Глава 58
Итан молча смотрел на мужчину напротив. Свет лампы бил в стол ровным бледным пятном, оставляя углы комнаты в тяжёлой полутьме. Здесь пахло холодным металлом, вымытым полом и чужим терпением. Беналли сидел спокойно, почти лениво, будто это не он был за решёткой, а Итан пришёл к нему на приём.
— Надо же… всё-таки пришёл.
— Ждали меня?
— Да, всё думал, сколько тебе потребуется времени, чтобы распутать этот клубок.
— Значит, вы действительно в курсе всего.
— Блэк, ты же не думал, что сидя тут, я потерял власть?
Итан не ответил сразу. Только чуть сильнее сжал пальцы на предплечье. В этих словах не было бравады. И от этого становилось хуже.
— Тогда расскажите мне.
— Расскажу. Но у меня будут условия, и поверь, их соблюдение будет и в твоих интересах тоже.
— Решили поторговаться?
— Нет. Торги я веду иначе. Но, Блэк, после того, что я расскажу, тебе придётся выбирать между совестью и семьёй.
— Такой выбор я уже делал не раз, так что это не новость.
Беналли улыбнулся уголком губ. Итану не понравилась эта улыбка.
— Я знаю, где твой сын, Блэк. Знаю, что с ним, как он, с кем он.
— Где?
— Скоро он сам с тобой свяжется. Просто потерпи ещё немного.
Воздух будто стал плотнее. Аластор жив. Мысль ударила резко, почти больно. Но следом пришёл страх.
— Где мой сын?
— Успокойся, Блэк. Не горячись. Скоро, совсем скоро твоему сыну помогут, и он сделает то, что должно. А потом вернётся домой.
— Что он сделает?
— Как что? Отомстит Су.
— Нет…
Итан поднялся слишком резко. Стул громко скрипнул по полу.
— Да, Блэк. Все эти годы мальчишкой манипулировали и запугивали расправой с его семьёй, ограждали его от любой информации о вас. Он, кстати, много раз пытался сбежать…
Итан чувствовал, как внутри всё стягивается в тугой узел. Радость, ужас, злость, вина — всё смешалось так, что стало трудно дышать.
— Где он? Я должен его остановить.
— Не получится, Блек. Даже если ты сейчас же рванёшь к нему, не успеешь. Механизм запущен. Как бы прискорбно тебе ни было это признавать, но мальчишка способен на то, чего ты так сильно боишься.
Итан опустил взгляд. Его сын. Его мальчик. Живой. Но не тот, каким он должен был вернуться домой.
— Я помогу ему. Мои люди сделают всё так, что о его причастности ко всему, что там происходило, не будет известно. Его просто словно там и не существовало.
— Хочешь, чтобы я просто сидел и ждал, когда мой сын убьёт Арчи?
Беналли смотрел спокойно. Слишком спокойно.
— Может, и не убьёт. Мы этого не знаем, но он на это способен. Мальчишка годами пытался понять, почему Арчи так поступил. Зачем и для чего.
— И вы любезно предоставите ему эту информацию?
— Уже.
Итан замолчал. В горле стало сухо.
— …
— Твой сын хорош, Блэк. Смог сохранить то, чему научился у тебя. Мои люди долго наблюдали за ним. Но, в отличие от тебя, он немилосерден. Ты не можешь повлиять на то, что уже происходит.
— Я понял вас.
— Ты сможешь это принять, Блэк. Ты же ведь знал, что такой исход самый вероятный из всех, не так ли?
— И каковы ваши условия?
Беналли чуть подался вперёд.
— Когда Арчи сместят с поста, начнётся война между картелями. И вот подумай, справится ли полиция с тем хаосом, который будет твориться?
— Хотите выйти на свободу и вновь контролировать всё?
— Именно. Даю гарантии, мстить я никому не стану и твою семью не трону.
— Значит, я должен вытащить вас отсюда?
— Уверен, что у тебя получится.
Когда Итан вышел с территории Кайривер, холодный воздух ударил в лицо. Он остановился у машины и несколько секунд просто стоял, не в силах сразу открыть дверь.
