Элита.

Я проснулась от того, что кто-то настойчиво стучал в дверь.
— Сара! Открывай! — голос Тианы был полон нетерпения. — Завтрак уже начался, а папа сказал, что опаздывать нельзя!
Я застонала, натянула одеяло на голову. За окном только начинало светать — или уже было поздно? Я не знала. Штора была задёрнута, телефон показывал начало девятого.
— Иду, — прохрипела я.
Тиана продолжала барабанить, пока я не открыла. Она влетела в комнату, уже одетая в ярко-розовое платье и сандалии.
— Ты долго спишь! Братья уже внизу! Тетя Изабелла сказала, что если ты не спустишься через десять минут, мы придём тебя будить всем составом.
— Всем составом? — я уставилась на неё.
— Папа сказал, что он лично поднимется. И что тебе не понравится.
Пятнадцать минут спустя — рекордный сбор, учитывая, что я даже не успела нормально расчесаться — я спускалась в лифте. Тиана держала меня за руку и рассказывала, что сегодня будет бассейн, потом прогулка по пляжу, потом какой-то аквариум.
Мы сидели завтракали и вдруг Тиана резко начала говорить.
— Я хочу, чтобы мы всегда были вместе. Все.
— Тиана, — сказал Ричард мягче, чем я от него ожидала. — Мы и так всегда вместе.
— Нет, — она надула губы. — Вы постоянно с тетей Изабеллой ругаетесь. Я хочу, чтобы вы не ругались.
— Мы не ругаемся, — сказал Ричард. — Мы обсуждаем дела.
— Громко, — уточнила Тиана. — Очень громко. Вчера вечером я слышала, как вы кричали в номере.
Мама побледнела.
— Тиана, солнышко, это были разногласия по работе, — быстро сказала она.
— А почему тогда было слово «Эрика»? — девочка посмотрела на неё с детской прямотой. — Это имя моей мамы!
За столом стало очень тихо.
— Тиана, давай выберем тебе сок, — сказал Ричард, вставая и увлекая дочь к столику с напитками.
Я украдкой посмотрела на Маттео и Райана. Их лица были ледяными.
Мама сжала салфетку в кулаке.
— Всё хорошо? — спросила я тихо.
— Всё отлично, — ответила она слишком быстро. — Завтракай.
По лицу парней было видно, что они сейчас вот-вот взорвутся. Мне стало страшно с ними сидеть и ушла в номер.
Через час мы собрались на пляже. Море сверкало на солнце, волны лениво накатывали на берег.
Маттео сразу ушёл в воду — далеко. Райан растянулся на шезлонге в тени зонта и надел тёмные очки.
Я легла на соседний лежак, намазалась кремом и закрыла глаза.
— Не загорай слишком долго, — сказала мама, проходя мимо с Тианой, которая уже надула круг. — Солнце здесь активное.
— Хорошо.
Я лежала, слушая шум прибоя и смех Тианы, которая убегала от волн, забегала в воду по колено и визжала, когда вода касалась её ног. Ричард стоял рядом, закатал штанины и держал её за руку, чтобы не упала.
Идиллия. Почти.
Минут через двадцать я услышала шаги. Открыла глаза — надо мной стоял Маттео. Мокрый, вода стекала с волос по лицу, по плечам. Он смотрел на меня сверху вниз, и я почувствовала себя неуютно.
— Что? — спросила я, приподнимаясь на локтях.
— Джейсон, — сказал он.
— Что — Джейсон?
— Я знаю, что ты хочешь попасть в Элиту. И знаю, что ты прошла два испытания.
Я замерла.
— Не твоё дело, — ответила я, стараясь звучать равнодушно.
— Моё, — он опустился на песок рядом с моим шезлонгом, игнорируя личное пространство. — Ты живёшь в моём доме. Ты — сестра. Скоро так будет и юридически. Даже если я этого очень сильно не хочу.
— И что это меняет?
— То, что ты влезла в игру, которая старше тебя. Ты не знаешь правил. Не знаешь людей. Ты даже не знаешь, кому можно верить.
