Глава 28
Итан снова засиделся за бумагами допоздна, погруженный в работу так глубоко, что не заметил, как в кабинет вошла Лилу. Только лёгкое движение воздуха, а затем — её прикосновения. Прохладные пальцы нежно коснулись его висков, разглаживая напряжённую кожу. Её тихий, как шелест страниц, голос, эти заботливые руки... Он по-прежнему растворялся в этом ощущении, даже спустя годы.
— Может, хватит на сегодня? Тебе нужен отдых перед дорогой, — её пальцы медленно перебрали прядь его волос, зацепившись за тонкую нить у виска.
Итан зажмурился, откинув голову на спинку кресла.
— Который час?
— Почти полночь.
— Прости. Заработался, — его голос был грубым от усталости. Он сгорбился, потирая лицо ладонями, словно пытаясь стереть с себя весь день.
— Именно поэтому — идём. Сейчас же.
Лилу всегда знала, когда его нужно остановить. Она была его предохранителем, тихим голосом разума, хотя сама горела на работе не меньше. Завтра — снова отъезд. Пустыня. Обострение. Заложники. Он мысленно повторял этот сухой отчётный список, пытаясь заглушить другое — холодную тяжесть на дне желудка. Его команда справится лучше всех, да. Но у него есть семья. Прошение о переводе в штаб уже лежало в ящике стола, немой свидетель его внутренней войны.
— Что бы я без тебя делал... — вырвалось у него шёпотом, прежде чем он сам понял это. Он притянул её к себе, уткнувшись лицом в мягкую ткань её халата, впитывая тепло и знакомый запах.
— Ты и со мной ужасный трудоголик, — она прошептала это в его грудь, вжавшись в него так сильно, словно пыталась стереть любую щель между ними. Это были не просто объятия. Каждой клеткой он почувствовал — она прощалась. Словно впитывала его в себя на память.
— Лилу... Что случилось? — он отстранился, пытаясь поймать её взгляд.
— Ничего. Просто хочу постоять с тобой вот так. Всего минутку.
Его тревога отступила, растворившись в нежности.
— Хорошо, — он снова улыбнулся, расслабляясь. — Давай постоим.
— Я люблю тебя, Итан.
— И я тебя люблю.
И это было до безумия мило, так тепло и привычно... но где-то в самой глубине, под слоем этой нежности, шевельнулось что-то холодное и беззвучное. Как первый треск льда под ногой.
—
В дни выездов Итан вставал затемно. Возможность собраться в тишине собственного дома, а не в казарменной суете, была его маленькой привилегией. Особым ритуалом стал и уход без прощаний — пока Лилу спала. Так было проще. Для них обоих. Это создавало иллюзию обычного рабочего дня, отгораживая от страшной мысли, что каждый отъезд может оказаться последним.
— Итан!
Его имя в утренней тишине прозвучало как выстрел. Голос Лилу был громким, но надломленным, сдавленным от слез.
Он не успел опомниться, как она уже прижалась к нему, вцепившись в его форму так, будто пыталась удержать силой.
— Эй, ты чего? Что случилось? — его собственный голос сдал, сердце ушло в пятки. Он обнял её, чувствуя, как всё её тело мелко дрожит.
— Прошу тебя, не уезжай. Останься!
Он видел Лилу разной — уставшей, злой, напуганной. Но всегда, всегда она была его скалой. Она перевязывала его раны, ждала из госпиталей, гладила шрамы и не позволяла страху взять верх. А в эту ночь её скрутило. Живот сводило судорогой, а в груди сидела ледяная тяжесть, вытесняя воздух. Она знала. Не предполагала, а именно знала — если он уедет, не вернётся.
— Итан, я не суеверная, ты же знаешь. Но сейчас... я чувствую кожей. Ты должен остаться. Пожалуйста...
— Лилу... — его голос прозвучал как стон. Он чувствовал себя загнанным в угол. — Я должен спасти людей. Это моя работа. Обещаю, это последний раз. Как только вернусь, сразу подам на перевод в штаб. Наберись терпения, милая. В последний раз, хорошо? Обещаю.
— У меня дурное предчувствие! — выдохнула она, вглядываясь в его лицо, словно пытаясь запечатлеть каждую черту. — В пустынях сейчас ад, и я не только о людях! Пусть другие воюют! Не уезжай!
Он обхватил лицо Лилу ладонями, прижался лбом к её горячему лбу, пытаясь передать хоть крупицу своего уверения.
— Милая, я командую операцией. Не могу подвести ни своих ребят, ни тех, кто ждёт помощи.
