Глава 9
Возвращаясь домой с летне-зимнего отпуска в жаркую пустыню Редстоун-Пик, Арчи едва успел переступить порог, как его внимание привлекла фигура в саду. Среди аккуратно подстриженных кустов и клумб стояла незнакомая девушка. Солнечные лучи ложились на её ярко-рыжие волосы яркими лучами, а в руках она держала садовые ножницы.
— А это кто у нас? — протянул Арчи, прищурившись. — Новая пассия отца?
Первым порывом ему захотелось отговорить её от этой «затеи». После смерти Бан-Чана сама подумала о том, что Сидзи мог бы развлечься кем-то, вызвав новое раздражение и почти обиду в нем. Но, к его удивлению, девушка обернулась и смущённо улыбнулась.
— А? Ой! Простите! Я Эшли. Ваш новый садовник-флорист. Сидзи нанял меня, чтобы обустроить тут всё и следить за садом.
Арчи замер, чуть приподняв бровь. Флорист? Вот уж он чего точно не ожидал.
— Флорист, значит… — начал он, но тут же отвлёкся, заметив знакомую морду. — Меджик? Ты что здесь забыл?
Высокий жеребец кремового окраса подошёл ближе, фыркнув, будто тоже решил присоединиться к знакомству.
— Это ваш конь? — осторожно спросила Эшли, делая шаг к животному.
— А, ну конечно! — рассмеялся Арчи. — Как же он мог пройти мимо хорошенькой девушки? Знакомься, Эшли, это Меджик.
Она протянула ладонь. Конь ткнулся в неё мордой, доверчиво и спокойно. Эшли держали пальцы по его мягкой шерсти, и Арчи неожиданно поймал себя на мысли, что женщина, легко она находит общий язык даже с животными.
— Славный конь, — сказала она с какой-то почти детской теплотой.
— А я, между прочим, Арчи, — добавил он, сопровождая слова фирменной улыбкой, которой обычно обезоруживал собеседников.
— Я знаю, — тихо ответила она. — Сидзи о вас говорил.
Арчи прищурился. Что-то в её голосе — мягкость, с которой она произнесла имя его, — кольнуло. Слишком легко. Слишком доверительно.
Чтобы скрыть раздражение, он сменил тему:
— Пойдём, познакомлю тебя с другими охламонами. Эти кони достались мне от второго отца. После его смерти мы решили перебраться сюда, исполнить его мечту. Так сказать.
Эшли посмотрела на него внимательно, слишком внимательно, как будто её взгляд мог прорезать любую маску.
— Но вас эта мечта не особо радует, да?
Он фыркнул, натянув привычную броню сарказма:
— Ну что ты, я просто преисполнен счастья.
Они дошли до конюшни, где лошади, услышав шаги хозяина, тихо переступали копытами, приветствуя их. Арчи лениво махнул рукой, делая перед каждым, хотя уже знал: отец наверняка сделал это с большим теплом.
Эшли задержалась у одной из лошадей ниже обычного, провела ладонью по её гриве. Арчи заметил, как её пальцы дрожат — чуть уловимо, но всё же.
— Здорово! — оживилась она, отвлекаясь. — У меня тоже есть конь. Зовут Ветерок. Правда, тренироваться мне негде. Ходим в поле, там и занимаемся.
— Тренируйся здесь, — неожиданно легко сказал Арчи. — Может, эти охламоны, — он повернулся на своих лошадей, — хоть чему-то научатся у Ветерка.
Эшли улыбнулась. Её глаза на миг блеснули так ярко, что Арчи вдруг почувствовал — от этой улыбки теплее, чем от любого солнца Редстоуна.
— Тяжело, наверное, содержать такое ранчо, — заметила она, всё ещё гладя лошадь.
— Возможности позволяют, — пожал плечами он. — Но это больше по части отца. У меня другие интересы.
— Сидзи славный, — сказала она просто, и снова это «Сидзи» зазвучало в её голосе слишком мягко. — У него хорошо получается наблюдатель за всеми.
Арчи сжал челюсть. Ему хотелось отшутиться, но слова застряли. Почему его так задело? Почему этот чужой голос, произносящий имя отца, вызвал раздражение и странную боль?
Он отвёл взгляд — и поймал себя на том, что вовсе не хочет его отводить. Потому что рядом с Эшли всё стало другим: и конюшня, и этот дом, и он сам.
Она, появившись в его жизни случайно, уже успела задеть струны, о которых он давно забыл.