— А тебе? — спросила я.
Он помолчал. Провёл рукой по мокрым волосам, убирая их со лба.
— Мне — нет, — сказал он наконец. — Но я хотя бы честно тебя предупреждаю.
Он встал и пошёл обратно к воде, оставив меня смотреть ему вслед.
Я перевела взгляд на Райана. Он снял тёмные очки и наблюдал за нами. И ухмылялся.
— Что ты пялишься? — спросила я.
— Ничего, — он снова надел очки и откинулся на шезлонг. — Просто интересно, сколько ты продержишься.
— В каком смысле?
— В прямом. Маттео никого к себе не подпускает. А ты... — он сделал паузу, — с тобой что-то не так. Он с тобой говорит. Даже когда желает тебе смерти. Это ой как странно и страшно, берегись, — хмыкнул и лег, надев очки обратно.
Я не нашла, что ответить.
После разговора с Маттео я решила охладиться. Скинула накидку и пошла к воде. Песок был тёплым, почти горячим. Волны накатывали на щиколотки, колени, бёдра. Вода оказалась прохладнее, чем я ожидала — бодрящей, живой. Я отплыла чуть дальше, работая руками и ногами, чувствуя, как мышцы привыкают к солёной воде. В Испании я часто ходила на пляж — с друзьями, с Джорданом. Это воспоминание кольнуло где-то под рёбрами. Скучаю ли я по нему? По дому? По той жизни? Конечно да. С братом, друзьями и Джорданом я общалась по видеозвонку каждый день и каждый раз, когда вешала трубку, я чувствовала опустошение. Я скучала по всем.
На следующее утро за завтраком Ричард объявил новую программу.
— Сегодня гуляем по городу, — сказал он, отодвигая пустую чашку из-под кофе. — Набережная, старый город, смотровая площадка. Всё по плану.
— План? — переспросил Маттео. — У нас есть план?
— Теперь есть. Я составил маршрут.

Честно? За все время я поняла, что от Ричарда веет нереальной аурой. Это в хорошем смысле. У него был характер лидера, хищника. Харизмой от него так и прет. Кстати, он старше моей мамы всего лишь на 2 года.

Райан подавился соком. Тиана захлопала в ладоши.
— Мы не будем ходить строем, — добавил Ричард, заметив мрачные лица. — Просто держитесь вместе и не теряйтесь.
— А если потеряемся? — спросил Райан с надеждой.
— Я найду, — коротко ответил Ричард.

Набережная.
Город встретил нас солнцем, ветром с океана и толпами туристов. Мы шли по набережной — Ричард с мамой впереди, Тиана скакала вокруг них, как маленький розовый вихрь. Маттео плелся в десяти шагах позади, засунув руки в карманы. Райан пытался отстать ещё дальше, но стоило ему свернуть в сторону, как Ричард, не оборачиваясь, командовал:
— Райан, не отставай.
— Я просто хотел воды купить.
— Купишь, когда дойдём до магазина.
— Отлично, еще и сдохну от жажды.
К обеду мы добрались до старого города — района с испанской архитектурой, как будто кусочек Мексики перенесли в Калифорнию. Цветные здания, черепичные крыши, кактусы в горшках и запах жареного мяса из уличных кафе.
— Обедаем здесь, — объявил Ричард и указал на ресторан с верандой, увитой плющом.
Мы сели за длинный стол. Тиана заказала тако с сыром (и съела только сыр, выковыряв всё остальное), мама взяла салат, Ричард — стейк. Маттео — чёрный кофе и ничего больше.
— Тебе надо есть, — тихо сказала мама.
— Не хочу.
— Если не поешь, не будет сил на прогулку.
— Я не просил меня тащить на прогулку.
Ричард поднял голову от тарелки.
— Маттео.
— Что? — он посмотрел отцу прямо в глаза. Холодно. Вызывающе.
— Ешь. Это не обсуждается.
— Че пристали? Вам надо — сами и ешьте.
Все промолчали и молча поели. Почти все.

Смотровая площадка.
