Эхо губ

Коридоры центра «Тишина» в темноте становятся другими. Без света они превращаются в кишки - длинные, извивающиеся, живые. Нина идёт на ощупь, прижимаясь плечом к стене. Левая рука держит Элли. Правая шарит перед собой, нащупывая углы, дверные косяки, выключатели, которые не работают.

Генератор умер двадцать минут назад. Доктор не соврал - он запер все двери, но не подумал о резервном питании. Или подумал. Может быть, это тоже часть эксперимента - бродить в темноте, спотыкаться о трупы, сходить с ума.

Элли идёт молча. Не спотыкается. Нина чувствует - девочка видит в темноте. Не будущее - настоящее. Просто у неё глаза кошки, привыкшие к подвалу, к отсутствию света. Или она запомнила коридоры наизусть за те пять лет, что прожила здесь.

- Где чёрный вход? - шепчет Нина. Говорить вслух страшно - звук разбухает в темноте, становится громким, опасным.

Элли молчит. Только тянет Нину за руку - чуть левее, чуть вперёд. Потом останавливается.

Нина натыкается на неё. Чувствует спиной - дверь. Гладкую, холодную, металлическую.

- Здесь?

Элли кивает. Нина шарит рукой по стене - находит выключатель. Бесполезно. Потом нащупывает ручку. Дёргает. Заперто.

- Ключ.

Она помнит слова Доктора - ключ у санитара, у чёрного входа. Значит, тело где-то рядом. Она опускается на корточки, шарит по полу. Пол бетонный, холодный, мокрый - снег натащили с улицы, когда открывали дверь в последний раз.

Рука натыкается на что-то мягкое. Нина отдёргивает. Потом снова тянется. Варежка. Чья-то варежка, мёрзлая, жёсткая. Дальше - рукав куртки. Дальше - рука.

Твёрдая. Холодная. Неподвижная.

- Витя, - шепчет Нина. Она не была с ним знакома, не помнит его лица без прыщей, но это его куртка - дешёвая, синтетическая, от которой пахнет потом и сигаретами.

Она шарит по карманам. Левый - пустой. Правый - зажигалка, горсть мелочи, связка ключей.

Нина выдыхает. Сжимает ключи в кулаке. Встаёт.

И тут свет включается.

Генератор чихает, кашляет и выдаёт последнюю порцию электричества. Лампы в коридоре мигают - раз, другой, третий - и загораются ровным, мертвенно-бледным светом.

Теперь Нина видит всё.

Витя лежит лицом вниз. Его голова повёрнута под неестественным углом - шея сломана, когда он падал с крыльца. Маленькая лужица крови натекла изо рта, замёрзла, стала похожа на красный лёд.

И рядом с ним - второй санитар.

Тот, которого она не запомнила по имени. Молодой, с татуировкой на шее - череп и роза. Он сидит, прислонившись к стене, и глаза его открыты. Он тоже мёртв. Но не от падения. На его шее - следы. Пальцы. Чьи-то пальцы сжали трахею, раздавили хрящи.

- Доктор, - шепчет Нина. - Это Доктор. Он убил их обоих. Чтобы никто не ушёл. Чтобы никто не помешал.

Элли смотрит на трупы. Её лицо не меняется. Она видело их раньше - в зеркалах, в воде, в глазах. Она знало, что они умрут, ещё утром.

Нина вставляет ключ в замочную скважину. Проворачивает. Дверь открывается. В лицо ударяет снежный ветер - ледяной, жёсткий, настоящий.

Снаружи - белая стена. Буря. Снег летит не вниз, а в стороны, как будто кто-то взбивает гигантскую подушку. Ничего не видно дальше трёх метров.

- Мы не пройдём, - говорит она вслух. - Буря убьёт нас быстрее, чем Доктор.

Она оглядывается на Элли. Девочка стоит на пороге, смотрит на снег.

И вдруг её лицо меняется.

Она поворачивается к Нине. Глаза - широко открытые, испуганные. Настоящий испуг - такой, который не сыграешь.

«Он вышел», - шевелятся её губы.

- Кто?

«Доктор. Он не в подвале. Он за нами».

Нина оборачивается. Коридор пуст. Лампы горят ровно, не мигают.

- Я никого не вижу.

«А я вижу».

Элли показывает рукой - не вглубь коридора, а вверх. На потолок.

Нина поднимает голову. Вентиляционная решётка. Шахта, которая идёт через всё здание. И за решёткой чьи-то глаза. Маленькие, блестящие, за толстыми стёклами очков.

Доктор смотрит на них. Сверху. Как паук.

- Бежим, - говорит Нина.

Но бежать некуда. Снаружи - буря и смерть от холода. Внутри - убийца с руками, которые сломали шею санитару.

Элли дёргает её за рукав. Показывает вниз, на пол. На труп Вити. На его карман, из которого торчит что-то ещё.

Нина наклоняется. Достаёт.

Нож. Обычный складной нож, дешёвый, китайский, с пластиковой ручкой. Витя носил его, чтобы открывать коробки. Или чтобы чувствовать себя мужчиной.

Нина щёлкает лезвием. Поворачивается к вентиляционной решётке.

Доктор смотрит на неё. Улыбается. И медленно, очень медленно, отодвигается в глубину шахты.

Он не нападает. Он ждёт.

Часы Нины показывают 22:58.

Двенадцать минут до полуночи.

- Элли, - говорит она. - Где ближайшее зеркало?

«В сестринской. Там, где умерла Ленка».

- Веди.

Они бегут обратно в коридор. Лампы мигают -генератор снова кашляет. Тени прыгают по стенам, превращаясь в чудовищ.

За ними - тихий звук. Металл о металл. Доктор вылезает из вентиляции.

Он идёт за ними. Неспешно. Ему некуда спешить.

До полуночи осталось десять минут.