Востановление
Три дня в больнице превратились в странную, выпавшую из времени жизнь.
Варя почти всё время была у Семёна. Она просыпалась на своей неудобной скамейке, умывалась в больничном туалете и пила утренний кофе из автомата в коридоре. Потом садилась рядом с кроватью, брала Семёна за руку — и они просто молчали. Или говорили. Или смотрели в окно.
Несколько раз Варю вытаскивали из больницы Дженнифер и Костя.
— Ты должна поесть нормальную еду, — говорила Дженнифер, утягивая её в кафе через дорогу. — И принять душ. И переодеться. Ты уже третьи сутки в одной кофте.
— Я не хочу уходить, — возражала Варя.
— Он не умрёт без тебя за час, — мягко сказал Костя. — А ты — без нормального обеда.
Варя сдавалась. Через час она возвращалась — с чистыми волосами, в свежей одежде, с пакетом булочек для Семёна.
— Ты чего так долго? — спрашивал он.
— Дженнифер заставила меня есть, — отвечала она.
— Правильно делает, — кивал он.
Навещать приходили и другие.
Настя прибежала на второй день — заплаканная, взволнованная, с огромным букетом цветов.
— Семён, прости нас, — выпалила она с порога. — Это из-за папиной свадьбы вы туда пошли…
— Перестань, — сказал он. — Не из-за твоей свадьбы. Из-за тех людей. Они бы нашли нас в любом другом месте.
Настя шмыгнула носом, положила цветы на тумбочку и обняла Семёна — очень осторожно, боясь сделать больно.
— Выздоравливай, — сказала она.
— Обязательно, — ответил он.
Дима приходил на третий день — с парой своих сослуживцев.
— Наших задержали, — сообщил он. — Тех, кто напал. Сразу после того, как вы уехали в больницу. Полиция сработала быстро.
— Спасибо, — сказал Семён. — Что вы тогда пришли. Что не оставили нас.
— Не за что, — Дима пожал ему руку. — Ты бы на моём месте поступил так же.
— Наверное, — ответил Семён.
Дима посмотрел на Варю.
— Вы хорошая пара, — сказал он. — Берегите друг друга.
Он ушёл. Варя выдохнула.
— Хорошие люди, — сказала она.
— Да, — ответил Семён. — Такие ещё встречаются.
Тем временем в Москве прошли съёмки готического зала.
Оценивали тройку: Александр Шепс, Виктория Комахина и Виктория Райдос.
Варя и Семён следили за новостями по телефону — через Сашу, который слал короткие сообщения:
«Наблюдатели поставили мне все десятки. Комахиной и Райдос — по 8».
«Экстрасенсы мне поставили 10 все, кроме Комахиной — у неё 9».
«Комахина поставила Владу и Вике 10. Остальные экстрасенсы им — 7».
А потом пришло сообщение, от которого Семён сжал зубы:
«В гот-зале был конфликт. Череватый сказал, что ты сдался. Что побоялся приехать после ситуации в самолёте. Я ему ответил, что ты в больнице. Марат остановил ссору. Но осадок остался».
Семён молчал долго. Потом сказал:
— Он сказал, что я сдался?
— Да, — ответила Варя. Она держала его за руку.
— Он вообще знает, что там было?
— Саша ему говорил. Он не поверил.
Семён отвернулся к окну.
— Пусть говорит, — сказал он наконец. — Я знаю правду. И ты знаешь.
— И Саша знает, — добавила Варя. — И Виталий. И Дженнифер. И Костя. И те военные. И Настя.
— Много нас, — усмехнулся Семён.
— Достаточно, — ответила Варя.
Через три дня врач сказал:
— Можете собираться.
Варя чуть не заплакала от облегчения.
Семёна выписали — с ворохом рекомендаций, с лекарствами, с запретом на физические нагрузки и с пометкой «амбулаторное наблюдение».
— Я живой, — сказал он, когда они вышли из больницы. Солнце светило в глаза, ветер был холодным, но это был ветер свободы.
— Живой, — подтвердила Варя.
Дженнифер и Костя ждали у входа с такси.
— Ну что, — сказал Костя, открывая дверь. — Поехали домой?
— Поехали, — ответил Семён.
Он сел в машину, взял Варю за руку.
— Хорошо, что ты рядом, — сказал он.
— А где же мне ещё быть? — ответила она.
Вечером следующего дня они вылетели в Москву.
На этот раз всё прошло спокойно. Никаких пьяных компаний. Никаких Сергеев и Миш. Никакой крови.
Варя заснула ещё до взлёта. Семён смотрел на неё — на её уставшее лицо, на тени под глазами, на то, как она сжимала его руку даже во сне.
— Выспись, — прошептал он. — Дома отдохнём.
Они вернулись в квартиру.
Багира встретила их громким мяуканьем — обиженным, требовательным, радостным одновременно.
— Мы соскучились, — сказала Варя, беря кошку на руки.
Багира мурлыкала, тыкалась носом в Варю, потом перепрыгнула к Семёну.
— Осторожно, — сказал он, принимая её здоровой рукой.
Кошка легла у него на коленях, свернулась клубочком и заурчала.
— Она тебя жалеет, — улыбнулась Варя.
— А ты?
— Я тоже. Очень.
Он посмотрел на неё. Она наклонилась и поцеловала его — осторожно, боясь дотронуться до ещё не заживших ссадин.
Багира прищурилась и отвернулась — мол, только не при вас.
Они легли спать. Варя — уткнувшись ему в плечо. Семён — обнимая её здоровой рукой.