Мы поднялись на холм. Отсюда был виден весь город — белые дома, синяя гладь океана, мост, уходящий вдаль, яхты в порту. Ветер здесь дул сильнее, сбивая волосы и заставляя щуриться.
— Красиво, — сказал Ричард, обнимая маму за плечи.
— Очень, — кивнула она и улыбнулась.
Маттео и Райан стояли у перил, глядя на горизонт. Тиана кружилась по площадке.
Я подошла к Маттео.
— Ты знал это место? — спросила я.
— Нет, — ответил он. По нему было видно, что он врет.
— Тебе больно, обидно, — сказала я. Это не было вопросом.
Он посмотрел на меня. На секунду его защита дала трещину.
— Ты ничего не знаешь, — сказал он тихо. — О том, что было. О том, что я видел. Не лезь.
Я хотела ответить, но не успела.
Потому что в этот момент произошло то, чего никто не ожидал.
Три чёрных внедорожника. Огромные, как броненосцы, с тонированными стёклами до черноты, без номеров, без опознавательных знаков — ни флажка, ни наклейки. Абсолютно чистые, безликие. Такие машины не принадлежат обычным людям.
Они вылетели из-за поворота на бешеной скорости и резко затормозили у начала пешеходной дорожки.
Из машин вышли люди. Десять. Мужчины. Все как один — чёрные футболки, чёрные штаны, чёрные ботинки с тяжёлой подошвой. Тёмные очки скрывали глаза. Лица — наглые, с усмешкой.
Они двигались плавно, бесшумно, — как стая акул, почуявшая кровь.
И только один выбивался из этой стаи.
Он шёл впереди, чуть расслабленнее остальных — и это делало его ещё страшнее. Он был дома. В своей стихии. Он привык властвовать. И властвовал не силой, не криком — одним только присутствием.
— Ричард Хадсон, — произнёс он. Голос низкий, вязкий, как смола. Как предсмертный хрип. — Давно не виделись.
Никто не ответил.
Лидер медленно снял тёмные очки, сложил их и убрал во внутренний карман чёрной куртки.

Он турок. Я очень любила Турцию, собиралась даже поступать туда. Я никогда не спутаю турков с другой нацией.
Лет тридцати. Высокий, широкоплечий, с идеальной формой черепа. Глаза чёрные, пустые — как бездна. Скулы острые, кожа смуглая. С опасной улыбкой. Говорит с тягучим акцентом. Дорогая чёрная рубашка, золотые часы.
Он смотрел на нас так, будто мы уже не люди. Будто мы — вещи. Мебель. Препятствия на пути. Или мишени.
Рядом со мной Маттео сделал шаг вперёд. Он знал этого человека.
— Что за малышка рядом с тобой? — головой медленно перевёл взгляд на меня. Его глаза скользнули по лицу, по шее, по фигуре. Не спеша. Смакуя. Как удав перед броском. — Неужели та самая новая сестрёнка? — он криво усмехнулся, — Прям модель. Дорогая игрушка. Сколько за неё хочешь, Хадсон?
— Она не продаётся, — отрезал Маттео. Голос низкий, опасный.
— Всё продаётся, мальчик. Даже сестра. И даже твоя жизнь, помнишь?
— Она не моя сестра, — процедил Маттео сквозь зубы.
— Так даже лучше, — усмехнулся лидер. — Значит, и торговаться будет проще.
Я почувствовала, как внутри всё оборвалось. Как кровь отхлынула от лица.
— Ты играешь с огнём, Мердан, — Маттео шагнул вперёд, почти заслоняя меня собой. — Уходи.
— А если не уйду? — тот наклонил голову набок, как пёс, который нашёл игрушку.
— Тогда через пять минут ты будешь объяснять своим людям, почему одного из вас сегодня заберут отсюда на носилках.
— Ты угрожаешь мне в моём же городе, мальчик? — голос лидера стал тише. И от этого тихого голоса мурашки побежали по коже быстрее, чем от любого крика. — Ты знаешь, кто я?
