Глава 50
Итан приехал в клинику ранним утром, когда солнце только начинало подниматься над городом. Современное здание из стекла и светлого камня стояло в тихом районе, окружённое невысокими деревьями. Никаких намёков на больницу — скорее дорогой реабилитационный центр или спа-отель для тех, у кого есть средства на восстановление в комфорте.
Он заглушил двигатель и несколько минут просто сидел в машине, глядя на отражающие солнце окна. Внутри всё перемешалось — страх, надежда, неуверенность, вина. Синдром спасателя, который так долго сидел в нём, в последнее время вылезал наружу с пугающей силой. Он вдруг увидел себя со стороны: вечно спешащего на помощь, раздающего советы, берущего ответственность за всех вокруг. И впервые задумался: не слишком ли много он на себя берёт? Не растворяется ли в чужих проблемах настолько, что перестаёт замечать свои собственные желания?
Мысли об этом пришли после разговора с профессором. Они были горькими, но в них теплилась искра надежды. Надежда на то, что он сможет измениться. Научиться балансу между заботой о других и уважением к себе. И в этом новом свете он думал о Лилу, о её улыбке, тепле её рук, о том, как давно он не видел её по-настоящему счастливой.
Итан потратил полдня вчера, чтобы найти пионы в канун Рождества. Обзвонил десяток магазинов, объехал полгорода, но нашёл. Когда держал в руках большой букет — нежно-розовые, пушистые головки, перевязанные лентой, — внутри разлилось странное тепло. Как мало, оказывается, нужно, чтобы подарить женщине радость. Потом заехал в кондитерскую за её любимыми пирожными. И теперь, с пакетами в руках, шёл по светлому холлу клиники, чувствуя, как колотится сердце.
В холле было тихо и просторно. Высокие потолки, мягкие диваны из светлой кожи, живые растения в кадках. Пахло кофе и свежей выпечкой, маленькое кафе в углу уже работало. Кто-то из пациентов сидел в кресле с книгой, другой неспешно пил чай, глядя в окно. Обычное утро в месте, где люди пытаются собрать себя заново.
Итан поднялся на лифте на третий этаж, прошёл по коридору с мягким ковровым покрытием. У двери Лилу остановился, перевёл дыхание. Постучал и вошёл.
Комната напоминала номер в хорошем отеле: широкая кровать с светлым постельным бельём, рабочий стол у окна, удобное кресло, небольшая гостиная зона с диваном. На подоконнике стоял небольшой фикус в горшке. Мягкий утренний свет заливал комнату, делая её почти уютной.
Лилу сидела в кресле у окна, поджав под себя ноги, и смотрела на улицу. На ней был мягкий домашний костюм, волосы собраны в небрежный пучок. Она обернулась на звук шагов. Медленно, будто через силу. В её глазах Итан увидел что-то новое, что-то, чего не замечал раньше. Отстранённость? Сосредоточенность? Она смотрела на него, будто видела впервые, и от этого взгляда внутри всё сжалось.
Он положил пакеты на столик, стараясь делать это тихо. Достал фрукты, пирожные.
— Я принёс тебе немного свежих фруктов и овощей. — Голос его прозвучал слишком громко в утренней тишине. — А ещё твои любимые пирожные и пионы.
Он развернул букет, положил рядом с пакетами. Розовые пионы выглядели ярко и живо на фоне спокойных, пастельных тонов комнаты.
Лилу взглянула на цветы. На мгновение её лицо дрогнуло, едва заметно, но он уловил.
— Где ты нашёл пионы в такое время? — Голос её был тихим, почти безжизненным.
— Пришлось постараться. — Итан улыбнулся, но улыбка давалась через силу, он чувствовал, как она застывает на губах.
— Спасибо.
Она сказала это, но не подошла ближе, не взяла цветы в руки. Просто смотрела на них издалека, и в этом молчании было больше, чем в любых словах.
Итан сделал шаг вперёд, но остановился. Пространство между ними казалось огромным, хотя разделяли их всего пара метров.
— Зачем ты пришёл? — спросила она осторожно. Рука её потянулась к лицу, пальцы коснулись щеки — жест защиты, за которым она пряталась.
— Разве не очевидно? — Он развёл руками. — Хотел увидеть тебя, узнать, как ты себя чувствуешь.