И Арчи впервые за долгое время ощутил — сердце сделало лишний удар.
Эшли, всё ещё гладя мягкую гриву одного из кобыл, вдруг обернулась к Арчи. В её взгляде прозвучало что-то осторожное, почти вопросительное.
— А вы давно занимаетесь лошадьми?
— Всю жизнь, — ответил он, слегка усмехаясь. — Только, если честно, занимаюсь ими не я, а они мной.
— Как это?
— Они учат терпению. И… выдержке. — Арчи облокотился на загородку, наблюдая, как наклон Эшли приближается к лошади. Луч солнца зацепился за ею волосы, и Арчи неожиданно поймал себя на мысли, что совсем не хочет отводить взгляд. — Иногда лошадь поймёт тебя лучше людей.
Эшли на мгновение замерла, и в её глазах мелькнула тень. Она погладила кобылу по морде, говоря, что у неё есть поддержка.
— Да… иногда люди бывают слишком жестокими, — тихо произнесла она.
Арчи нахмурился. Слова прозвучали так, что за ними скрывается больше, чем простое наблюдение. Он уже открыл рот, чтобы спросить, но Эшли тут же улыбнулась, будто спрятала всё больше за эту улыбку.
— Но ваш Меджик совсем не такой. Он сразу доверился.
— Меджик всегда видит людей насквозь, — пробормотал Арчи. — Если он к тебе тянется, значит… ты не из тех, кто ранит.
Эшли взглянула на него — прямо, открыто, близко. Их взгляды встретились, и Арчи вдруг ощутил, как что-то сжалось в груди. Воздух словно стал плотнее, каждое слово повисало между ними, как шаг по тонкому льду.
Чтобы разрядить тишину, он нарочито легкомысленно бросил:
— Так что, флористка, теперь будешь и за охламонами присматривать?
— А если да? — усмехнулась она. — Думаете, я не справлюсь?
— Думаю, ты слишком хрупкаядля всего этого, — сказал Арчи, сам не замечая, как в его голосе появляется мягкость.
— А вы удивитесь, — ответила она. — У меня больше силы, чем кажется.
И снова — этот взгляд. Будет вызов, брошенный прямо в сердце.
Арчи чувствовал, как внутри возникает странное чувство: смесь любопытства и… чего-то большего.
Он шагнул ближе. Между ними осталось всего несколько сантиметров, и в этот миг он уловил лёгкий запах лаванды из её волос. Слишком близко, слишком опасно.
Он резко отступил назад, снова натянув маску ухмылки.
— Ну, посмотрим.
Эшли прижала прядь волос за ухо и снова улыбнулась. Но её руки дрожали.
А Арчи понял: эта девчонка, случайная и вроде бы не из его мира, уже успела оставить в нём следом. И от этого было одновременно тревожно и захватывающе.
Шорох шагов сподобил обоих обернуться. В проходе между клумбами появился Сидзи. Он держал в руках садовые перчатки и пару секаторов — видимо, вернулся на помощь.
— Эшли, — сказал он мягко, и в этом тоне было столько тепла, что Арчи машинально сжал зубы. — Я вижу, ты уже познакомилась с моим сыном.
— Да, — она улыбнулась, и в её улыбке не было ни капли натянутости. — Вы не говорили, что он такой… обаятельный.
Сидзи тихо рассмеялся, и этот смех, тёплый и настоящий, вдруг прозвучал для Арчи слишком громко.
— Обаятельный? Ну, это ты его ещё толком не знаешь, — с хитрым прищуром ответил он.
Арчи почувствовал, как по венам разгорается раздражение. Что-то внутри сжалось: в том, как Эшли смотрела на отца, было слишком много доверия. Слишком много лёгкокости, которую Арчи никогда не получал.
Он резко хлопнул ладонью по загородке, отчего лошадь фыркнула и отступила.
— Ладно, вы тут мило болтайте, — бросил он язвительной ухмылкой. — А у меня дела поважнее.
И, не дождавшись ответа, развернулся и пошёл прочь.
Только когда его шаги стихли, Эшли перевела взгляд на Сидзи.
— Я что-то не так сказала?
Сидзи нахмурился, взглянув вслед сыну, и покачал головой.
— Нет. Просто Арчи… он ещё учится доверять.
Эшли опустила глаза, поглаживая ладонью гриву Меджика. Но где-то глубоко внутри неё уже мелькнула мысль: «А если он никогда и не научится?»