глава 4
Проходит две недели. Элинор просыпается затемно, когда небо ещё тёмно‑серое, а звёзды только начинают бледнеть. Она уже привыкла вставать в эту мёртвую пору - тело само просыпается за полчаса до назначенного времени.
Принцесса долго выбирает платье для тренировки - то, в котором можно двигаться. Корсет не зашнурован до конца, чтобы не сковывал дыхание, подол укорочен ножницами - он не должен путаться под ногами. Элинор смотрит на своё отражение в зеркале: тёмные круги под глазами, волосы, собранные в неаккуратный узел, бледные губы. Но в глазах - что‑то новое, почти неуловимое: решимость.
Когда она открывает тяжёлую дверь оружейного зала, Ронан уже там. Без доспехов. В простой льняной рубашке и штанах, рукава закатаны до локтей, обнажая жилистые руки с выступающими венами. В руках - два деревянных меча. Утренний свет пробивается сквозь узкие окна, ложится полосами на каменный пол, подсвечивает пылинки в воздухе.
- Вы опоздали, - говорит он, не оборачиваясь. Его голос звучит ровно, без упрёка, но в нём слышится сталь.
- Принцессы не опаздывают, они задерживаются для величия, - бросает Элинор, стараясь скрыть дрожь в голосе.
- Величие убивает на тренировке. Берите меч, - Ронан протягивает ей оружие.
За эти две недели она уже научилась многому: бить в пах (на манекене, под насмешливые комментарии Ронана), драться кинжалом в замкнутом пространстве, падать так, чтобы не сломать рёбра. Она почти перестала бояться его. Почти.
Но проблема в том, что она начала замечать. Как солнечный свет лежит на его плечах, подчёркивая рельеф мышц. Как он двигается - плавно, несмотря на рост, с кошачьей грацией опытного воина. Как иногда, когда она тяжело дышит после удара, его взгляд задерживается на её губах на долю секунды дольше, чем нужно для команды «дышите ровнее».
Элинор убеждает себя, что это благодарность. За уроки. За то, что он не сдаёт её отцу. За то, что видит в ней не просто принцессу, а человека.
Ронан убеждает себя, что это ответственность. Долг перед королём. Обязанность защитить ту, кто не может защитить себя сам.
В шестнадцатый день тренировок Элинор приходит в зал в четыре утра - на час раньше обычного. Ронан спит на лавке у стены: укрывшись плащом, раскинувшись как уставшая собака. Принцесса останавливается в дверях и смотрит.
Впервые она видит его без защиты. Его лицо во сне — младше, мягче, чем обычно. У него тёмные круги под глазами - видно, что он мало спит. И шрам на скуле, которого она раньше не замечала: тонкий, бледный след, пересекающий кожу. Элинор думает: «Если бы я была другой, я бы накрыла его одеялом. Если бы я была просто девушкой, а он - просто мужчиной».
Но она принцесса. И она просто говорит:
- Просыпайся.
Он открывает глаза мгновенно - и сразу находит её лицо взглядом. Будто всё это время ждал её голоса.
- Ваше Высочество, - хрипит он со сна.
Никогда прежде её титул не звучал так нежно.
Элинор отворачивается, берёт меч и делает вид, что разминает кисти. Но сегодня она не попадает ни разу. Удары выходят слабыми, неточными, она то и дело теряет равновесие. Ронан хмурится, но ничего не говорит.
А вечером, перед сном, она вызывает его в свои покои. Формально - чтобы проверить, нет ли следящих за ней шпионов. Неформально - чтобы посидеть в тишине, почувствовать, что она не одна в этом холодном замке.
Она сидит в кресле у камина, кутаясь в шаль. Он стоит у двери, как статуя, руки скрещены на груди, взгляд устремлён вперёд.
- Сядь, говорит она.
- Не положено.
- Я приказываю.
Ронан садится на пол, прислонившись к стене. Смотрит на огонь. Пламя отбрасывает на его лицо пляшущие тени, делает черты резче, глубже. Элинор смотрит на отблески на его лице, на то, как подрагивают его ресницы.
- Расскажи мне о своей матери, - просит он внезапно.
Элинор вздрагивает. В груди что‑то сжимается.
- Она умерла, когда я была ребёнком.
- Знаю. Но какая она была?
Принцесса молчит. Потом говорит тихо, почти не разжимая губ:
- Она прятала сладости в рукавах. И учила меня, что мужчины умирают от двух вещей - от любви и от яда. Но сначала нужно отравить любовь, а потом мужчину. Иначе не сработает.
Ронан усмехается краем губ. Встаёт. Подходит к камину и протягивает руку к огню ладонью вверх.
- Ваша мать была умной женщиной.
- И мёртвой, - отвечает Элинор. - Это была третья вещь, которой она меня научила.
Между ними повисает тишина, полная несказанных слов. Где‑то далеко слышится шаги стражи, скрип половиц, шёпот ветра за окном. Но здесь, у камина, время будто останавливается.
Когда Ронан уходит, Элинор долго не может уснуть. Она считает ставни на окне. Их девятнадцать. Как дней до свадьбы.