Аластор жив.
Эта мысль должна была принести облегчение. И она принесла. Где-то глубоко внутри что-то дрогнуло, потеплело, почти расплылось от надежды. Но рядом с этим теплом тут же лежал страх. Острый, неприятный, как привкус крови во рту.
Его сын мог прямо сейчас идти туда, откуда уже не вернётся прежним.
Итан сел в машину, но не завёл двигатель. Руки лежали на руле неподвижно. Перед глазами стоял не Беналли, не комната допроса, не холодный стол под лампой. Перед глазами был мальчик, которого он помнил. А рядом с ним тот, кем его могли сделать.
Дом вдруг показался единственным местом, где можно хотя бы на несколько минут перестать держаться. Ему хотелось туда. К теплу, к тишине, к привычным стенам. Хотелось вдохнуть и поверить, что ещё можно успеть.
Но внутри уже было тихое, тяжёлое понимание: теперь всё изменилось.
—
Разобравшись со своими мыслями и совестью, Итан окончательно понял: важнее семьи у него нет ничего. Ни закона, ни репутации, ни чужого мнения. Его близкие были его кровью, его жизнью, тем единственным, за что он готов был платить любую цену.
Айша сидела рядом, устроившись в его руках, и от её близости в нём становилось тише. Не легче — нет. Но тише.
— Как всё прошло? — спросила она.
Итан провёл большим пальцем по её руке, задержался на тонком запястье.
— Мне придётся нарушить закон, чтобы мой сын был в безопасности дома.
Айша не вздрогнула. Только чуть повернула голову, всматриваясь в него внимательнее.
— Ты ведь предполагал такой вариант?
— Как бы ни хотелось, но да.
— Расскажешь?
Он усмехнулся почти без улыбки. Раньше бы промолчал. Увёл разговор. Сказал бы, что сам справится. Но рядом с ней это казалось лишним.
— Уверена, что хочешь в это вникать?
— Не пытайся держать меня в «безопасном» поле.
— Смелая, — мягко заметил он.
— На опыте, так скажем, — ухмыльнулась Айша.
Итан смотрел на неё и чувствовал странное спокойствие. Она не пыталась переубедить его, не читала мораль, не требовала быть другим. Просто была рядом. Слушала. Принимала.
— Уже знаешь, как это сделать? — спросила она.
— Да, всё обдумал.
— А если он не сдержит обещание?
— Я знаю, чем можно его удержать от этого.
Айша медленно выдохнула и прижалась к нему ближе.
— Тогда надо подготовиться к возвращению Аластора.
— Устроить праздник? — ухмыльнулся Итан.
— Не думаю. Первое время ему было бы хорошо побыть просто со своими родителями и братом.
Улыбка у Итана дрогнула.
— Я не знаю, что он думает по поводу нашего развода…
— Вы всё обсудите, когда он вернётся. Уверена, что Аластор всё поймёт.
— Надеюсь на это.
— Он же твой сын.
— И это показатель?
Айша повернулась к нему, мягко положив ладонь на его грудь.
— Очень даже. Я понимаю, что в глубине души ты борешься со своей совестью и родительским переживанием о том, что может сделать твой ребёнок, может уже сделал. Но этого не изменить. И любить его меньше ты не станешь.
Эти слова легли ровно туда, где болело сильнее всего.
— Знаешь, меня успокаивает мысль, что Ал смог сохранить то, чему я его учил. По словам Беналли.
— Просто доверяй своему сыну. Даже если вы не были рядом друг с другом, ваша связь никуда не делась.
Итан тихо рассмеялся, прижимая её к себе крепче.
— Мозгоправ в семье — быть беде.
— Значит, так ты меня видишь? — прищурилась Айша.
Он не ответил сразу. Только опустил взгляд на её лицо и понял, что с ней ему не нужно держать всё внутри до последнего. Не нужно быть несгибаемым, молчаливым, правильным.
С ней он впервые за долгое время чувствовал себя не человеком, который обязан выдержать всё, а просто мужчиной, которому тоже можно опереться.