она повернулась к Райану — тот подыграл. А потом она посмотрела на меня.
— И с тобой, Сара! И вы все теперь должны обняться.
— Что? — Райан поперхнулся.
— Семья должна обниматься! Я видела в кино.
— Тиана, — устало сказал Ричард, но в голосе слышалась улыбка.
— Нет, папа! Ты сам говорил — семья это любовь!
Райан переглянулся со мной. Впервые в его взгляде не было злости — только усталая обречённость.
— Иди сюда, — он бросил злостный взгляд и, не дожидаясь моего ответа, обнял меня одной рукой за плечи. Быстро, неловко, как будто делал одолжение. Но сделал.
Маттео не шевельнулся.
— Маттео! — топнула ногой Тиана. — Это приказ папы!
Маттео посмотрел на Ричарда. Тот молча поднял бровь. Маттео вздохнул так, будто его заставляли поднять тяжёлый груз, встал и, не глядя на меня, положил руку мне на плечо.
Три секунды.
Три бесконечные секунды мы стояли так.
Потом Маттео отстранился первым и сел. Райан за ним. Я опустилась на стул, чувствуя, как горят щёки.
— Теперь вы настоящая семья, — довольно сказала Тиана и принялась за пасту.
Ричард поднял бокал ещё раз.
— За маленьких миротворцев, — сказал он, глядя на Тиану.
Мама улыбнулась, и в её глазах блестели слёзы.
А я смотрела в тарелку, чтобы никто не увидел, как уголок моего рта дёрнулся вверх.
Настоящая семья. Если бы всё было так просто.
Но впервые за долгое время мне не хотелось спорить.