— Ты всегда так говоришь! — она резко оттолкнула его, и в этом жесте была вся накопленная за годы боль. — Переживаешь за товарищей, за подчинённых! А я?! Я что, каждый раз должна сидеть и ждать, не привезут ли тебя грузом-200?
Слова повисли в воздухе, острые и безжалостные, срезавшие всю его защиту.
— Я обещаю, это последняя операция, — тихо, но твёрдо сказал он. — Потом — только штаб.
— Сделай это сейчас... — взмолилась она, и в её голосе снова не было сил.
— Не могу. Мы должны спасти людей, — он резко, почти по-воровски, поцеловал Лилу, чувствуя на своих губах солёный вкус её слёз, и вышел, не оглядываясь. Дверь захлопнулась с тихим щелчком, похоронившим её мольбы.
«Кто же спасёт тебя?» — подумала она, оставаясь одна в нарастающем гулком безмолвии, с тяжёлым, как камень, предчувствием, что беда уже ступила на порог.
—
Встреча с Камилой в её обеденный перерыв должна была стать глотком воздуха, отвлечением от гнетущей тревоги, что сидела внутри, как холодный камень. Они устроились в уютном углу кафе, но даже горький аромат кофе не мог перебить странное, назойливое ощущение, которое преследовало Лилу последние дни.
— Лилу, можно тебя попросить… — Камила сгорбилась над чашкой, её обычно энергичное лицо было серым от усталости. — Помоги разобраться с обидчиками Эми. Юридически. Я уже не могу. Мы ходим в школу, говорим с администрацией, с этими детьми, с их родителями... Всё как об стену горох. Без толку.
— Конечно, — откликнулась Лилу почти машинально. — Сделаю всё, что в моих силах.
— Спасибо. Просто... — Камила сдавленно вздохнула, и в этом звуке была вся их общая беспомощность. — Сколько бы Джей-Джей ни ходил туда, разговаривал грозно... Ничего не меняется.
— Ты же понимаешь, корень всего этого — в их семьях? — тихо сказала Лилу. Она чувствовала, как под ложечкой снова заходилось мерзкое, знакомое волнение.
— Понимаю. Но от этого не легче.
Они снова заговорили об Эми, о бесконечной травле, которая, словно тень, преследовала девочку. Давление не ослабевало. Все их попытки — разговоры, уговоры, угрозы — давали лишь короткие передышки. Тишины хватало ненадолго. И теперь Камила с Джей-Джеем, собрав фото и видео доказательства, решились на крайнее — на закон. Лилу должна была опросить свидетелей, выстроить дело. Эми была им не чужой; беспокойство за неё било изнутри так же сильно, как и за собственную Анабель.
Но что-то другое, не тревога, отравляло ей каждую минуту. Вечная тошнота. Каждый приём пищи превращался в пытку, её желудок будто перекручивался в тугой узел. Она могла нормально переносить только жидкости. А ещё эти запахи... Резкие, душистые, некогда любимые, а теперь заставлявшие сжиматься всё внутри.
— Ты какая-то... отстранённая в последнее время. Итан снова уехал? — голос Камилы прозвучал мягко, пробиваясь сквозь её мысли.
— Да... — признание вырвалось шёпотом. — И мне очень страшно, Ками. Я боюсь. Аргх...
— Что такое?!
— Живот. Снова. Всё никак не дойду до врача, проверить, что с кишечником, — она с силой нажала ладонью на низ живота, пытаясь унять спазм.
Камила замерла, прищурилась и уставилась на Лилу с пристальным, изучающим взглядом, в котором вдруг мелькнула догадка.
— Дорогая, а... тошнота у тебя случайно есть? Запахи раздражают? Может, слабость, всё время хочется спать?
— Есть... но что ты...
— Лилу! Ну, мать честная! — Камила ахнула, её глаза расширились от изумления. — Взрослая женщина, и не допёрла, что беременна!
Мысль, крадущаяся и пугающая, уже забиралась в самые потаённые уголки её сознания, но Лилу яростно гнала её прочь. Нельзя было позволять себе надеяться. Но теперь, услышав это вслух от Камилы, которая смотрела на неё с непоколебимой уверенностью, что-то щёлкнуло внутри.
«Сколько длится это состояние? Неужели... правда?»
Вернувшись домой, Лилу, не раздеваясь, прошла в ванную, сжимая в потной ладони купленный по пути тест. Минуты ожидания растянулись в вечность, наполненную бешеным стуком сердца в ушах. И когда в окошке проступили две чёткие, яростно-алые полоски, мир перевернулся. Она не могла поверить. Она просто смотрела, не в силах оторвать взгляд, на это маленькое чудо, перечеркнувшее все её страхи и изменившее всё.