Эхо губ

Они вбегают в сестринскую, и Нина сразу понимает - здесь что-то не так.

Комната выглядит иначе, чем несколько часов назад. Стулья переставлены. Ящики стола выдвинуты. На полу - рассыпанные бинты, пустые шприцы, разорванные упаковки. Кто-то обыскивал помещение. Или искал что-то. Или просто сходил с ума.

Зеркало на стене - то самое, круглое, в пластиковой раме - висит криво. Нина подходит к нему. Смотрит на своё отражение.

В зеркале - она. Запыхавшаяся, с порезом на щеке, с ножом в руке. И за её спиной - Элли. Девочка смотрит не на Нину. Смотрит в сторону двери.

Нина оборачивается. Дверь пуста.

- Он близко? - спрашивает она.

Элли кивает. Подходит к зеркалу. Поднимает руку и касается стекла пальцами - нежно, почти ласково. Как будто прощается.

«Я вижу его», - шевелит она губами. Смотрит не на Нину, а на их общее отражение. - «Он в коридоре. Стоит у стены. Ждёт. У него в руках - трубка. Металлическая. От генератора. Он убьёт ею».

- Он убьёт нас?

«Тебя. Сначала тебя. Потом меня. Он хочет посмотреть, что будет, когда умрёт последний, кто видит будущее. Сможет ли он сам его увидеть».

Нина сжимает нож. Лезвие холодное, но не такое холодное, как её пальцы.

- Сколько времени?

Элли смотрит на Нинины часы. Показывает пять пальцев. Потом четыре.

- Пять минут? Четыре?

«Четыре. Доктор войдёт через три».

- Тогда слушай меня внимательно, - Нина опускается на корточки, смотрит девочке прямо в глаза. Не боится. Уже нет. - Ты сказала, что не видишь будущего без зеркал. Но я разбила все зеркала в подвале. А это - единственное, что осталось.

Она кивает на стену.

- Я не знаю, как работает твой дар. Но я знаю, что ты можешь на него повлиять. Ты показывала мне только то, что хотела. Значит, ты можешь выбирать. Выбери сейчас. Выбери не смотреть в это зеркало.

Элли смотрит на неё. Глаза полны слёз.

«Если я не буду смотреть - я не увижу, как он войдёт. Не увижу, куда ударит. Не смогу тебя предупредить».

- А если увидишь - что изменится? Ты скажешь мне: «Он ударит слева», я увернусь, а он ударит справа. Потому что ты видишь только один вариант. А он может изменить удар в последнюю секунду.

Нина берёт лицо девочки в ладони.

- Я не хочу знать, что будет. Я хочу сама это сделать.

Элли закрывает глаза. Плечи её трясутся. Она отворачивается от зеркала. Прижимается к Нине, прячет лицо в её плечо.

И в этот момент дверь открывается.

Доктор стоит на пороге. В одной руке - железная трубка, в другой - фонарь. Вспышка света бьёт в глаза, и Нина щурится, поднимает руку, чтобы защититься.

- Какая трогательная сцена, - говорит он. Голос спокойный, почти ласковый. - Мамочка и дочка. Жаль, что у вас так мало времени.

Нина медленно встаёт. Загораживает собой Элли.

- Отпустите её, - говорит она. - Она вам не нужна. Вы же сами сказали - она умирает. Зачем убивать то, что и так умрёт?

- Затем, - Доктор делает шаг вперёд. Фонарь в его руке дрожит - или это у неё так трясётся взгляд, - чтобы посмотреть, как она умрёт. Это шанс. Единственный шанс увидеть, что происходит в последний момент. Когда тот, кто видел будущее, перестаёт его видеть. Что открывается? Пустота? Или что-то большее?

- Вы сумасшедший.

- Возможно. - Он улыбается. - Но я сумасшедший, который останется в истории науки. А вы - просто труп в морге.

Он замахивается трубкой. Нина приседает - не потому, что знает, куда он ударит, а потому, что тело реагирует быстрее мозга. Труба со свистом проносится над её головой, врезается в стену, выбивая кусок штукатурки.

Нина отвечает ножом. Неумело, по-бабьи - тычком, в живот. Но Доктор перехватывает её руку на полпути. Пальцы у него стальные - не от природы, от тренировок. Он выкручивает нож, и Нина кричит от боли в запястье.

Нож падает на пол. Доктор отбрасывает его ногой в угол.

- Глупо, - говорит он. - Очень глупо. Вы не боец, Нина Николаевна. Вы логопед. Вы учите детей выговаривать букву «р».

Он снова замахивается. На этот раз - целясь в голову.

Элли выскакивает из-за спины Нины. Бросается на Доктора - мале

ньким серым комком, с перевязанной рукой, с мокрым от слёз лицом. Она не кричит - умеет. Но она бьёт. Бьёт куда попало - в колено, в пах, в живот.

Доктор не ожидал. Труба выпадает из его руки, гремит об пол. Он хватается за стену, чтобы не упасть.

- Элли! кричит Нина.

Девочка не слушает. Она царапает лицо Доктора, рвёт его очки, впивается ногтями в щёку. И губы её шевелятся беззвучно, быстро, страшно.

Нина читает.

«Ты умрёшь. Ты умрёшь сейчас. Ты уже мёртв. Лежи. Не двигайся. Твоё сердце останавливается».

Доктор замирает. Глаза его расширяются. Он смотрит на Элли с ужасом - настоящим, животным. Хватается за грудь. Падает на колени.

Нина стоит, не двигаясь. Смотрит, как человек, который убил сорок три ребёнка, умирает от страха перед маленькой девочкой.

- Элли, - шепчет она. - Остановись.

Девочка не слышит. Её губы всё ещё движутся. С её пальцев капает кровь Доктора.

-Остановись! - Нина хватает её за плечи, отрывает от Доктора, прижимает к себе. - Хватит. Ты не убийца. Ты не такая.

Элли бьётся в её руках. Потом затихает. Всхлипывает.

Доктор сидит на полу, привалившись к стене. Дышит - часто, поверхностно, как загнанный зверь. Очки валяются рядом, одно стекло треснуло.

- Что... что это было? - шепчет он.

- А вы не знаете? - Нина смотрит на него сверху вниз. - Вы же учёный. Вы должны понимать. Она не видит будущее. Она его придумывает. Своими губами. Своими словами. Она не предсказывает смерть - она её создаёт.

Тишина.

Доктор смотрит на Элли. Элли смотрит в пол.

- Я... я не знал, - бормочет он. - Я думал...

- Вы не думали. Вы просто смотрели.

Нина подходит к углу, подбирает нож. Кладёт его в карман. Потом подходит к зеркалу на стене. Смотрит в него - на себя, на Элли, на Доктора.

- Выход всё ещё заперт, - говорит она. - Но у меня есть идея.

Она снимает зеркало со стены. Держит его перед собой.

- Элли. Посмотри на меня. Не в глаза. В зеркало.

Девочка поднимает голову. Смотрит на их общее отражение.

- Скажи мне, что будет через десять минут. Не рисуй будущее. Просто посмотри.

Элли смотрит. Долго.

Потом её губы складываются в улыбку.

«Снег перестанет».

Нина смотрит на часы.

23:09.

Одна минута до полуночи.

- Хорошо, - говорит она. - Тогда идём к чёрному входу. В последний раз.

Она берёт Элли за руку. Они выходят из сестринской, оставляя Доктора на полу - живого, сломанного, без очков.

Он им больше не нужен.