День испытания Семёна и Шепсов
Будильник зазвонил в 7:30. Варя открыла глаза первой — и увидела, что Семён уже не спит. Он лежал, смотрел в потолок и о чём-то думал.
— Ты чего? — сонно спросила она.
— Переживаю, — признался он. — Не за себя. За... ну, ты понимаешь.
Варя понимала. Он всегда переживал перед испытаниями не из-за того, что не справится. А из-за того, что увидит чужую боль. И ему придётся её нести.
— Я буду рядом, — сказала Варя, погладив его по руке. — Всю дорогу. И там буду ждать.
Он повернул голову, посмотрел на неё — и слабо улыбнулся.
— Знаю. Спасибо.
Они встали. Быстро позавтракали — на этот раз без суматохи, спокойно. Семён заварил кофе. Варя сделала бутерброды. Дженнифер и Костя ещё спали — после вчерашней прогулки они вырубились раньше всех.
Через час они уже сидели в машине. В Подмосковье — час езды.
Всю дорогу молчали. Не потому, что не о чем было говорить. Просто слова были лишними. Семён держал руль одной рукой, второй — держал Варю за руку. Она смотрела в окно на убегающие назад деревья и думала о том, как странно устроена жизнь: ещё полгода назад она была участницей, а сейчас — просто ждёт.
Они доехали за час. Место оказалось тихим — небольшой частный сектор в Подмосковье, окружённый лесом. Дома стояли редко, между ними — пустыри, гаражи, старые яблони.
Через пять минут подъехали Шепсы. Саша и Олег вышли из машины почти одновременно.
— Волнуешься? — спросил Саша, пожимая Семёну руку.
— Есть немного, — признался тот.
— Нормально, — сказал Олег.
Подошёл редактор с коробкой для телефонов.
— Сдаём устройства, — объявил он. — Даже ты, Варя.
— Я не прохожу испытания, — удивилась она.
— Правила есть правила. Чтобы никто не мог передать информацию.
Варя вздохнула и бросила телефон в коробку. Семён — следом.
— Долго ждать? — спросила она.
— Первым идёт Саша, — ответил редактор. — Потом Олег. Потом Семён. Ориентировочно — часа два-три.
Спустя три часа Семен пошел проходить испытание.
На улице было много фанатов. Они стояли за ограждением — с плакатами, с цветами, с надеждой в глазах. Кто-то держал фотографию Семёна. Кто-то — плакат «Варя и Сёма — любовь навек». Кто-то просто смотрел и улыбался.
Варя выбралась из машины и пошла к ним.
— Вы не против, если я побуду с вами? — спросила она.
Фанаты замерли. А потом кто-то выдохнул: «Вы правда здесь?» — и всё завертелось. Варя общалась с ними, отвечала на вопросы, подписывала блокноты, фотографировалась. Рассказывала про кофе с котиками, про Багиру, про то, как они с Семёном чуть не проспали съёмки.
Семён вошёл в дом.
Внутри было прохладно, пахло пылью и старыми вещами. В комнате его уже ждали.
Артём Кислицын — наблюдатель. И двое других: женщина по имени Анджела и мужчина Артём. Они сидели за столом, напряжённые, с красными глазами — будто не спали несколько ночей.
— Семён, — сказал Артём Кислицын, — зачем эти люди позвали экстрасенсов?
— Сейчас посмотрю, — ответил Семён.
Он снял перчатки. Снял повязку с рук. Снял футболку — потому что чувствовал телом. Кожей. Каждой клеточкой.
Он подошёл к Анджеле.
— Ты работаешь с людьми, — сказал он, прикрыв глаза. — Их много. Очень много. Медицина, что ли?
Анджела кивнула, не говоря ни слова.
— Чувствую какую-то боль, — он нахмурился. — Не могу пока понять, почему.
Потом перешёл к Артёму.
— Я чувствую, что ты тоже работаешь с людьми. Только не медицина. Хотя образование медицинское есть. — Семён замер, прислушиваясь к себе. — Как моя Варя, что ли?
Артём кивнул.
— Вы что, пара? — Семён переводил взгляд с Анджелы на Артёма. — Потому что я чувствую одну и ту же боль. На двоих.
Он замолчал. Прошёлся по комнате. Заглянул в углы.
И увидел.
В коридоре, у двери, стояла девушка. Молодая. Светлые волосы. Тонкая. И в глазах — такая тоска, что у Семёна защемило сердце.
— Я вижу девушку, — сказал он тихо. — Зовут Александра.
Анджела вздрогнула. Артём сжал её руку.
— Мне кажется, я вижу, как будто ей не хватает воздуха, — продолжал Семён. — Она очень вас любит. Говорит, чтобы не плакали.
Он сделал шаг к стене, где висел турник.
— Почему-то вижу верёвку на шее. Хотя мне кажется, она не самоубийца.
Голос Семёна стал тише.
— Я вижу, вы её нашли здесь?
Анджела заплакала. Артём обнял её, гладя по спине.
— Она бы не смогла покончить с собой, — твёрдо сказал Семён. — Она очень любила жить. Любила вас.
— Он прав, — прошептала Анджела сквозь слёзы. — В полиции говорят, что это она сама. Но мы знаем... мы чувствуем...
— Нет, — Семён покачал головой. — Я вижу двух мужчин. Высоких. Темноволосых.
Анджела и Артём переглянулись.
— Тот, кто приходил к нам... — начал было Артём.
— Не сейчас, — остановила его Анджела. — После консилиума.