— Мне плевать, кто ты, — Маттео не опустил взгляд. Не сдвинулся с места. Его голос звучал ровно, холодно, без тени страха. — Ты знаешь, кто стоит за мной.
Мердан усмехнулся. Но в его глазах мелькнуло что-то. Уважение? Или предупреждение?
— Твой отец, — он перевёл взгляд на Ричарда, — уже не тот, кем был раньше. Дерьмо течёт сверху вниз, мальчик. И оно уже у твоих ног.
— Я не боюсь дерьма, — ответил Маттео. — Я вырос в нём.
— А девочка боится, — сказал он, глядя на меня поверх плеча Маттео. — Я вижу. Трясётся. Тебе же хуже, детка. В этом мире за страх платят кровью.
Я почувствовала, как внутри что-то перевернулось. Мой голос вернулся — неожиданно, резко, словно кто-то нажал на кнопку.
— Боюсь? Мне глубоко плевать кто ты. Только попробуй, еще раз произнести мое имя своим противным голосом, — выпалила я.
Все посмотрели на меня.
— Не боишься? — Мердан прищурился, разглядывая меня теперь по-новому. — Храбрая мышь. Такие долго не живут.
— Посмотрим, — ответила я.
Он засмеялся. Сухо. Коротко. Этот смех звучал как песок, сыплющийся в могилу.
— Она мне нравится, — сказал он Ричарду, не сводя с меня глаз. — Продай её мне, Хадсон. Хорошо заплачу.
— Она тебе не по карману, — сказал Ричард впервые. Голос спокойный, тяжёлый.
— Не переживай Ричард. Я не бедствую, — лидер потянулся к внутреннему карману.
Маттео мгновенно напрягся. Райан поднял низ футболки и на ремне я увидела...
Пистолет? Чёрный. Смертельный.
— Ты серьёзно, мальчик? — спросил он.
— А ты проверь, — ответил Райан. Его голос был спокойным. Угрожающе спокойным.
Повисла пауза.
— В другой раз, обязательно, — сказал он. — Я запомню эту девочку. Слишком красивая, чтобы не стать чьей-то вдовой.
Он развернулся, чтобы пойти к машине. Бросил на меня последний взгляд. Долгий. Изучающий. Запоминающий.
— Хорошего дня, мисс Хадсон, — сказал он. — Еще увидимся.
Он надел очки. И ушёл.
Машины зарычали и исчезли.
Я стояла и смотрела им вслед, чувствуя, как холод проникает в самые глубокие уголки души.
Откуда у Райана оружие? Что за бред здесь происходит.

——

На следующий день мы все как ни в чём не бывало пошли в торговый центр.
Я думала, после вчерашнего мы срочно соберём вещи и рванём домой, запрёмся там и не вылезем. Но Ричард за завтраком спокойно сказал: «Сегодня идём за покупками», — как будто ничего не случилось.
Никто не спорил. Даже Маттео и Райан молчали, им было по барабану. Тиана светилась — для неё поход в торговый центр был главным событием уикенда.
Мама улыбалась той самой улыбкой «всё хорошо».
Я сдалась.
Мы приехали в огромный молл — стекло, свет, эскалаторы, сотни магазинов. Тиана сразу утащила родителей в отдел игрушек. Маттео и Райан растворились в толпе, даже не попрощавшись. Я осталась одна.
И, честно, была этому рада.
Я зашла в какой-то магазин — светлый, с приятной музыкой и запахом ванили. Просто хотелось отвлечься. Повесить нос, перестать прокручивать в голове вчерашнее.
Выбрала платье, красивые штаны, пару футболок. Пошла к кассе — и тут меня накрыло.
Карта. В номере. В отеле.
Я застыла над кассой, чувствуя, как к щекам приливает жар.
— Девушка? — вежливо напомнила кассирша.
— Я... сейчас, — я начала лихорадочно рыться в сумке, хотя точно знала, что там ничего нет.
Вдруг рядом со мной на стойку легла рука. Чья-то чужая рука — с аккуратным запястьем, дорогими часами и чёрной картой между пальцами.
Кассирша быстро пробила оплату. Чек выскользнул из её рук.
