Возращение
Три дня они не выходили из квартиры.
Варя, Семён, Дженнифер и Костя отдыхали — смотрели фильмы, спали до обеда, болтали на кухне за чашкой чая. Багира, радуясь, что все дома, переходила от одного к другому, требовала еду и спала на коленях у того, кто казался ей самым удобным.
Иногда они снимали тик-токи.
Варя уговаривала Семёна показаться на камеру. Он сопротивлялся, но потом сдавался. Фанаты были в шоке от его состояния — синяки, ссадины, усталый взгляд.
— Что с тобой случилось? — писали в комментариях.
— Отдыхал в Карелии, — коротко отвечал Семён в следующем видео.
Никаких подробностей. Не время.
Дженнифер готовила обеды. Костя мыл посуду. Варя следила, чтобы Семён вовремя принимал лекарства.
Они жили в каком-то странном, замедленном ритме — как будто время остановилось. Но они знали: оно не остановилось. И завтра всё продолжится.
Настал день нового готического зала.
Варя встала раньше Семёна — разбудил не будильник, а собственное сердце, которое колотилось чаще обычного.
— Волнуешься? — спросил Семён, приоткрыв глаза.
— Немного, — призналась она. — А ты?
— Тоже.
Они собрались медленнее обычного — не бежали, не торопились. Варя помогала Семёну застегнуть рубашку — его руки ещё не слушались так, как раньше.
Дженнифер подкрасила ему синяки тональным кремом.
— Сойдёт, — сказала она, отходя на шаг.
— Сойдёт, — повторил Семён.
Они вышли из дома.
У входа их встретил Саша.
— Ну что, наши бедолаги, — сказал он, обнимая сначала Варю, потом Семёна. — Привет. Как дела?
— Всё уже более-менее, — ответил Семён, пожимая ему руку.
— Держитесь, — тихо сказал Саша. — Всех порву, кто косо посмотрит.
— Не надо никого рвать, — улыбнулась Варя. — Мы уже взрослые.
Внутри их ждали Олег и Виталий.
Олег не говорил лишних слов — просто обнял сначала Варю, потом Семёна.
— Привет, — сказал он. — Как вы?
— Нормально, — ответил Семён. — Уже привыкаем.
Виталий пожал руку Семёну, потом Варе.
— Как вас угораздило попасть в такую беду? — спросил он.
— Не знаю даже, — Варя опустила глаза. — Вот что значит — решила показать друзьям Карелию.
— Ты не виновата в этой ситуации, — твёрдо сказал Олег. — Никто не виноват, кроме тех, кто поднял руку.
Варя кивнула, не поднимая головы.
Начались съёмки.
Череватый, Комахина и Райдос смотрели на них недобро — холодно, с прищуром. Никто не подошёл, никто не спросил «как дела». Только молчаливые взгляды, полные презрения.
Семён чувствовал их на себе. Но не оборачивался.
Марат объявил оценки телезрителей за предыдущую тройку (Саша, Череватый, Райдос).
— Александр Шепс — 9.
Саша кивнул.
— Влад Череватый — 8,6.
Череватый дёрнул плечом.
— Виктория Райдос — 8.
Райдос скрестила руки на груди.
И тут же — как по команде — начался конфликт.
— Как так может быть, что у него 9, а у меня 8,6? — Череватый повернулся к Саше. — Это подтасовка!
— Или просто зрители видят то, чего не видите вы, — спокойно ответил Саша.
— Да что ты понимаешь… — начал Череватый.
— Хватит, — прервал Марат. — Оценки объявлены. Обсуждение окончено.
Череватый замолчал, но желваки на его скулах ходили ходулем.
Варя сидела, не поднимая глаз. Семён держал её за руку под столом.
Когда съёмки закончились, Виталий подошёл к ним.
— Завтра на испытание. Наша тройка.
— Знаю, — ответил Семён.
— До завтра, — сказал Виталий.
— Пока, — ответил ему Семён.
Они вышли на улицу. Там уже ждали Дженнифер и Костя.
— Ну что, идём гулять? — спросила Дженнифер, оглядывая их уставшие лица.
— Идём, — сказала Варя.
Они поехали гулять. Не говорили о съёмках, не говорили об испытаниях, не говорили о Череватом. Просто бродили по вечернему городу, зашли в ресторан, заказали пасту и пиццу.
Костя рассказывал, как в детстве боялся темноты и спал с фонариком под подушкой.
Дженнифер смеялась и говорила, что до сих пор боится.
Семён почти не ел — только пил чай и слушал.
Варя положила голову ему на плечо.
Домой они вернулись в 23:00.
Уставшие, спокойные, почти счастливые.
— Завтра новый день, — сказал Семён, когда они легли в кровать.
— Завтра испытание, — ответила Варя.
— Мы справимся.
Она кивнула в темноту.
Он обнял её — осторожно, потому что рёбра ещё болели. Она прижалась к нему — и заснула первой.
Ему ещё долго не спалось. Но это было не страшно.
Рядом с ней — никогда не страшно.