Глава 9. 23:10. Ноль
Они доходят до чёрного входа за сорок секунд до полуночи. Нина не бежит - идёт размеренно, держа Элли за руку. Счёт идёт не на минуты, на вдохи. Вдох - двадцать секунд. Выдох - дверь. Ещё вдох - ключ.
Она вставляет ключ в замок. Проворачивает. Металлический щелчок звучит как выстрел.
Нина открывает дверь.
Снаружи - снег. Всё ещё идёт, крупный, мокрый, белый. Но уже не стеной. Тонкой пеленой, которая тает, едва коснувшись лица.
- Ты сказала - перестанет, - Нина смотрит на девочку. Та стоит на пороге, щурится, как котёнок, который впервые видит улицу. - Ещё идёт.
Элли поднимает голову. Смотрит на небо. Потом на свои часы - детские, с розовым ремешком, которые Доктор подарил ей на восьмой день рождения.
«Сейчас».
И снег прекращается.
Не постепенно, не замедляясь. В один момент - просто перестаёт падать. Тишина становится полной. Нина слышит, как бьётся её собственное сердце. Как дышит Элли. Как где-то далеко, за лесом, ухает филин.
Она смотрит на часы.
23:10.
- Я не умерла, - говорит она вслух. Голос звучит глупо, по-детски удивлённо.
Элли качает головой. Показывает на снег.
«Ты умерла. Двадцать минут назад. Когда мы бежали по коридору. Твоё сердце остановилось на три секунды. Ты не заметила. Это была не та смерть. Настоящая - будет позже».
Нина смотрит на девочку. Хочет спросить - когда? Но не спрашивает. Потому что не хочет знать.
Вместо этого она делает шаг наружу. Снег хрустит под ногами - свежий, нетронутый. Холод кусает щёки, нос, пальцы. Хороший холод. Живой.
Элли остаётся на пороге.
- Идёшь? - Нина протягивает руку.
Девочка не двигается. Смотрит не на Нину - на здание. На центр «Тишина», который возвышается за её спиной, серый, облупленный, похожий на надгробие.
«Я не могу», - шевелит она губами.
- Почему?
«Потому что Доктор не отпустил меня. Он держит меня здесь. Не дверями. Словами. Он сказал, что если я уйду - умру за порогом. Не здесь. Там».
Она показывает в лес. В темноту между сосен.
Нина смотрит туда. Ничего не видит - только стволы, снег, пустоту.
- Это правда?
Элли пожимает плечами. Так по-взрослому, что Нине становится больно.
«Я не знаю. Он много чего говорил. Иногда - правду. Иногда - нет. Я перестала различать».
Нина возвращается на порог. Присаживается рядом с девочкой. Они сидят на корточках, как две вороны, и смотрят в снежную ночь.
- Тогда давай проверим, - говорит Нина. - Если ты умрёшь за порогом - значит, он был прав. Если нет - значит, врал.
«А если я умру - ты останешься одна».
- А если ты останешься - я умру одна.
Элли смотрит на неё. Долго. Потом протягивает руку - здоровую, левую. Пальцы тонкие, холодные, в царапинах.
Нина берёт её за руку. Встаёт.
Девочка тоже встаёт. Делает шаг за порог.
Замирает.
Ждёт.
Ничего не происходит.
Второй шаг. Третий. Они уже на улице, обе, по щиколотку в снегу. Элли смотрит на свои ноги, на руки, на небо.
«Я жива».
- Да. - Нина улыбается. - Жива.
«Он врал».
- Он всегда врал. Ты просто не хотела замечать.
Элли сжимает её руку. Сильно.
«А ты? Ты врёшь мне?»
Нина смотрит на девочку. На её испачканное кровью лицо. На перевязанную руку. На глаза - чёрные, бездонные, но теперь в них нет будущего. Только страх. Обычный детский страх.
- Я не знаю, - честно отвечает она. - Может быть, вру. Может быть, завтра утром ты увидишь меня в зеркале и поймёшь, что я обманывала тебя каждую секунду. Но сейчас - не вру.
Элли кивает. Оборачивается на здание.
Из чёрного входа выходит Доктор. Без очков, без трубки, без фонаря. Идёт медленно, спотыкаясь, прижимая руку к груди. Лицо белое - белее снега.
- Элли, - говорит он. Голос - чуть слышно, как шёпот. - Не уходи. Пожалуйста. Ты - всё, что у меня осталось.
Нина заслоняет девочку собой.
- Вам осталось только то, что вы создали сами. А вы создали морг.
Доктор смотрит на неё. Потом переводит взгляд на Элли. На их сцепленные руки.
- Я люблю тебя, - говорит он. - Я правда люблю. Как умею.
Элли молчит. Смотрит на него - впервые без страха, без жалости. Просто смотрит.
И отворачивается.
Они идут в лес. Нина и Элли. Держась за руки. Снег скрипит, деревья шумят, где-то далеко лает собака.
Доктор остаётся на пороге. Один.
Через час он вернётся в подвал, сядет среди осколков зеркал, включит старый телевизор и будет смотреть записи. Снова и снова. Сорок три ребёнка. Сорок три смерти.
И ни одной любви.
А в лесу - темно. Но Нина идёт вперёд, и Элли идёт за ней. Молчаливая, страшная, чужая.
Теперь - своя.
- Элли, - говорит Нина, когда лес начинает редеть, и вдалеке проступают огни трассы. - Ты видишь, что будет дальше? Без зеркал, без воды, без моих глаз?
Девочка молчит долго. Потом останавливается. Поднимает голову и смотрит не на Нину - на небо. Там, между сосен, проступают звёзды. Первые за эту долгую зиму.
«Я вижу свет», - шевелятся её губы.
- Какой?
«Который не гаснет».
Нина обнимает её. Прямо в снегу. Прямо посреди леса.
Им предстоит долгий путь. К трассе, к городу, к людям, которые не поверят ни единому слову. К врачам, которые скажут, что девочка просто больна. К жизни, в которой нет места чудесам.
Но сейчас - тишина.
Сейчас - темнота.
Сейчас - рука в руке, дыхание в дыхание, и никакого будущего.
Только этот миг.
Самый настоящий.