глава 7
Элинор стояла у окна своей спальни, глядя на двор замка. Солнце клонилось к закату, окрашивая башни в багряные тона - от алого до тёмно‑фиолетового, будто сама природа предупреждала о грядущих бурях. Внизу суетились слуги, звенели мечи - солдаты готовились к смотру. Но её взгляд искал не их, а одну фигуру в сером плаще, которая должна была появиться у конюшен.
Она ждала Ронана.
Он должен был прийти сегодня - как всегда, под предлогом проверки караулов. Но время шло, а его всё не было. Элинор нервно теребила край платья, поглядывая на дверь. Пальцы дрожали, и она сжала их в кулаки, пытаясь унять волнение.
- Ваше Высочество, - в комнату вошла старая нянюшка Аня, шаркая ногами и опираясь на трость. Её седые волосы выбивались из‑под чепца, а глаза, хоть и выцветшие, всё ещё хранили прежнюю проницательность. - Вам пора к ужину. Король ждёт.
- Скажи ему, что я больна, - отрезала Элинор, не оборачиваясь. Голос прозвучал резче, чем она хотела.
- Но… - Аня вздохнула, и в этом вздохе прозвучало столько невысказанного: и тревога, и понимание, и тихая мольба о благоразумии.
- Скажи, что у меня мигрень. И пусть принесут ужин сюда.
Аня помолчала, потом кивнула. Она знала этот тон - когда принцесса принимала решение, её было не переубедить.
Когда дверь за нянюшкой закрылась, Элинор подошла к секретеру. Резные дверцы скрипнули едва слышно. В одном из ящиков, за фальшивой стенкой, хранилась небольшая шкатулка из чёрного дерева с серебряными инкрустациями. Внутри - пергамент с картой тайных ходов замка, которую когда‑то показала ей мать, и записка от Ронана: «Если будет опасно - оставь знак на подоконнике. Я увижу».
Она достала из шкатулки красную ленту - тот самый знак. Прикрепила её к раме окна так, чтобы было видно со двора, и закрепила булавкой, которую мать когда‑то подарила ей на удачу.
И почти сразу услышала шаги в коридоре - лёгкие, почти неслышные, но знакомые до боли.
Ронан вошёл тихо, почти бесшумно. Его доспехи были запылёнными, лицо - усталым, но глаза загорелись, когда он увидел ленту.
- Вы звали меня, принцесса? - его голос звучал официально, но в уголках губ пряталась улыбка.
- Да, - Элинор подошла ближе. - У меня мало времени. Отец сегодня говорил о скорой помолвке.
- С герцогом?
- С ним.
Ронан сжал кулаки так, что побелели костяшки.
- Он не может так поступить. Вы же знаете, что герцог причастен к смерти вашей матери.
- Отец говорит, что это слухи. Что я должна забыть прошлое и думать о благе королевства.
- А вы?
Элинор посмотрела ему в глаза. В них читалась не просто забота - там была готовность идти до конца.
- Я не стану его женой. Лучше умру.
- Тогда мы уйдём, - он сделал шаг вперёд. - Сегодня ночью. Я подготовил лошадей и припасы. Есть тайный ход - он ведёт к реке.
- Ты серьёзно? - она замерла. - Это же измена.
- Это спасение.
Элинор закрыла глаза. В голове шумело, мысли путались. Бежать? Оставить замок, привычный мир, безопасность? Но остаться - значит стать пешкой в чужой игре, марионеткой в руках отца и герцога. Она вспомнила мать - её улыбку, голос, руки, которые так нежно гладили её по голове. «Никогда не позволяй другим решать за тебя, Элинор», - шептала она перед смертью.
- Хорошо, - прошептала она. - Я согласна.
Ронан кивнул.
- Будьте у окна в полночь. Я приду за вами.
Он ушёл так же тихо, как и пришёл. А Элинор осталась стоять у подоконника, сжимая в руке красную ленту - теперь уже не знак тревоги, а символ начала новой жизни. Где‑то внизу часы пробили девять. До побега оставалось три часа.