Я подняла глаза.
Парень. Может, чуть старше меня. Высокий, тёмные волосы, светло-серые глаза. И улыбка — тёплая, открытая, такая, что хотелось улыбнуться в ответ.
— Не мог пройти мимо такой красивой девушки, — сказал он.
— Вы что, не надо было! Я бы сама...
— Всё хорошо, — мягко перебил он. — Но если хотите отблагодарить — составьте мне компанию за чашкой кофе. — Он подмигнул.
Я вздохнула.
— Я карту забыла в отеле, — призналась я. Честно. Потому что было стыдно и смешно одновременно.
— Я оплачу. Вы просто посидите со мной.
— Но...
— Отказы не принимаются, — он изобразил обиду. — Я могу серьёзно расстроиться.
Я сдалась. Во второй раз за день.
— Ох, ладно. Хорошо. Пойдёмте.
Мы зашли в какую-то кофейню. Я заказала латте, парень — американо.
— Добавьте круассан, — сказал он бариста, глядя на меня.
— Не надо, правда...
— Я проголодался, — легко соврал он. — Но один я есть не буду. Значит, круассан будет твой.
— Кстати, мы так и не познакомились, — сказал парень, помешивая кофе. — Как тебя зовут?
— Сара, мне девятнадцать.
— Мэттью, мне тоже, — он протянул руку. Я пожала. Ладонь тёплая, уверенная. — Очень приятно, Сара.
— Взаимно.
Бариста принёс заказ. Мэттью подвинул ко мне круассан — золотистый, хрустящий, с шоколадом внутри. Я попыталась отодвинуть обратно.
— Мэттью, вы уже потратили на меня столько денег. Я не могу.
— Можешь, — он спокойно вернул тарелку на место. — Просто скажи «спасибо» и съешь. Это сделает меня счастливее, чем любой другой вариант использования этих денег.
Я покраснела. Сидела и смотрела на круассан, который оплатил незнакомый парень, потому что я забыла карту в отеле.
— Спасибо, — выдавила я. — Честно. Это очень... очень неловко.
— Неловко было бы, если бы ты начала платить монетками, — усмехнулся он. — А так — просто маленькое приключение.
Мы пили кофе. Он рассказывал, что учится на инженера, что приехал в Сан-Диего к друзьям, что любит чёрный кофе и не любит, когда девушки краснеют из-за него.
Я почти забыла про вчерашнее.
Через полчаса мой телефон завибрировал — мама писала, что они у каруселей и пора собираться.
— Мне нужно идти, — сказала я, поднимаясь.
— Тогда позволь проводить тебя, — Мэттью тоже встал. — Чтобы быть уверенным, что ты не потеряешься.
— Я не маленькая.
— А я старомодный.
Он проводил меня до зоны фуд-корта, где нас уже ждали. Тиана махала рукой с плеча Ричарда. Мама улыбнулась, увидев, что я не одна. А Маттео и Райан... те просто смотрели.
Особенно Маттео. Его взгляд скользнул по Мэттью — изучающий, оценивающий. Тот — заметил. Но виду не подал. Просто вежливо кивнул братьям.
— Было приятно познакомиться, Сара, — сказал Мэттью. — Может, увидимся ещё.
— Может быть, — ответила я.
Он ушёл. Я смотрела ему вслед, чувствуя на себе тяжёлый взгляд Маттео.
— И кто это? — спросил он.
— Просто случайный знакомый, — ответила я.
Маттео ничего не сказал. Просто отвернулся.
Вечером мы собрали вещи и поехали домой. Опять четыре часа ада с этими двумя.
Ничего не изменилось, напряжение витало в воздухе. Музыка прерывала нашу тишину
— Выспись, — вдруг сказал Маттео.
Я не поняла, кому это. Обернулась — он смотрел не на Райана. В зеркале заднего вида его глаза встретились с моими.
— Выглядишь так, будто не спала неделю, — добавил он. Без издёвки.
— Я в порядке, — ответила я.
— Не похоже.
— Спасибо за комплимент.
