глава 5
За семь дней до свадьбы всё идёт не по плану.
Элинор уже смирилась с мыслью, что выйдет замуж, но будет тайно тренироваться и, возможно, когда‑нибудь сбежит. Она даже стала терпимее относиться к приёмам и перестала кидать вилками в придворных. В глубине души она надеется, что сможет обмануть всех: отца, герцога, весь двор.
Но утром всё рушится.
Она просыпается от странного ощущения - будто что‑то не так. Воздух в комнате кажется гуще, тяжелее. Элинор садится в постели и замирает. Подушка в крови. На простыне - тёмное пятно. А рядом, на подушке, лежит мёртвая кошка. Чёрная. С перерезанным горлом.
Блоха. Её Блоха, которая спала у неё в ногах, мяукала в четыре утра, царапала шторы, тёрлась о её ноги, когда ей было грустно. Единственное живое существо в замке, которое любило её без причины.
Крик рвётся из груди, но Элинор успевает его подавить. Вместо этого она сжимает кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони.
Ронан врывается в спальню раньше горничных. Одним движением скидывает простыню на пол, заворачивает кошку так, чтобы она не была видна, и швыряет в угол. Потом хватает Элинор за плечи и заглядывает в глаза:
- Кто знал о вашем побеге?
- Никто. Только ты, - шепчет она. Её трясёт. Не от страха - от гнева. Восемь месяцев Блоха была рядом. Восемь месяцев она была её единственным другом.
- Это предупреждение, - шепчет Ронан. - Не вам. Мне.
Он разворачивается и идёт к двери, но Элинор вцепляется ему в руку:
- Стой. Кто это сделал?
- Тот, кто знает, что я вас тренирую. Ваш жених? Его люди? Я выясню.
- Ты не уйдёшь, - голос Элинор становится холоднее каменного пола. - Ты останешься здесь. На сегодня. Навсегда. Я приказываю.
Ронан медлит. Смотрит на её пальцы - на своей руке, где кожа белеет от хватки. Потом медленно кивает:
- Хорошо. Но это неприлично.
- Плевать, - она почти кричит. - Они убили её, Ронан. Блоху. Убили, чтобы напугать меня. А я… я даже не знаю, как правильно точить кинжал.
Он молчит. Потом выдыхает и садится на пол у её кровати, прислонившись спиной к деревянной спинке.
- Кинжал точат от рукояти к острию, - говорит он устало. - И никогда не проверяют остроту большим пальцем.
Элинор опускается рядом. Они сидят на полу в её ночной сорочке и промокших от крови кружевах. Она не плачет. Глаза сухие, но внутри всё горит.
Она кладёт голову ему на плечо - впервые в жизни касаясь мужчины без перчаток и без разрешения. Кожа его тёплая, грубая от мозолей, но это ощущение кажется ей правильным.
- Не уходи сегодня, - шепчет она.
- Не уйду, - отвечает он.
И всю ночь Ронан сидит у её кровати с мечом на коленях, а под утро, когда Элинор засыпает, он накрывает её своим плащом и молится всем богам, чтобы не влюбиться в принцессу.
Потому что это верная смерть.
Для них обоих.