Глава 53
Рождественская ярмарка была шумной, светящейся, наполненной смехом и ароматом хвои, жареных каштанов и глинтвейна. Повсюду горели гирлянды, дети бегали с леденцами в руках, а над головами кружились снежинки, подсвеченные разноцветными огнями. Всё вокруг дышало праздником, и от этого Итан чувствовал себя только хуже.
Эрос сидел у него на плечах, крепко вцепившись маленькими пальцами в воротник пальто. Он крутил головой во все стороны, пытаясь разглядеть каждую деталь, каждый огонёк. Для него это было волшебство. Для Итана — напоминание о том, чего больше нет.
— Папа, смотри, какая большая звезда! — Эрос показывал на верхушку главной ёлки.
— Красивая, малыш.
Он почти не слушал. Мысли были далеко. И вдруг, сквозь шум толпы, он услышал знакомый голос.
— Мисс Дэвис?
Она обернулась. В свете гирлянд её лицо казалось мягче, чем обычно. На ней был бежевый пуховик, шапка с помпоном, в руках пустой стаканчик из-под какао.
— О, мистер Блэк, здравствуйте. — Она улыбнулась, но в глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность.
— Тоже пришли на ярмарку за подарками?
— Да я вообще-то в последний момент вспомнила, что надо купить ёлку. — Она виновато повела плечом. — И вот примчалась сюда. А вы?
— Мы почти весь день выбирали подарки для родных. — Итан кивнул на пакеты, которые держал в свободной руке.
Эрос внимательно разглядывал незнакомую женщину, склонив голову набок. В его взгляде было то детское любопытство, которое не умеет прятаться.
— Тогда не буду вас задерживать, — мягко сказала Айша. — Малыш Эрос устал, наверное.
— Он-то? — Итан усмехнулся. — Сомневаюсь. У него энергии на троих.
Эрос в подтверждение дёрнул его за ухо.
— А вы на машине или… — спросил Итан, сам не зная зачем.
— Я такси жду. — Айша показала на большую ёлку, стоящую рядом с ней у скамейки. — Сама не дотащу.
— В канун Рождества вечером? — Он посмотрел на часы. — Долго уже ждёте?
— Минут сорок, если честно.
Итан помедлил. Внутри что-то сопротивлялось, но он уже знал, что скажет.
— Давайте мы вас подвезём.
— Что вы, не стоит, я дождусь…
— У вас нос уже красный. — Он не улыбнулся, просто констатировал факт. — Так и простыть недолго. Нам всё равно по пути.
Она сдалась не сразу. Секунду колебалась, глядя то на него, то на Эроса, то на свою ёлку. Потом кивнула.
Эрос вдруг потянулся к ней:
— А как вас зовут?
— Айша. — Она улыбнулась ему, и в этой улыбке было столько тепла, что Итан на мгновение замер. — Приятно познакомиться.
— Айша, а ты сейчас будешь наряжать ёлку? Со своей семьёй?
Она замялась.
— Я буду наряжать её одна, малыш.
Эрос нахмурился. Маленькое лицо стало серьёзным, почти взрослым. Он ничего не сказал, но Итан видел, как сын обдумывает эту информацию.
Пока Итан загружал ёлку в багажник, Эрос вдруг подошёл к Айше и крепко обнял её. Так по-детски, искренне, уткнувшись лицом в её пуховик.
Итан замер, наблюдая эту сцену.
Позже, когда они уже ехали в машине, он думал о том, что она, наверное, решила, будто Эросу грустно от того, что она будет одна встречать Рождество. Но Итан знал своего сына. Эросу было грустно от того, что он сам боится быть один. Что мамы нет рядом. Что праздник, который должен быть семейным, снова пройдёт без неё.
В машине было тепло и тихо. Эрос сидел на заднем сиденье, пристёгнутый в своём кресле, и разглядывал проносящиеся за окном огни. Айша молчала, глядя в боковое стекло.
— Я слышала о решении миссис Блэк, — тихо произнесла она. — Мне очень жаль.
Итан сжал руль.
— Это просто неизбежная закономерность в нашем случае.
Он сказал это слишком сухо, слишком отстранённо. Но правда была в другом. Это не закономерность. Это поражение. И он не знал, как признаться в этом даже самому себе.
Они доехали до её дома быстро. Итан помог занести ёлку в квартиру. Эрос всё это время стоял рядом, держась за его штанину.
— Спасибо, мистер Блэк. — Айша улыбнулась. — Счастливого Рождества.
— И вам.
Они уже собирались уходить, когда Эрос вдруг остановился у двери.
— Папа!
— Что такое?
— Но Айша будет наряжать ёлку совсем одна! — В его голосе звучало неподдельное возмущение. — Мы не можем её бросить!
Итан хотел сказать, что у взрослых свои границы, которые нельзя нарушать. Он открыл рот, чтобы объяснить это сыну.