— Со мной всё в порядке. — Она отвела взгляд к окну. — Здесь хорошо заботятся. Правда, тут очень спокойно.
— Как проходит терапия? — Итан говорил тихо, почти шёпотом, боясь спугнуть. — Тебе становится легче? Хоть немного?
Лилу помедлила. Где-то в коридоре послышались приглушённые голоса — персонал сменялся, начинался новый день.
— Я начинаю осознавать многие вещи…
— Какие? — Итан шагнул ближе. — Лилу, я ничего не понимаю. Ты ничего мне не говоришь. Я, конечно, тоже хорош — никогда не спрашивал, что у тебя на душе. Но прошу, расскажи. Поделись.
— И что это даст?
— Как что? — Он почти умолял, и в его голосе впервые проступило что-то, похожее на отчаяние. — Зная, что тебя беспокоит, мы сможем справиться вместе. Может, я что-то исправлю, изменю…
— Вот опять ты за своё. — В её голосе появилась горечь, но не злая, а усталая.
— О чём ты?
— Ты снова хочешь быть героем. Спасать меня. — Она наконец посмотрела ему прямо в глаза, и этот взгляд был твёрже, чем прежде. — Но меня не нужно спасать, Итан. Не нужно, слышишь? Я не в беде. С тем, что со мной происходит, я должна справиться сама. Я хочу справиться сама.
Он замер. Слова ударили больно, но в них была правда, которую он начал осознавать только недавно. Он всегда был спасателем. А она всегда была той, кого спасают. Но сейчас она отказывалась от этой роли.
— Лилу…
— Я всегда была за твоей спиной. — Она говорила тихо, но каждое слово ложилось тяжело. — Всегда старалась быть такой же, как ты. Но я не такая. Я хочу снова научиться быть собой. Просто собой.
— Это… это радует. — Он сглотнул. — Я так соскучился по тебе.
Он шагнул и обнял её. Резко, порывисто, и сам испугался своей резкости. Но она не отстранилась. Стояла неподвижно, позволяя себя обнимать. Он чувствовал, как бьётся её сердце. Часто, неровно, будто в груди у неё билась птица. Запах её волос, такой знакомый, на миг вернул его в прошлое, когда всё было просто, когда она ещё не отгораживалась от него этой невидимой стеной.
Но она не ответила на объятия. Руки её висели вдоль тела. И в этом молчаливом принятии было больше боли, чем если бы она оттолкнула.
— Если тебе что-то понадобится, только скажи. — Он говорил в её волосы, чувствуя, как дрожит голос. — Я всё сделаю. Камила и Джей просили передать привет. И все остальные.
Она молчала.
Итан разжал руки, отступил. Посмотрел на неё: бледную, похудевшую, но с каким-то новым, внутренним светом в глазах. Она стояла, всё ещё глядя в сторону, и пальцы её машинально теребили край мягкого пледа, накинутого на кресло.
— Я принёс фотографии Эроса. — Он положил конверт на столик, рядом с пионами. — Он уже научился ползать и сидеть. Растёт быстро.
Лилу взглянула на конверт, но не взяла. Длинная пауза повисла в воздухе, тяжёлая, почти осязаемая.
— Не надо, Итан.
Он замер.
— Не надо делать вид, что ничего не понимаешь. Прошу тебя.
Тишина стала плотной, как вода. Слышно было только, как за окном шумят редкие машины, да где-то в коридоре тихо играет фоновая музыка.
Итан кивнул. Медленно, словно через силу.
— Хорошо. Я… я буду ждать. Сколько нужно.
Он повернулся и вышел, осторожно прикрыв дверь. Щелчок замка прозвучал оглушительно в этом безмолвии.
В коридоре было пусто. Мягкий ковёр под ногами, приглушённый свет, панорамные окна в торце здания, выходящие в небольшой внутренний сад. Итан прошёл к лифту, не замечая ничего. В холле первого этажа кто-то пил кофе, листал журнал, но он прошёл мимо, как сквозь туман.
На улице солнце уже поднялось выше, заливая светом фасад клиники. Он сел в машину и долго сидел, глядя на это современное, красивое здание. Внутри всё болело, но в этой боли была странная ясность. Она права. Ей нужно время. Ей нужно пространство, чтобы собрать себя заново.
И он даст ей это время. Что бы ни ждало их впереди.