глава 6
Элинор стояла у окна и считала ворон. Семнадцать. Как дней до свадьбы. Теперь — четырнадцать. Ветер шевелил занавески, приносил запах дождя и далёких полей. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах.
- Ваше Высочество, герцог Альрик прибыл, - голос Ронана за спиной звучал ровно, но она научилась слышать в нём нотки: сейчас это было предупреждение.
- Он толстый? - спросила Элинор, не оборачиваясь. Её пальцы непроизвольно сжали край подоконника.
- Он широкий, - ответил Ронан.
- Лысый?
- У него есть волосы. На голове. И в ушах, - в его голосе проскользнула едва заметная насмешка.
Элинор наконец повернулась. Ронан стоял у двери в парадном доспехе - начищенном до блеска, с королевским гербом на груди. Она видела его в таком виде впервые. Обычно он был в простой коже или без рубашки на тренировках. Сейчас он выглядел… чужим. Словно маска, скрывающая того человека, которого она начала узнавать.
- Тебе идёт, - сказала она, сама не ожидая этих слов.
Ронан моргнул. Всего раз. Но для него это было как пощёчина. Его пальцы на рукояти меча чуть дрогнули, но лицо осталось непроницаемым.
- Вам пора в Большой зал, - сказал он, игнорируя комплимент.
Элинор вздохнула и поправила платье - тёмно‑синее, с серебряной вышивкой, тесное в груди и тяжёлое в подоле. Мачеха Мейв говорила, что в нём она выглядит «достойно». Элинор в нём чувствовала себя чучелом, наряженным для показа. Ткань давила на плечи, корсет сжимал рёбра, а вышивка колола кожу сквозь тонкую сорочку.
Они шли по коридору в полной тишине. Ронан - на два шага позади, как требовал протокол. Элинор - выпрямив спину, поджав губы, стараясь не замечать, как его присутствие греет ей спину, будто невидимый щит.
- Если он протянет руку для поцелуя, поцелуйте, - сказал Ронан тихо, так, чтобы не слышали стражники у стен.
- А если он потянет к груди?
- Сломайте ему мизинец. Я буду слишком далеко, чтобы помочь.
Элинор усмехнулась. Это была их игра - короткие, почти незаметные реплики, которые давали ей силы.
В Большом зале горела тысяча свечей. Их пламя дрожало, отбрасывая танцующие тени на каменные стены. Герцог Альрик Северный оказался именно таким, как описывал Ронан: широкий, с мясистым лицом и маленькими, заплывшими жиром глазами. Ему было около тридцати пяти — не старый, но какой‑то… уже поживший. Он пах луком и дорогим маслом для волос, которого на его редкой макушке было больше, чем волос.
- Ваше Высочество, - он склонился так низко, что Элинор испугалась - не лопнет ли его пояс. - Вы прекрасны, как утро в моих северных землях.
«Утро в твоих землях - это туман и грязь», - подумала Элинор, но улыбнулась той самой ледяной улыбкой, которой её учила покойная мать. Улыбкой, которая могла заморозить кровь.
- Герцог, я наслышана о вашей храбрости, - произнесла она с лёгким поклоном.
Он выпрямился, сияя. Его рука - тяжёлая, горячая - легла на её пальцы. Кожа герцога была влажной, липкой, и Элинор едва сдержала дрожь отвращения.
- Позволите проводить вас к столу?
Элинор кивнула. Через плечо она увидела Ронана. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел на их соединённые руки. Его челюсть была сжата так сильно, что под скулой ходил желвак.
«Не смей, - мысленно сказала ему Элинор, хотя он не мог её слышать. - Не смей показывать, что тебе больно. Иначе нас обоих убьют».
За ужином Альрик ел за четверых. Жир стекал по его подбородку, он говорил с набитым ртом, рассказывал о своей охоте на кабанов и о том, что «женщине в его замке не придётся работать головой — только сердцем».
- И руками, - добавил он, многозначительно подмигивая.
Король Эдвин засмеялся. Мачеха Мейв вежливо улыбнулась, но Элинор заметила, как её пальцы сжали край салфетки. Элинор сжимала под столом кинжал, который научилась прятать в специальном кармашке юбки. Лезвие было холодным, успокаивающим.
Ей хотелось всадить его в бедро герцога. Не смертельно. Так, чтобы заорал.
- Ваше Высочество, вы такая тихая, - заметил Альрик. - Неужели я вас смущаю?
- Вы меня восхищаете, милорд, - ответила Элинор сладким голосом. - Я никогда не видела человека, который мог бы съесть три порции утки и при этом говорить о нежности.
За столом повисла тишина.
Король подавился смешком. Мейв опустила глаза. Альрик моргнул, не поняв, был ли это комплимент или оскорбление.
Элинор почувствовала взгляд Ронана. Она рискнула повернуть голову - он стоял у колонны, и уголок его губ был чуть приподнят. В его глазах мелькнуло что‑то, чего она раньше не видела - гордость? восхищение?
Это была их первая победа.
После ужина, когда гости разошлись, Ронан проводил её до спальни. В коридоре, оставшись одни, Элинор прислонилась к стене и выдохнула:
- Я хочу мыться. Час. С мылом. С горячей водой. И чтобы никто не входил.
- Я буду за дверью, - сказал Ронан.
- Я знаю.
Она посмотрела на него. В полумраке факелов его лицо казалось высеченным из камня. Только глаза - те самые, болотные - блестели, отражая пламя.
- Он говорил про мои руки, - тихо сказала Элинор. - Про то, что они хороши для… Он не договорил.
- Знаю.
- Я чуть не всадила в него кинжал.
- Знаю.
- Почему ты просто не даёшь мне убежать? Сейчас? Сегодня?
Ронан шагнул ближе. Очень близко. Так, что она чувствовала его дыхание на своей щеке - тёплое, ровное.
- Потому что если мы побежим сейчас, он пошлёт погоню. Нас поймают в трёх милях от замка. Вас закуют в цепи и всё равно выдадут за него. А меня повесят на воротах, чтобы другим неповадно было смотреть на принцессу слишком долго.
Элинор закрыла глаза. В горле встал ком.
- Так что? Мы просто ждём?
- Мы готовимся, - поправил он. - Завтра в пять утра. Оружейный зал. Я научу вас ломать запястья.
Она открыла глаза. Улыбнулась краешком губ.
- Герцогу?
-Герцогу, - кивнул Ронан. - А после - посмотрим.
Он отошёл, открыл дверь в её спальню и встал на пост, лицом к коридору.
Элинор вошла внутрь, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сквозь дерево она слышала его дыхание - ровное, спокойное.
«Я влюбляюсь в тебя, Ронан Доусон, - подумала она. - И это убьёт нас обоих».
Впервые в жизни Элинор не спала. Она сидела на подоконнике, смотрела на луну и считала не ворон, а часы до рассвета - когда снова увидит его.