Маттео ничего не сказал. Просто убрал взгляд обратно на дорогу.
Райан хмыкнул — в первый раз за всю поездку. Не то чтобы насмешливо, скорее удивлённо.
— Он прав. Выглядишь хреново.
— Спасибо и тебе.
— Не за что.

Ночная дорога. Что может быть лучше ночной поездки.
Я всегда любила ехать в темноте, когда за окном мелькают редкие огни, когда мир становится просто чередой теней и фар, когда можно думать о чём угодно — или ни о чём. В такие моменты время течёт иначе. Медленнее. Честнее.
Даже Маттео и Райан не могли испортить мне это наслаждение.
Райан уснул.
Его голова откинулась на подголовник, телефон выпал из руки и завалился между сиденьями. Дыхание стало ровным, глубоким. Во сне он выглядел почти безобидным. Почти.
Маттео вёл машину молча, не включая даже музыки. Только шум колёс и редкий шёпот ветра за окном. Его лицо в зеркале заднего вида освещалось приборами — уставшее, застывшее, но не злое. Видимо хотел уже спать.
Я сидела у окна, смотрела на убегающую в темноту трассу и думала о Мадриде. Мои родные, близкие. Я всех оставила там.
А потом нахлынуло.
Слёзы подступили к глазам сами по себе. Не от боли, не от страха — просто от всего сразу. От усталости, которая накопилась за эти дни. От напряжения, которое я носила в себе как камень. От одиночества, которое стало моим постоянным спутником. Я всегда старалась не показывать свои чувства, привыкла.
Я старалась не показывать, что плачу. Смотрела в окно, надеясь, что полумрак скроет влажные дорожки на щеках. Прикусила губу, чтобы дыхание не дрогнуло.
Я скучала по всем.
По Испании. По маме, какой она была раньше, до переезда, до того, как стала чужой. По отцу, с которым я почти не общалась, но чей голос я помнила всегда. По друзьям, с которыми мы смеялись до утра. По Джордану, который обещал приехать через год, но год казался вечностью. По брату, с которым провела все детство.
Я хочу домой.
Не в дом Хадсонов. Не в Калифорнию. В Испанию. Туда, где моя комната пахла деревом и солнцем. Где я знала каждую улицу, каждую кофейню, каждую скамейку в парке. Где я была собой. Просто Сарой.
Я вытерла щёки тыльной стороной ладони, делая вид, что просто поправляю волосы.
— Ты плачешь? — тихо спросил Маттео.
Он повернулся и вопросительно посмотрел на меня.
Я вздрогнула. Думала, он не заметит.
— Нет, — ответила я.
Но голос дрогнул. И от его вопроса меня нахлынуло ещё больше. Слова застряли в горле, а слёзы, которые я сдерживала всю дорогу, вдруг потекли ручьём. Я вытирала щёки, пыталась улыбнуться — глупо, беспомощно, — но ничего не помогало.
— Прости, — выдохнула я. — Я не хотела.
Почему я извиняюсь?
Он молчал.
Я ждала, что он скажет что-то колкое, как обычно. «Соберись, тряпка». Или «не ной».
— Прости, — сказал он.
— Что? — не поняла я.
Маттео вздохнул.
— Я не должен был тебя ни в чём винить. И обвинять. Твоей вины нигде нет. Я понимаю, что тебе и так сложно, а мы... — он запнулся, подбирая слова. — А мы делаем всё хуже. Прошу извинить.
От неожиданности слёзы хлынули с новой силой. Но теперь это были другие слёзы. Не от боли. От облегчения.
— Ты чего разревелась ещё сильнее, — спросил сзади сонный голос Райана. Он приподнял голову, хмурясь. — Маттео, ты её опять довел?
— Нет, — ответил Маттео. — Наоборот.
Райан уставился на меня, потом на брата, потом снова на меня. Ничего не понял, но переспрашивать не стал. Протянул пачку бумажных салфеток.
— На, — буркнул он. — Только не разводи тут сырость. И так тоскливо.
— Спасибо, — тихо сказала я.
За окном мелькали огни. До дома оставался час.