— Эрос, у мисс Дэвис свои планы, мы не можем вмешиваться…
Эрос поднял на него глаза. Большие, зелёные, как у него. В них стояли слёзы.
— Но мы же можем наряжать ёлку вместе?
Итан замер. Он увидел — сын не про Айшу. Он про себя. Про них. Про ту пустоту, которую никак не заполнить.
Айша, стоящая в дверях квартиры, тихо сказала:
— Конечно, Эрос. Я буду только рада, если ты мне поможешь.
Итан растерянно смотрел на них. Всё происходило слишком быстро и слишком естественно.
—
Квартира Айши оказалась маленькой, но уютной. Мягкий свет торшера, книги на полках, пара растений на подоконнике. Эрос сразу освоился. Через пять минут он уже командовал, куда вешать игрушки, а Айша послушно передавала ему шары.
Итан стоял в стороне, не зная, куда себя деть. Смотрел, как сын смеётся, как Айша терпеливо распутывает гирлянду, как они вместе вешают звезду на верхушку — Эрос на стуле, Айша придерживает его за талию.
В какой-то момент он поймал себя на том, что улыбается.
А потом Эрос уснул. Прямо на диване, свернувшись калачиком, с игрушечным оленем в руках. Маленький, вымотанный, с покрасневшими от усталости щеками.
— Простите, мисс Дэвис. — Итан поправил плед, укрывая сына. — Хотел наряжать ёлку, а в итоге уснул.
— Он всего лишь маленький ребёнок. — Айша стояла рядом, глядя на спящего Эроса. — К тому же устал за весь день на ярмарке. Но для него это было важно, ведь так?
Итан кивнул. Слова вырвались сами, прежде чем он успел их остановить.
— Да… он видит других детей, которые гуляют с родителями, наряжают ёлку… — Он провёл рукой по лицу. — Больно видеть, как он приходит из сада с грустью. На рисунках у других есть мама и папа, а у него только я…
— Вы его мир. — Её голос был тихим, но твёрдым. — И он вас очень любит. Вот это главное. Остальное он со временем поймёт. Всё будет хорошо, потому что вы рядом.
Эти слова задели глубже, чем он ожидал.
Через час Эрос проснулся. Растрёпанный, сонный, но с внезапным приливом энергии.
— Папа, говорил, что семья всегда вместе любуется на ёлку! — заявил он, глядя на Итана. — Даже Нера с дедушкой так делали. Надо полюбоваться!
Он подбежал к Айше, схватил её за руку, потом подтащил к Итану.
— Давай, папа, вот так! — Он втиснулся между ними и раскинул руки, пытаясь обнять обоих сразу. — Надо всем обняться и смотреть на ёлку!
На секунду Итан замер. Он почувствовал тепло маленького тела Эроса, прижавшегося к нему, и рядом присутствие Айши, её тихое дыхание. Всё вместе это выглядело… правильно. Опасно правильно.
Они стояли так несколько мгновений. Молча, глядя на сверкающую огнями ёлку. Эрос довольно сопел. Итан старался не дышать.
Потом Айша мягко отстранилась.
— Прошу прощения за эту неловкую ситуацию, — тихо сказал Итан.
— Ничего страшного. — Она улыбнулась. — Если ему от этого станет немного легче и приятней, я только рада.
— Спасибо.
В этом «спасибо» было больше, чем просто благодарность.
—
Через несколько дней они встретились в клинике. Обстановка была совсем другой, холодный свет, белые стены, профессиональная дистанция.
— Как вы? Справляетесь? — спросила Айша.
— Приходится.
Она помолчала, потом сказала:
— Мистер Блэк, продолжать лечение миссис Блэк будет теперь другой специалист, если вам важно это знать.
Итан поднял взгляд.
— Хорошо. — Он кивнул. — Понимаю, наши семейные драмы утомили вас за столько лет.
— Нет, дело не в этом. — Она покачала головой. — Есть другие причины.
Он понял. И сделал вид, что не понял.
— Спасибо, что не оставляете её, мисс Дэвис. Теперь она сама отвечает за себя.
Они оба знали, что дело не в профессиональной усталости.
Айша поняла это ещё на ярмарке. Она увидела, как легко Эрос потянулся к ней. Как естественно Итан оказался рядом. Как опасно легко это ощущение «семьи» могло пустить корни. Для неё это стало сигналом.
Передача дела другому специалисту была правильным решением. Она не могла больше вести Лилу, чувствуя, как меняется её отношение к Итану. Это было бы непрофессионально. Нечестно. И опасно.
А для него эта встреча стала напоминанием: он не имеет права искать опору в другом человеке, пока не разобрался с собственными обломками.
Но в ту предпраздничную ночь, когда они втроём стояли перед ёлкой, он впервые за долгое время почувствовал не пустоту, а тепло.
И именно поэтому это было так страшно.