Семён кивнул. Он понял, что они знают. Им просто нужен был кто-то, кто подтвердит их правоту.
— Александра просила вам передать, — сказал он на прощание. — Она гордится вами. И просит не винить себя.
Он вышел из дома.
И только тогда — на свежем воздухе, под серым небом — понял, как вымотался.
Семён вышел уставшим.
Варя увидела его из окна машины — и сердце её сжалось.
Он шёл медленно, опустив плечи. Лицо было бледным, глаза — пустыми.
Она выскочила из машины, подбежала к нему.
Ни о чём не спросила.
Просто обняла.
Он уткнулся лицом ей в плечо, и она почувствовала, как он выдыхает — тяжело, с хрипотцой.
— Тяжело было? — тихо спросила она.
— Да, — так же тихо ответил он.
Она провела рукой по его спине, успокаивая.
— Я здесь. Я рядом.
Они сели на заднее сиденье машины. Семён положил голову на колени Варе и закрыл глаза.
— Поспи, — сказала она, гладя его по волосам. — До консилиума ещё два часа.
Он кивнул — и через пять минут уже спал.
Варя смотрела на него — беззащитного, уставшего, своего — и чувствовала, как сердце переполняется чем-то огромным, тёплым, невыносимым.
«Я люблю тебя. Больше всего на свете».
Через два часа Семёна позвали.
Он проснулся сразу — как будто и не спал. Умылся из бутылки с водой. Поправил футболку.
В доме уже были Шепсы. Саша и Олег сидели на стульях, оба серьёзные, сосредоточенные. Артём Кислицын стоял у окна.
— Честно, — сказал он, когда Семён занял своё место, — мне кажется, у нас это впервые.
— Что именно? — спросил Саша.
— Экстрасенсы не спорят, — улыбнулась Анджела. Она всё ещё была бледна, но глаза уже не плакали. — Вы все трое сказали одну версию.
Семён, Саша и Олег переглянулись.
— Александра не сама ушла, — продолжала Анджела. — И вы описали убийц. Двое. Высокие. Темноволосые.
— Мы поняли, про кого вы говорите, — добавил Артём. — Это люди, которые приходили к нам несколько месяцев назад. Требовали отдать бизнес.
— Хорошая работа, — сказал Олег.
— Да, — кивнул Саша.
— Лучшая, — добавил Семён.
Они ещё два часа общались с наблюдателями. Без камер. Без редакторов. Просто люди с людьми.
Рассказывали, что Александра хотела им передать. Успокаивали. Объясняли, что вина — не на них.
Анджела плакала. Артём держал её за руку.
И в какой-то момент Семён поймал себя на мысли: вот зачем он это делает. Не ради оценок. Не ради славы. Ради таких моментов. Когда боль становится чуть легче. Когда правда выходит на свет.
Они вышли на улицу уже затемно.
— Семён, — Олег повернулся к нему, — ты на машине. Не сможем вместе поехать?
— Можно, конечно, — кивнул Семён.
Они подошли к машине.
Варя спала на переднем пассажирском сиденье. Голова откинута назад, книга выпала из рук и лежала на полу.
Семён улыбнулся.
— Милота, — сказал Саша тихо.
— Не будите её, — попросил Семён.
Они тихо сели в машину — Семён за руль, Шепсы сзади.
Но когда двигатель завёлся, Варя всё равно проснулась.
— Ай… ты уже закончил? — сонно спросила она, протирая глаза.
— Не только он, — раздался голос сзади.
Варя резко обернулась.
— Ой! Напугал! — выдохнула она.
— Саша, ты тоже тут? — удивилась она.
— Ну да, — усмехнулся Саша. — В один город едем.
— И мы даже не поссорились, — добавил Олег.
— Не может быть, — улыбнулась Варя.
— Может, — сказал Семён. — Сегодня день чудес.
Весь час дороги они говорили. Об испытаниях. О том, как тяжело было видеть Александру. О том, как важно, что они сказали одно и то же. О том, что любовь спасает — даже после смерти.
Она гордилась им. Им всеми.
Они довезли Шепсов до дома — расстались почти в три часа ночи.
— До завтра, — сказал Саша, вылезая из машины.
— До завтра, — ответил Семён.
Олег помахал рукой.
Семён открыл дверь ключом — без звука. Варя сняла обувь в прихожей. Они крались на цыпочках, как воры, хотя были дома.
И тут Семён задел вешалку.
Она рухнула с грохотом, подняв шум, которого хватило бы на целый оркестр.
— А-а-а! — заорала Дженнифер из гостиной. — Это что, грабители?!
— Это мы! — крикнул Семён, пытаясь поднять вешалку. — Грабители — это мы!
Свет зажёгся. Дженнифер стояла в дверях, растрёпанная, с подушкой в руках — явно намереваясь защищаться. Рядом, протирая глаза, маячил Костя.
— Вы чего так поздно? — спросила Дженнифер, опуская подушку.
— Испытания, — устало ответил Семён.
— Как всё прошло?
— Завтра расскажу, — он поцеловал её в щёку на ходу. — Спать.
Варя, уже стоявшая в дверях спальни, тихо засмеялась.
— Спокойной ночи, — сказала она Дженнифер и Косте.
— Угу, — буркнул Костя и рухнул обратно на диван.
Семён и Варя легли в кровать. Семён поставил будильник — на всякий случай, дважды проверив время.
— Завтра опять съёмка? — сонно спросила Варя.
— Ага, — зевнул Семён.
Он обнял её. Багира, обиженная, что её разбудили, перебралась в ноги.